— Ракеты? — переспросил фюрер. — Дальнобойные? У русских?

— Похоже это так, мой фюрер. Наши специалисты считают, что это оружие создано на основе разработок начатых в двадцатых годах.

— Вызовите ко мне Вернера фон Брауна, — велел Гитлер. — Немедленно.

Кейтель с облегчением отсалютовал вождю нации и вышел.

Через час, когда дождь сменился мокрым снегом, унтерштурмфюрер СС барон Вернер Магнус фон Браун, технический директор ракетного центра в Пенемюнде, вошел в кабинет фюрера. По лицу этого лощеного аристократа было видно, что он еле жив от страха.

— Хайль Гитлер! — выкрикнул он. — Унтерштурмфюрер СС фон Браун явился по вашему приказанию.

— Что вам известно о русских ракетах, Вернер? — спросил его рейхсканцлер.

Технический директор Ракетного центра в Пенемюнде помолчал, собираясь с мыслями.

— Мы знаем, мой фюрер, что русские вели разработки в этой области еще в двадцатые годы. Фамилии разработчиков Цандер, Королев, Глушко. Они входили в состав Группы по изучению реактивного движения, потом стали сотрудниками Реактивного научно-исследовательского института, который был разогнан после ареста и уничтожения Маршала Тухачевского. После чего все работы по большим ракетам в СССР прекратились.

— Прекратились, — презрительно процедил Гитлер. — Вы ни дьявола не понимаете в русских… Они не прекратили свои работы, они их засекретили так, что наш хваленый Абвер не смог узнать об этом… В итоге, у них есть ракеты, способные поражать цели на расстоянии сотен километров, а что есть у вас, унтерштурмфюрер⁈

— Мой фюрер, наша ракета «Aggregat» будет готова к испытаниям в следующем году…

— В следующем году! — выкрикнул фюрер. — А русские используют их сейчас! Сегодня! Против наших войск!

— Мой фюрер, мы можем ускорить работы…

— Ускорьте! — рявкнул Гитлер. — Я даю вам… — он задумался, — три месяца.

— Это невозможно, мой фюрер. Для завершения разработки «Aggregat» нужно минимум полгода. А для серийного производства — еще…

— Полгода? — перебил его фюрер. — У нас нет полугода. Берите людей, материалы, заводы. Делайте что хотите, но через три месяца я хочу видеть, как ваши «Aggregat» бьют по наступающим ордам большевиков.

— Я сделаю все, что в моих силах, мой фюрер, — смиренно откликнулся фон Браун.

— Ступайте, я прикажу Гиммлеру и Дорнбергеру, чтобы они обеспечили вас всем необходимым.

Едва технический директор Ракетного центра в Пенемюнде удалился, окрыленный тем, что вместо выволочки, получил от фюрера карт-бланш на ускоренную разработку тяжелой ракеты, в кабинет проскользнул Шваб.

— Секретное донесение из Британии, мой фюрер, — доложил он.

Северо-восточнее Франкфурта-на-Одере. 6 октября 1941 года.

Колонна двинулась на запад. Шоссе было разбито — немецкие обозы, наши танки, тягачи с пушками раздавили его гладкую поверхность. По обочинам валялись брошенные грузовики, мотоциклы с колясками, полевые кухни. Немцы бежали не оглядываясь.

— Товарищ маршал, — обратился ко мне Маландин, — разведка докладывает, что в Франкфурте-на-Одере паника. Гарнизон готовится к обороне, но настроение у солдат — никакое. Комендант — полковник Беккер — приказал взорвать мосты через реку, но им это уже не поможет.

— Передайте Фекленко и Кондрусеву, чтобы вводили танки с ходу. Нельзя дать немцам организовать оборону.

— Есть, товарищ командующий.

Я закурил, глядя на дымящийся горизонт. Франкфурт-на-Одере был небольшим городом, но важным узлом коммуникаций. Через него шли дороги на Берлин, Кюстрин и Познань. Если взять его быстро — немцы не успеют подтянуть резервы.

— Георгий Константинович, — снова обратился ко мне начштаба. — Лелюшенко докладывает, что его армия обходит город с севера. Лукин наступает с востока. К вечеру город будет в кольце.

— А с запада?

— Там пока пусто. Немцы отвели войска к Берлину.

Я кивнул.

— Трофимов, останови.

Машина замерла. Я вышел, поднялся на пригорок. В бинокль было видно, как наши танки втягиваются в городские кварталы. «Т-34» давили баррикады, пехота зачищала дома. Несколько немецких орудий пытались стрелять, но были подавлены.

— Недолго продержатся, — сказал начштаба.

— Два часа, — ответил я. — Максимум.

Мы поехали дальше. Въехали в город, когда бой уже переместился на западные окраины. Улицы были пустынны — жители попрятались в подвалах. Только изредка встречались патрули наших автоматчиков и похоронные команды, собиравшие трупы немецких солдат.

— Товарищ Маршал, — окликнул меня Трофимов, указав на здание с красным флагом. — Вокзал.

— Останови.

Я вышел, прошелся по перрону. Составы с боеприпасами, углем, техникой стояли на путях — не успели вывезти. На одном из вагонов белела надпись мелом: «Nach Berlin» — «На Берлин».

— Не доехали, — сказал я, взял кусок мела, перечеркнул и написал: «Скоро доедем. Маршал Жуков».

— Трофимов, фотоаппарат есть?

— Никак нет, товарищ маршал.

— Жаль.

— У меня есть, — сказал Грибник.

— Тогда сними нас с сержантом возле этой надписи на память, — сказал я.

Начальник особого оперативного отдела сделал несколько снимков и мы вернулись в машину. А через час поступило донесение от Лукина, что Франкфурт-на-Одере взят. Потери у нас минимальные. Пленных немцев взято около двух тысяч солдат и офицеров.

— Хорошо, Герман Капитонович, — сказал я начштаба.— Назначьте коменданта, пусть займется наведением порядка.

— Есть, товарищ командующий.

Мы выехали из города на запад к аэродрому, где базировался мой воздушный штаб. Теперь, похоже, надолго. Потому что покуда не добьем врага в его логове, особенно длительных перелетов не предвидится.

— Товарищ Маршал, — обратил ординарец мое внимание на дорожный указатель, — до Берлина-то — восемьдесят километров.

— Всего-то, — вздохнул я. — Только этих восемь десятков кэмэ еще надо пройти.

В топографическом смысле Берлин действительно был недалеко. По воздуху и за час можно добраться, но здесь-то уж немцы точно упрутся. По донесениям разведки они срочно возводят вокруг своей столицы мощнейший укрепрайон.

Да, мы его бомбили ежедневно, да и англичане с американцами подбрасывали полешки в этот костер, но Гитлер скапливал все силы, какие только мог отвлечь с других участков, так что придется крепко постараться, причем силами не только Западного фронта.

По плану Ставки Верховного главнокомандования войска Северо-Западного, Западного и Юго-западных фронтов должны прорвать оборону немецкой столицы с трех сторон, постепенно продвигаясь к Рейхстагу и Рейхсканцелярии.

Закончится ли война, когда будет взят Берлин, пока сказать было трудно. Немецкие армии еще оставались в Италии, Испании, Франции, Бельгии, Голландии, Югославии и в Северной Африке, хотя сопротивление нацистской оккупации в этих странах росло.

Непонятно пока было, как поступят американцы и англичане. По крайней мере, британцы готовятся перебросить в Европе войска из своих колоний и доминионов, да и флот США, которому нет нужды воевать с Японией, тоже движется в направлении Гибралтара.

Так что, как ни крути, а говорить о разграничении сфер влияния на Европейском субконтиненте с англосаксами придется. Ну так это дело политиков. Мое дело разгромить врага, который посягнул на мою священную Родину.

— Товарищ Маршал! — отвлек меня сержант, уже успевший смотаться куда-то и вернуться с красивой плоской коробкой. — Вот. Доставили из Москвы.

— Велели передать в собственные руки, — сказал Трофимов, протягивая мне коробку.

Я взял ее. Она была тяжелая, из темного дерева, с металлическими накладками по углам. На крышке был вытиснен золотом герб Советского Союза и надпись: «Маршалу Советского Союза Жукову Г. К.».

— Откройте, — предложил Маландин, улыбаясь, видимо, зная или догадываясь о ее содержимом.

Я сломал сургучную печать, поднял крышку. На бархатной подушке, черной, как ночь, лежали золотые маршальские погоны. Большая звезда, лавровые ветви, перекрещенные жезлы — все из золота, серебра и эмали.