— Не слишком ли громкие слова для одного неудачного розыгрыша, магистр? — я скептически приподнял бровь.

— Ничуть, — он наклонился вперед, его взгляд стал серьезным. — Позвольте сначала объяснить про саму проверку. Я, как менталист третьей степени, обладаю не только способностью создавать иллюзии. Я могу пассивно чувствовать общий эмоциональный фон больших пространств. Всю вашу больницу, например.

— И? — Кобрук нетерпеливо постучала кончиками пальцев по полированной поверхности стола.

— И я чувствовал, что за последние три дня у вас еще оставались резервы. Да, ваши лекари устали. Да, нагрузка на систему критически возросла. Но общей паники и точки невозврата вы еще не достигли. Если бы я почувствовал, что ситуация становится реально опасной — если бы вы начали захлебываться в потоке пациентов и терять контроль — я бы немедленно прекратил свой эксперимент.

Хитро. Он действительно все продумал. Не дал больнице скатиться в полный хаос, но создал достаточное напряжение для своего теста.

— Вы сказали, что заболеваемость сейчас находится только на начальной стадии подъема, — заметил я. — Откуда вы можете знать, что будет дальше?

Лицо Серебряного помрачнело.

— Потому что эта эпидемия — не случайность. И не природное явление.

— Что вы имеете в виду? — Кобрук напряглась, ее спина выпрямилась.

— «Стекляшка», в ее нынешнем, агрессивном виде, — это биомагическое оружие. Искусственно созданный и модифицированный патоген, выпущенный в Империи с совершенно конкретной, зловещей целью.

— Какой целью? — я подался вперед, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Дестабилизация. Хаос. Паника среди населения. Полный коллапс социальной инфраструктуры. А в конечном итоге — смена власти в Империи.

Молчание, повисшее в кабинете, было тяжелым, как свинцовое одеяло.

— Вы… вы хотите сказать, что кто-то намеренно, специально заразил людей? — Кобрук побледнела, ее обычная железная выдержка дала трещину.

— Именно это я и хочу сказать. Более того — по нашим данным, эпидемия будет развиваться по экспоненте. Через неделю у вас будут не сотни, а тысячи больных. Через две — десятки тысяч. Смертность начнет неуклонно расти. Наша система здравоохранения, а за ней и все городские службы, просто рухнут под этой нагрузкой.

— Но зачем? — я никак не мог уложить это в голове. — Кому это может быть выгодно?

— Тем, кто хочет наглядно продемонстрировать слабость и некомпетентность нынешней власти. Ее неспособность защитить собственное население. Есть определенные… силы, которые уже давно готовятся использовать этот хаос для государственного переворота.

— Ого! — Фырк присвистнул у меня на коленях. — Политические игры высшего уровня! Двуногий, а ты влип по самые уши!

— И какое отношение все это имеет ко мне? — спросил я, задавая главный, самый волнующий меня вопрос.

Серебряный пристально, почти не мигая, посмотрел на меня.

— Самое прямое. Видите ли, Илья Григорьевич, вы — уникальны. Ваши медицинские знания, ваш подход к диагностике и лечению, ваша способность мыслить категориями, которые недоступны местным специалистам… Вы не отсюда, верно?

Я замер. Воздух словно выкачали из легких. Все мое хладнокровие, вся моя уверенность в этом момент напряглись до предела.

Он знает. Черт возьми, он знает о моем перерождении.

Но как? Менталист? Прочитал мысли в тот момент, когда я был истощен и уязвим? Или есть другие, неизвестные мне способы?

Кобрук с нескрываемым удивлением посмотрела сначала на меня, потом на Серебряного, пытаясь понять, о чем идет речь.

— Не волнуйтесь, — Серебряный мягко поднял руку, видя мое состояние. — Я не собираюсь вас разоблачать. Ваша тайна останется вашей. Наоборот — она делает вас идеальным кандидатом.

А может он просто догадывается или берет меня на слабо.

— Для чего? — я напрягся, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

— Для спасения этого города. А возможно, и всей нашей Империи. Видите ли, целитель Разумовский, местные лекари, даже самые опытные, мыслят шаблонно. Они воспитаны в рамках протоколов и известных нозологий. Они не способны выйти за рамки того, чему их учили. А эта болезнь, с которой мы столкнулись, требует совершенно нестандартного, революционного подхода.

— Вы хотите, чтобы я нашел лекарство?

— Я хочу, чтобы вы нашли источник заразы, разработали эффективный протокол лечения и помогли нам остановить эту эпидемию, пока она не поглотила всю страну.

— А взамен? — я смотрел ему прямо в глаза, давая понять, что не собираюсь быть пешкой в чужой игре.

— Взамен, — его губы тронула легкая улыбка, — я излечу вашу протеже, медсестру Яну Смирнову, от последствий магического воздействия. А это было именно оно, я в этом не сомневаюсь. В такое состояние не попадают после обычной аварии.

Вообще-то он подтвердил мои догадки.

— Я сделаю это полностью и безвозмездно, — продолжил Серебряный. — Я сниму любые возможные ограничения, которые Гильдия может наложить на вас после этого инцидента. Я обеспечу вам полную поддержку и прикрытие со стороны моего ордена менталистов. И главное, Илья Григорьевич, — он снова стал серьезным, — я помогу вам остаться в живых.

— В смысле? — я нахмурился.

— Те, кто запустил эту эпидемию, не остановятся ни перед чем. Когда они поймут, что в маленькой провинциальной больнице появился никому неизвестный целитель, который способен в одиночку сломать их грандиозный план… Вы станете для них целью номер один. И поверьте, они не будут устраивать вам театральных проверок, как я.

Отлично. Мало мне загадочных болезней и интриг, теперь еще и наемные убийцы на мою голову. Прекрасная карьерная перспектива.

— У меня есть условие, — сказал я после короткой паузы, взвесив все риски.

— Я вас внимательно слушаю.

— Никаких больше проверок, испытаний, загадок и прочих фокусов. С этого момента мы работаем как равные партнеры. Полная и честная информация, никаких секретов и недомолвок.

— Принято, — без колебаний согласился Серебряный и протянул мне руку.

Я пожал ее. Рукопожатие было крепким, уверенным. Союз был заключен.

— Когда начинаем? — спросил я.

— Прямо сейчас, — Серебряный щелкнул пальцами, и в воздухе перед ним, из ничего, материализовался старинный пергаментный свиток. — Это данные моей разведки о первых зафиксированных случаях заболевания. Изучите внимательно.

Он развернул свиток на широком столе Кобрук. Это оказалась подробная карта Мурома с нанесенными на нее красными точками.

— Видите какую-нибудь закономерность? — спросил он.

Я вгляделся в карту. Точки были разбросаны не хаотично. Они явно концентрировались в определенных районах.

— Бедные кварталы, — сказал я, водя пальцем по карте. — Рабочие окраины. Район порта. Центральный рынок.

— Именно. А теперь смотрите — вторая волна.

Он снова щелкнул пальцами, и на карте, поверх красных, вспыхнули десятки желтых точек. Они располагались плотнее, захватывая новые территории.

— Средний класс. Ремесленные кварталы. Мелкие торговцы. Центр города.

— А аристократические районы? Княжеская улица, Дворянское гнездо?

— Почти не затронуты. Единичные, спорадические случаи.

Социальная инженерия. Болезнь, которая каким-то непостижимым образом выбирает своих жертв по классовому, социальному признаку.

— Это невозможно естественным путем, — твердо сказал я. — Патоген не может различать социальный статус. Вирусу все равно, кто перед ним — нищий или барон.

— Именно! — Серебряный с силой стукнул ладонью по столу. — Значит, кто-то или что-то управляет процессом распространения. Направляет его.

— Но как?

— Это нам и предстоит выяснить. У меня есть некоторые подозрения, но мне нужны неопровержимые доказательства. И, что еще важнее, мне нужен протокол лечения, который будет работать.

Я откинулся в кресле, обдумывая все услышанное. С одной стороны — это чистое безумие. Добровольно ввязываться в политические игры имперского масштаба, рисковать своей жизнью, бороться с могущественным и неизвестным противником.