– А вот этот, – он снова указал на меня, – к актрисам ходит!

– Вы уже говорили, молодой человек. – Коршу начал надоедать спектакль, и в его голосе появился опасный холодок.

– Да‑с, к актрисам! Он вообще ничего не делает. Сам дурак дураком, а туда же, чин получил. Два! Как он мог меня, окончившего гимназию с золотой медалью, обойти? Это мне чин надо было дать.

– Заканчивайте, молодой человек, я достаточно услышал.

Но Аркашку несло, и его уже было не остановить.

– Мне чин должны были дать, а не ему! Мне! Ещё непонятно, кто его вообще повысил. Тоже, наверное, такой же дурак, как и он сам. Если бы умный человек был, так никогда бы такому жулику не дал!

Саратовцев закрыл лицо ладонью, сдавленно простонал. Корш прищурился и окинул тяжёлым взглядом Аркашку.

– Вы, я вижу, очень «умный» молодой человек. И вас здесь явно недооценивают.

Аркашка не услышал в тоне Корша сарказма и выпятил грудь.

– Так и есть, ваше высокоблагородие! Не ценят и не награждают как положено!

– Что же, тогда я должен немедленно исправить эту несправедливость. Думаю, вас надо перевести на более перспективную должность, где вы сможете полностью раскрыть свои «таланты».

– В столицу⁈ – Аркашка сделал счастливое лицо.

– Нет, там для вас будет мелковато. А вот, скажем, – Корш улыбнулся так, словно собирался съесть его живьём, – в Чернском уездном управлении вам будет самое место. Его начальник, Быков, как раз просил прислать нового канцеляриста.

Саратовцев едва сдержался, чтобы не засмеяться, покраснев и прикрыв рот ладонью. Да и я тоже с трудом заставлял себя не улыбаться. В уездном городке Чернь жило всего тысячи три жителей, и он считался в провинциальной Туле теми самыми чёртовыми куличками. А Быкова, начальника тамошнего уездного управления, за глаза называли «чёртовой скотиной»: в подчинении у него был один‑единственный канцелярист, и те, кого ссылали на эту должность, уходили в отставку по состоянию здоровья. Кто‑то говорил – из‑за рукоприкладства Быкова, другие – из‑за обильных распитий горячительных напитков, третьи – из‑за невозможно нудного характера. В любом случае никто дольше полугода там не продержался. И теперь туда поедет Аркашка. Вот только, судя по его лицу, он совершенно не понял, куда именно его посылают. Что же, будет ему отличный сюрприз, когда проспится.

Корш не стал тянуть с формальностями. Взял у меня лист бумаги, перо и быстро написал приказ о переводе Аркадия Теодоровича Гржевицкого в Чернское уездное управление. Торжественно вручил Аркашке документ и хлопнул по плечу.

– Сегодня можете отдыхать, молодой человек. Думаю, мы здесь без вас справимся. А завтра извольте отбыть к месту службы.

Он сделал знак Саратовцеву, и тот вывел Аркашку, обалдевшего от счастья, из кабинета.

Когда Саратовцев вернулся, Корш представил пришедших с ним людей. Дородная дама оказалась новым архивариусом. Как он выразился: «Замечательный специалист, вызвавшийся навести порядок в авгиевых конюшнях». Мужчина в пенсне должен был занять место Мефодия. А молодой юнец, едва получивший четырнадцатый чин, будет разбираться с жалобами, как когда‑то я.

– Что касается ваших старых должностных обязанностей, Константин Львович, – Корш улыбнулся Саратовцеву, – то вы передадите их той милой барышне, о которой подавали мне докладную записку. Очень хорошее дело привлекать молодые кадры к нашей сложной работе.

– А Михаил Дмитриевич? – Саратовцев посмотрел на меня.

– А его я у вас забираю, Константин Львович. Он уже перерос чином все должности в городском управлении. И его ждёт другое назначение, соответствующее способностям.

На мгновение мне вдруг стало жаль покидать этот кабинет, ставший привычным стол и Саратовцева с Ангелиной. Как‑то я с ними не только сработался, но и сдружился.

«Отставить жалеть, – вылез Захребетник. – Ты с самого начала знал, что так будет».

«А можно не влазить в мои чувства?»

«Ты, может, не заметил, но твои чувства и мои тоже. А мне переживать всю эту слезливую грусть неинтересно. Если ты так прикипел к своим сослуживцем, можешь писать им письма. Только поверь – через месяц вам не о чем будет говорить. У тебя свои заботы, у них свои».

«Отцепись, а? Не до тебя сейчас».

Пока я мысленно препирался с Захребетником, Корш успел закончить разговор с Саратовцевым и собрался уходить.

– Михаил Дмитриевич, – он сделал мне знак, – составьте мне компанию. Передать дела вы сможете завтра.

Саратовцев понимающе мне кивнул, и я вышел вместе с Коршем.

– Михаил, вы уже обедали? Нет? Отлично, тогда совместим хороший обед и приятную беседу.

На пролётке Корша мы доехали до «Упы». Отдельный кабинет был заказан заранее, как и отличный обед на двоих. Выбор Корша одобрил даже Захребетник, перехвативший во время обеда управление, пожелавший лично съесть лангет.

Во время обеда Корш ограничился общим разговором о пустяках, и лишь когда подали чай, он перешёл к делу.

– Итак, Михаил. Перейдём к вашей судьбе.

Я отставил чашку и весь обратился в слух.

– Бесспорно, вы оказались крайне полезны в городском управлении, – Корш дружески улыбнулся. – Даже больше, чем я изначально рассчитывал. Посредственность Мухин ушёл в отставку и перестал интриговать. Найдена паршивая овца, и ликвидирован канал утечки малахириума. Кроме того, я получил возможность навести в управлении порядок и поставить людей, умеющих работать.

«В первую очередь он своих людей поставил, – с усмешкой прокомментировал Захребетник. – Теперь наш любимый начальник полностью контролирует город. А Саратовцев за него любому пасть порвёт. Умно, ничего не скажешь».

– Но после повышения чина вы, Михаил, переросли должности в управлении, – продолжал Корш. – И я должен предложить вам перевод на другое направление.

– Я готов, Иван Карлович, – ответил Захребетник, всем своим видом выражая энтузиазм.

– Очень хорошо. Тогда я предложу вам на выбор два варианта. Оба по‑своему хороши, но вы должны решить, какой вам ближе.

Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией.

– Первое – место начальника Ефремовского уездного управления. Хорошая должность, которая позволит вам набраться руководящего опыта и в будущем легко пойти на повышение.

Захребетник мысленно хмыкнул. В отличие от Чернского уезда, Ефремовский был весьма оживлённым и обжитым. В самом Ефремове имелись уличное освещение, водопровод и даже маленький театрик.

«Для тебя это слишком много, а для меня слишком мало. Хотя должен признать, Корш не жадничает и даёт тебе щедрую награду».

«Мы откажемся?»

«Обязательно. В мои планы не входит сидеть несколько лет в провинциальном уезде».

Корш молчал, разглядывая меня.

– А второй вариант? – прервал молчание Захребетник.

– Не такой приятственный для вас, Михаил. Хотя и со своими достоинствами. Меня попросили найти подходящую кандидатуру для столичного третьего отдела. Они занимаются расследованиями инцидентов, связанных с малахириумом, и им не хватает толковых людей. А вы показали себя в таких делах с самой лучшей стороны. Но должен сразу предупредить, что должность там линейная и не слишком удобная для роста.

Захребетник посмотрел в глаза Коршу и кивнул.

– Иван Карлович, вы ведь неспроста предлагаете мне второй вариант. Подозреваю, что в нём имеется и ваш интерес. В таком случае я предпочёл бы выбрать именно его.

– Есть, – Корш улыбнулся, будто я подтвердил его ожидания. – Я в вас не ошибся, Михаил.

Он сделал глоток чая, прежде чем продолжить. Голос его изменился, став более доверительным.

– Как я уже говорил, судьба нашего ведомства весьма непростая. И сейчас мы на пороге очередного изменения его полномочий. Если всё пройдёт как задумано, позиции Коллегии должны весьма усилиться. А вместе с этим должны смениться люди, руководящие важными направлениями.

– Вас переводят в столицу, – вставил реплику Захребетник.