– Как Афанасий Архипович преставился, земля ему пухом, так Громов с Тишкиным чуть ли не передрались. Что тот, что другой уверены, что начальником именно его поставят, – рассказывал он. – Всё управление на них смотрит и только что ставки не делает, кто кого подсидит. Каверзы друг другу устраивают, перед высоким начальством пытаются дураком выставить, документацию путают. А о делах и не вспоминают даже, все мысли только о том, как противника уязвить.

«Хе‑хе, – вылез Захребетник, внимательно слушавший разговор, – и ведь не знают, что место начальника уже Коршем забронировано».

– А Софья Андреевна на чьей стороне?

– Софья Андреевна у нас над схваткой стоит, – усмехнулся Цаплин. – Она трёх начальников пережила, семь заместителей и кучу проверяющих.

«Возьми на заметку, Миша. Если найдём к ней подход, будем знать всё, что происходит в управлении».

«Угу, найдёшь к этой Ледяной деве подход, как же. Ты видел, как она смотрит? Будто сейчас к полу приморозит».

«Миша, Миша, любую Снежную королеву можно растопить. Но это мы с тобой потом обсудим, предметно».

Наконец чай закончился, и дело дошло до тех самых папок.

– Вот эти берите, Михаил, а я те возьму. Ох, грехи мои тяжкие! За что наказание‑то такое.

Буквально уложив папки на выпирающий живот и выглядывая над ними, как солдат из‑за бруствера, Цаплин двинулся к двери. Да уж, понимаю – без моей помощи ему этот груз было не унести. Правда, непонятно, почему нельзя было отнести в два приёма, но спрашивать этого у него я не стал. Впрочем, загадка разрешилась уже через пару минут. На лифте мы доехали до второго этажа, прошли по длинному коридору, и начали спускаться по узкой лестнице.

– С первого этажа сюда нет входа, – вздохнул Цаплин, тяжело переваливаясь по ступенькам, – вот и приходится страдать. Обратно особенно тяжело – я по этим ступенькам вверх буду, как черепаха, ползти.

По ощущениям спустились мы на минус второй этаж. Ещё на лестнице, за пару пролётов, я услышал далёкий звук, похожий на тиканье огромных часов. Будто тысячи шестерёнок разом вращались в гигантском механизме. Спрашивать у Цаплина, что это такое, я не стал – бедняга и так пыхтел как паровоз, топая по лестнице с папками в руках. А что будет, когда он будет подниматься наверх? Да уж, не завидую бедняге.

«А нечего было такое пузо наедать, – язвительно откомментировал Захребетник. – Пусть ходит вверх‑вниз, ему полезно».

– Фух, дошли, – Цаплин наклонил голову, чтобы вытереть лоб о плечо. – Вот эта дверь, Михаил. Придержите, пожалуйста.

Стоило открыть дверь, как на меня обрушился стрекот и тиканье того самого механизма. Я заглянул внутрь и увидел странную картину. Большой зал, дальнюю стену которого покрывали многочисленные циферблаты с разными делениями, какие‑то шкалы со стрелками, переключатели с бронзовыми ручками, рычажки. Мне даже представить было страшно, что за машина управляется таким пультом. Ну, не отоплением же в здании! А что ещё могли запихнуть в подвал Коллегии?

– Игорь Владимирович, кажется, вы ошиблись, это не архив.

– Архив, архив, не сомневайтесь, – Цаплин улыбнулся. – Проходите, сейчас сами всё увидите.

Навстречу нам выбежал белобрысый молодой человек в очках. Поверх коллежского форменного сюртука у него был надет белый халат, с карандашом и логарифмической линейкой в нагрудном кармане.

– Игорь Владимирович! Давно вы у нас не были.

– Доброе утро, Шурик. Куда дела положить?

– Да вон там, на стол кладите. Опять за несколько месяцев копили, да?

– Что поделать, Шура, что поделать. Каждый поход сюда для меня настоящее испытание.

Цаплин сгрузил свою ношу на стол возле стены. Я бухнул свои папки туда же и покосился на хозяина кабинета. Да уж, ошибся Захребетник – здесь не Тула, барышень в архиве тут не держат.

– Знакомьтесь. – Цаплин вытащил платок и принялся утирать вспотевший лоб. – Наш новый сотрудник Михаил Дмитриевич. А это властелин архива Александр Иванович.

– Привалов, – протянул мне руку белобрысый.

– Скуратов, – ответил я ему в тон, пожимая крепкую ладонь.

Он заметил, что мой взгляд всё время перескакивает на стену с приборами, и усмехнулся с нескрываемой гордостью.

– Не доводилось встречать подобное? Это наша гордость – Машина различий Бэббиджа, усовершенствованная профессорами Московского университета.

– Ого! Даже представить не мог, что она выглядит так… – я замялся, пытаясь подобрать слово. – Потрясающе.

Каким бы далёким от техники человеком я ни был, про это удивительное изобретение читал в научном журнале. Огромная счётная машина, изобретённая англичанином, считалась вершиной инженерного искусства. Вот только построен за всё время был только один прототип.

– Не знал, что её привезли в Россию.

– Нет‑нет, – Александр замахал руками, – мы взяли только принципиальную схему Бэббиджа и создали саму машину на основе малахириумных цепей. – Он смутился. – Ну, то есть профессор Чебышев и Софья Васильевна. Они разработали саму машину, я только её монтировал и помогал отладить.

Пока Цаплин отдыхал, усевшись на кресло возле стола, Александр устроил мне целую лекцию про Машину различий. Водил вдоль огромного пульта управления и с жаром рассказывал, что она делает и как устроена. Не скажу, что понял и половину его слов, но было достаточно увлекательно.

– Таких Машин различий в России всего три. Одна в университете, вторая у нас, а третья в полиции. Они там учитывают всех жителей и могут найти любого человека в столице.

Машина различий использовалась в Коллегии для учёта всего, что можно, и поиска информации. Краткая выжимка тех дел, что мы принесли с Цаплиным, будет вбита на перфокарты, а затем скормлена Машине. И в любой момент можно будет по ним задать ей вопрос и за пару минут получить ответ. А сами дела будут лежать на складе с точным инвентарным номером.

– Вы не представляете, как это экономит время! – со всей страстью объяснял мне Александр. – Конечно, малахириума уходит очень много. В месяц до десяти кубиков, а то и больше. Но для дела же! Хорошо, что руководство это понимает и выделяет нам лимиты. У нас ведь в Машине все данные по заводам, артефактам и мастерам. Любого можно найти! Не верите? А задайте вопрос, и я вам найду на него ответ.

– Ну, скажем, сколько всего малахириума сейчас у мастеров‑артефакторов?

– Айн момент!

Он подошёл к отдельному столу, где стоял странный аппарат, напоминающий помесь печатной машинки, рояля и ткацкого станка. Что‑то быстро отстучал на клавишах, и прибор выплюнул прямоугольную картонку с кучей пробитых дырочек.

– Это перфокарта с вашим вопросом. Сейчас мы подадим её на вход Машины различий и получим ответ.

Картонку Александр сунул в щель на панели управления, и в тот же момент Машина глухо загудела. Я кожей ощутил всплеск магического поля, по спине побежали стада мурашек.

«Ох уж эта техника, – Захребетник скривился, как от зубной боли. – Любите вы, люди, всё усложнять и не думать о последствиях. Ещё наплачетесь с этими вычислителями, помяни моё слово. Дождётесь, что восстанут машины из пепла колдовского огня и начнётся война на уничтожение людей. Опять явится к вам железный человек, чтобы убить…»

«Кого убить?»

«Ай, не обращай внимания, тебя это не касается, точно. Ты лучше спроси, нет ли у них связи с полицейской Машиной различий, чтобы найти человека?»

Я спросил, но Александр покачал головой.

– Нет, что вы, связи между ними нет. Но если вам надо, вы сами можете сходить в полицию и всё узнать. Сейчас я вам напишу, к кому обратиться.

Он вытащил из кармана халата блокнот, набросал несколько строк и вырвал листок.

– Держите. Покажете ваше удостоверение, и Ада вам найдёт всё, что нужно. Кстати, ответ уже готов.

Машина выплюнула новую перфокарту, и Александр поднял её, разглядывая на свет.

– Так‑так, всё ясно. Триста двадцать шесть единиц учёта на руках у артефакторов. Если нужен список, я могу вам его распечатать. Давайте ещё один вопрос зададим?