Когда я утром появился на службе, Цаплин уже был на месте, разговаривал по телефону. На меня он посмотрел строго.

– Здравствуйте, Миша. Вы, как я вижу, сбежали из архива? Очень вовремя, тут как раз Глеб Егорович звонит. Вас не затруднит объяснить нам обоим, что происходит? Когда мы прощались вчера на балу, вы вроде бы не собирались прямо оттуда отправляться арестовывать студентов‑медиков.

Я рассказал, что происходит. К концу рассказа в кабинете появились Колобок и Ловчинский.

– Ясно, – сказал Щеглов. – Охрану к дому Кучкова я уже отправил, не сбежит. Дальше дело за вами. Получайте ордер.

Они попрощались. Цаплин повесил трубку.

– Надо брать мерзавца! – азартно объявил Ловчинский. – С такой уликой, как ящик нефрита, Кучков уж не отопрётся.

– Надо, – кивнул Цаплин. – Осталась сущая ерунда: выбить из уважаемых господ начальников ордер на арест. С учётом того, что наш отдел у них сейчас, мягко говоря, не в чести… – Он покачал головой.

– Выбьем, – твёрдо сказал я. – Это беру на себя. Будет ордер!

И побежал к Софье Андреевне.

Она, выслушав меня, нахмурилась.

– Вы уверены, что в том ящике нефрит? И что сумеете найти ящик? Ведь Кучков его наверняка надёжно спрятал.

– Сумеем, об этом не беспокойтесь.

– Если не получится, будет грандиозный скандал…

– Понимаю. И понимаю, что наши начальники ничего не боятся так, как скандала, поэтому обычным путём ордер мне не получить. Эти трусы разведут волокиту, будут стараться перевалить ответственность друг на друга, а время мы между тем упустим, нефрит из дома Кучкова уйдёт. Поэтому я и обращаюсь к вам. Помогите получить ордер. Сейчас, пока ещё не поздно.

– Да чем же я помогу? Меня Иван Иванович и Иван Никифорович тоже слушать не станут.

– А вы не объясняйте ничего. Просто подсуньте ордер Громову или Тишкину среди других бумаг на подпись… Софья Андреевна, ну ведь ни для кого не секрет, что в делах управления наши так называемые начальники не понимают ровным счётом ничего! Всё держится на вас, на вашем трудолюбии и добропорядочности. Вам они доверяют и подписывают не глядя всё, что подаёте на подпись.

– Вы ведь понимаете, Михаил Дмитриевич, что это означает? – Софья Андреевна серьёзно посмотрела на меня. – Когда выяснится, что я их обманула… А это выяснится, так или иначе…

– Понимаю, – кивнул я. – И ответ у меня только один: победителей не судят. А за вас мы всем отделом горой встанем, в этом не сомневайтесь.

– Да я‑то не сомневаюсь. Главное, чтобы в победе не сомневались вы. Вы уверены, что Кучков виновен?

– Абсолютно уверен. Иначе к вам не пришёл бы.

Больше Софья Андреевна ни о чём меня не спрашивала. Молча взяла ордер, положила его в какую‑то папку и вышла из кабинета.

Через полчаса мы неслись в дрожках по заснеженным улицам.

– Как тебе это удалось, Миша? – Ловчинский посмотрел на меня. – Как ты ухитрился раздобыть ордер?

– Под ёлкой новогодней лежал. Ты в Деда Мороза веришь?

– Теперь верю. – Ловчинский рассмеялся. – Не знал только, что Дед Мороз у нас в управлении работает… Мне кажется, или с некоторых пор Софья Андреевна к тебе не равнодушна?

– Кажется. Софья Андреевна неравнодушна не ко мне.

Я вспомнил Принцессу и улыбнулся.

– Главное, что ордер получили, – пробухтел из‑за вязаного шарфа, намотанного до самого носа, Колобок. – Теперь, господа, главная наша задача – не оплошать.

Мы не оплошали. Тайник, в котором Кучков прятал нефрит, обнаружили быстро.

– Это не моё! – Кучков, сидящий на стуле со связанными за спиной руками, уставился на металлический ящичек, набитый нефритовыми кубиками, с наигранным изумлением. – Понятия не имею, как эта дрянь оказалась у меня в доме.

– Вот как, – хмыкнул я. – Не имеете понятия? Запамятовали? Ну ничего, мы напомним. Нефрит находился внутри посылки. Вон той, даже ящик сгореть не успел. – Я кивнул на обгоревший угол фанерного ящика, который вытащил из потухшего камина. – Не ждали нас так скоро?

– Не понимаю, о чём вы говорите. Я не последний человек в этом городе. Я буду жаловаться!

Кучков надменно вздёрнул голову.

– Жалуйся, – согласился появившийся на пороге гостиной, где мы допрашивали Кучкова, Щеглов. – Пиши куда хочешь. А мы тебе тем временем очную ставочку проведём. С мальчишкой, который посылку приносил. И показал, между прочим, что таскает их сюда аж с прошлого октября… Понимаешь, мерзавец, что тебе светит? – Он наклонился к Кучкову. – Это тебе не разовая передачка! Это контрабанда в особо крупном размере.

– Не знаю я никакого мальчишки… – пролепетал Кучков.

– Ничего, зато он тебя хорошо знает. Ты за один такой ящичек – считай, одной ногой уже на виселице. А уж в особо крупном… – Щеглов покачал головой.

Кучков затрясся.

– Будешь сотрудничать, подлец⁈ – рявкнул вдруг Ловчинский.

– Буду! – По лицу Кучкова потекли слёзы. – Честью клянусь, буду! Всё расскажу, как на духу. Только не виселица… Господа хорошие, вы уж там замолвите словечко!

– Поставщик, – сказал я. – Кто присылал тебе нефрит?

– Артист, – с готовностью ответил Кучков. – Он своего имени не называл, велел обращаться просто «господин», ну да я‑то не дурак! Чай, на всех афишных тумбах портреты его висят. И в газетах тоже печатают.

– Какой ещё артист? – изумился я.

– Из оперы. Собой видный, дамы от него без ума. Да знаете вы его, совершенно точно! Поёт он ещё такое, трогательное… Куда вы ушли? Или провалились… Не помню; я, знаете ли, не любитель…

– Куда, куда вы удалились? – спросил Ловчинский. – Это?

– Да‑да! Так.

Мои коллеги и Щеглов переглянулись.

– Совинов? – изумленно сказал Ловчинский. – Быть того не может! Для чего оперному певцу мараться с контрабандой нефрита? Он и без того в деньгах купается. Да к тому же полжизни на гастролях проводит, то Париж, то Лондон, то Вена какая‑нибудь… Когда бы он успел?

– Обожди, Володя. – Колобок нахмурился. – А ты его лицо хорошо видел?

– Хорошо! – удивился Кучков. – Так же, как вас сейчас вижу. Только вот… – Он вдруг задумался.

– Что? – быстро спросил Ловчинский.

– Только когда он голову поворачивал, лицо будто расплывалось маленько. Я внимания не обращал, думал, что кажется. А сейчас, когда вы спросили…

Ловчинский выругался.

– Магия, – мрачно сказал Колобок. – Как этот негодяй на самом деле выглядит, чёрт его знает… Но каков шельмец, а? Это ж надо было додуматься – маску Совинова накинуть!

– Ох уж эта ваша магия, – проворчал Щеглов. И вдруг сунул под нос Кучкову раскрытую ладонь. – Это у тебя откуда?

На ладони лежала золотая жаба с рубиновыми глазами и монеткой во рту.

– Он подарил, – быстро ответил Кучков. – Господин то есть! В награду за безупречную службу.

– Я тебе дам службу! – не сдержался Щеглов. – Я тебе, мерзавцу, такую службу устрою!

Он замахнулся. Кучков зажмурил глаза и вжал голову в плечи.

Ловчинский вздохнул.

– Не кипятитесь, Глеб Егорыч. Не стоит того… Забирайте его к себе. Да пакуйте с помпой, с уважением! Так, чтобы вся округа знала, что Кучкова арестовали.

– Ты уверен, Володя? – засомневался Колобок.

– Уверен. Лепёхина наш нефритовый воротила убрал, но мы вышли на его курьера и на Кучкова. Пока толком ничего не вытянули, но теперь уж у нас времени полно, какие‑то детали непременно всплывут. Должен этот гад задёргаться! Обязательно должен. А задёргается, начнёт психовать – ошибок наделает. Согласен, Миша? – Ловчинский повернулся ко мне.

Я кивнул.

– Да. Согласен… Разрешите, Глеб Егорович?

Я взял у Щеглова золотую жабу. На мой дилетантский взгляд – полная копия тех, что уже видел, ничем от них не отличается.

– Когда всё закончится, я тебя на каминную полку посажу, в ряд с остальными подружками, – глядя в рубиновые глаза, пообещал я. – Будут зубовские друзья трубки вами чистить. Вот тогда попрыгаете!