— Помню, конечно.

— Так давай на этих выходных поедем! — ее глаза загорелись энтузиазмом. — Уедем за город, на Оку. Там такие места красивые! Палатку поставим, костер разведем, рыбу будем ловить!

— Ночью? А ты не замерзнешь?

— Ну и что! Оденемся потеплее! Зато никого не будет, тишина, покой. Только ты, я и природа. Никаких пациентов, никаких операций, никаких паразитов в артериях!

— О! Рыбалка! Я тоже хочу! — подпрыгнул Фырк. — Буду рыбу загонять тебе прямо на крючок! Это я умею теперь.

Идея была невероятно заманчивой. После недели абсолютного безумия — просто сидеть с удочкой на берегу реки.

— Знаешь что? — решился я. — А поехали! В субботу с самого утра выдвигаемся!

— Правда⁈ — Вероника просияла. — Ура! Ты согласился!

Она бросилась мне на шею, осыпая мое лицо градом счастливых, сумбурных поцелуев.

— Ой, я так рада! Я тебя обожаю! Ты самый лучший на свете!

Вот ради чего все это. Не ради славы, не ради званий. А ради того, чтобы видеть ее такой — счастливой, живой, беззаботной. Это и есть главный результат, главная награда.

— Эй, эй! — смеялся я, пытаясь увернуться. — Я же еще ничего не сделал!

— Ты согласился! Для тебя это уже подвиг! Ты же такой занятой у меня всегда!

Она вскочила с дивана и побежала к шкафу.

— Так, нужно немедленно все спланировать! Где мой блокнот?

Найдя блокнот и ручку, она уселась за стол и с видом генерала, планирующего наступление, начала писать, бормоча вслух:

— Палатка — возьму у Нинки. Спальники — две штуки, у меня есть. Котелок, посуда — найдем. Удочки… удочки нужно будет проверить и почистить. Они у меня от отца остались. Давно в чулане лежат. Наживка — червей купим по дороге. Продукты… О, продукты!

Следующий час она с заразительным энтузиазмом планировала нашу поездку. Список продуктов занял две страницы.

— Хлеб, тушенка — пять банок, крупы — гречка, рис, перловка, картошка для ухи, лук, морковь, масло, соль, сахар, чай, кофе, печенье…

— Ника, мы на два дня едем, а не на месяц в сибирскую тайгу!

— Мало ли! Вдруг проголодаемся! На свежем воздухе аппетит зверский!

Я смотрел на нее — взволнованную, счастливую, полную жизни и энтузиазма. Да, отдых нам определенно не помешает. Особенно если мы выживем после такого количества тушенки. Нам обоим.

На следующее утро в восемь часов я как обычно уже был на работе.

Центральная Муромская больница жила своей обычной, лихорадочной утренней жизнью. Я едва переступил порог ординаторской, как на меня буквально налетел взволнованный Величко.

Глаза его горели, руки слегка подрагивали, а лицо было красным от возбуждения и быстрого бега по коридору.

— Илья! Илья! Я знаю! Я все знаю! — выпалил он, едва переводя дух.

— Доброе утро и тебе, Семен, — я спокойно обошел его, подошел к своему шкафчику и повесил куртку на крючок. Моя невозмутимость резко контрастировала с его состоянием.

— Да какое тут доброе! — он подскочил ко мне. — Ты даже не поверишь, что я узнал!

— О, «хомяк» что-то разнюхал! — с любопытством пискнул Фырк у меня в голове. — Интересно, интересно!

— Ну, давай, выкладывай, — я начал расстегивать рубашку, чтобы надеть медицинскую форму. — Что ты там такое узнал, что не мог дождаться утренней пятиминутки?

Величко нервно оглянулся на дверь, убедился, что в ординаторской, кроме нас, больше никого нет. Затем подошел ко мне вплотную и зашептал так, словно сообщал государственную тайну:

— Я знаю, что на самом деле магистр Журавлев от тебя хочет!

— А этот парень умеет интриговать, — усмехнулся Фырк. — Давай, пухлый, не тяни бурундука за одно место.

Я вопросительно посмотрел на Пончика.

— Помнишь, я говорил про своего дядю? — начал Семен шепотом, словно боялся, что даже у стен есть уши.

— Магистр Леопольд Величко, заместитель главы Владимирского отделения Гильдии. Помню, — кивнул я.

— Так вот! Он обещал навести справки про Журавлева. И он навел!

— О, дядюшка-шпион поработал? Любопытненько! — Фырк открыл один глаз и с интересом уставился на Величко.

Тот развернул свой измятый листок, покрытый неровными, торопливыми строчками.

— Я все записал, чтобы ничего не забыть. Дядя вчера очень поздно вечером позвонил, я уже спал почти. Но это того стоило!

— Не тяни, — поторопил я его. — Что он узнал?

— Оказывается, магистр Журавлев совсем не тот, за кого себя выдает!

— В смысле?

— Ну, все в Гильдии думают, что он просто злобный, завистливый бюрократ, который получает удовольствие, когда топит молодых и талантливых специалистов.

— А на самом деле?

Величко наклонился еще ближе через стол, его голос упал до едва слышного шепота.

— А на самом деле он хитрый и очень дальновидный бизнесмен! У него есть своя частная клиника во Владимире!

Я чуть не поперхнулся кофе.

— Частная клиника? У действующего главы Владимирской Гильдии?

— Официально она записана на его жену — Елизавету Журавлеву. Но ты же прекрасно понимаешь, кто там настоящий хозяин! И это скрывается в строжайшей тайне.

Классическая коррупционная схема. Глава Гильдии, проверяющий государственные больницы, одновременно владеет частным бизнесом в той же сфере. Идеальная позиция для устранения конкурентов и переманивания лучших кадров и самых богатых пациентов.

— И это еще не все! — продолжил Величко, заглядывая в свои записи. — Клиника эта не простая, а суперэлитная! Только для аристократов, богатых купцов, высших чиновников Гильдии! Один прием там стоит как моя полугодовая зарплата!

— Понятно. И какое отношение все это имеет ко мне?

Величко сделал драматическую паузу, явно наслаждаясь моментом.

— Дядя Леопольд выяснил, что у Журавлева на тебя были очень большие планы!

— Какие именно?

— Он видит в тебе золотую жилу! Специалиста с уникальными, невероятными навыками, который может стать главной звездой и главной дойной коровой его клиники. Представляешь? «Оперирует лично господин лекарь Разумовский! Уникальные методики! Невозможные операции! Только у нас и только за очень большие деньги!»

— Вот оно что! — присвистнул Фырк. — Толстяк хочет сделать из тебя раба на своей плантации!

— Но почему тогда он с самого начала пытался меня уничтожить? — задал я логичный вопрос. — Все эти проверки, придирки, попытки найти нарушения?

Величко хитро улыбнулся.

— А вот тут, дядя говорит, и заключается его хитрый план! Это была тактика!

— Объясни.

— Смотри, — Величко загнул палец. — Журавлев понимает, что ты человек амбициозный. Тебя не купишь просто деньгами. Ты не хочешь славы, признания. Тебе нужна лишь возможность развиваться и лечить пациентов.

— Допустим.

— Так вот его первоначальный план был такой: сначала растоптать тебя! Полностью! Уничтожить твою репутацию, разрушить карьеру, довести до отчаяния, превратить в изгоя! А потом, когда ты будешь на самом дне, — протянуть руку помощи!

Манипуляция по схеме «создай проблему — предложи решение». Захотел получить полностью сломленного, зависимого и благодарного лекаря, который будет работать на его условиях из чувства признательности за «спасение».

— «Илья Григорьевич, — Величко попытался изобразить елейный, фальшивый голос Журавлева, — я вижу, как несправедливо с вами обошлись в этой дыре. Но я могу вам помочь! Приезжайте в мою клинику во Владимир! Я дам вам работу, хорошую зарплату, возможность оперировать!»

— И я, благодарный за спасение, буду работать на него как раб, не задавая лишних вопросов, — закончил я его мысль.

— Именно! — воскликнул Величко. — Не партнер, не коллега, а полностью подконтрольный, задавленный, сломленный гений! Который будет делать все, что скажет хозяин!

— Мерзкий план. Но весьма логичный, — покачал головой Фырк. — Сломанного человека гораздо легче контролировать.

Я откинулся на спинку стула, обдумывая услышанное.

Все сходилось. Агрессивное начало проверки, отчаянные попытки найти любые, даже самые мелкие нарушения, психологическое давление. Он хотел меня сломить. Но…