Длинные темные волосы были собраны в тугой хвост, открывая точеную шею. Униформа скорой помощи, идеально сидевшая на ее формах, ничуть не скрывала их привлекательности, а скорее, наоборот, подчеркивала.

Она остановилась прямо передо мной, смерив меня с ног до головы быстрым, оценивающим взглядом темно-карих, почти черных глаз. Взгляд был умный, немного насмешливый и очень уверенный.

— Илья Разумовский? — ее голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

Я кивнул, немного ошарашенный таким внезапным явлением.

— За работу, Разумовский! — она коротко улыбнулась, и в уголках ее глаз появились задорные морщинки. — Я твой новый фельдшер! Меня зовут Вероника. Вероника Орлова. Пойдем, у нас первый вызов.

Появление Вероники Орловой, надо сказать, стало для меня полной неожиданностью. Как снег на голову в середине июля. Хотя, учитывая местную погоду, иногда и такое бывает.

Вслух я, конечно, ничего не сказал, только слегка приподнял бровь, изображая вежливое удивление. Мало ли, может, это такой новый метод комплектации бригад — постоянно перемешивать фельдшеров с зелеными адептами для лучшего обмена премудростями. Или просто розыгрыш такой, в стиле нашего местного юмора.

— Ага, розыгрыш! — тут же проскрипел у меня в голове Фырк, который, как всегда, материализовался на моем плече в самый неподходящий момент. — Как же, держи карман шире! Этот твой Волков, старый лис, просто решил тебя от Сычева твоего драгоценного оградить. С пьянством его бороться не хочет, кишка тонка, вот и подсунул тебе эту… гм… весьма аппетитную особу. Чтобы ты, двуногий, под присмотром был, и чтобы Сычев от тебя отстал. Паразит такой, этот твой начальник! Вместо того чтобы порядок навести, он рокировки устраивает!

Я мысленно согласился с Фырком. Очень похоже на правду. Волков явно не хотел связываться с увольнением Григория, вот и нашел такой элегантный выход. Ну что ж, по крайней мере, от вечного брюзжания и запаха перегара я, возможно, избавлюсь. Уже неплохо.

Но это дело так просто не оставлю. Надеюсь, что Волков все-таки поговорил с Григорием и больше подобного не повториться. А если еще раз увижу его пьяным, то точно пойду к главврачу.

Я встал, пожал плечами, как бы говоря: «Ну, раз так, значит, так». Протянул было руку Веронике для знакомства, по старой привычке.

— Будем знакомы.

Но она лишь коротко кивнула, сделав неуловимое движение рукой, останавливающее мой порыв.

— Очень приятно. Но я не люблю прикосновения, увы! Нам нужно заниматься работой!

Телесные прикосновения, значит, не любит. Или просто я ей не понравился с первого взгляда. Бывает.

Мы молча проследовали к нашей «карете». Бригада триста двенадцатая теперь состояла из меня, Вероники и нашего бессменного водителя Сергеича. Карета была та же, старая, дребезжащая, но уже почти родная. А вот атмосфера внутри определенно изменилась.

Сергеич вел машину уверенно и аккуратно. Не то чтобы он с Григорием лихачил, нет, Сергеич вообще был воплощением спокойствия и профессионализма. Но сейчас в салоне царила напряженная тишина.

Григорий обычно заполнял эфир своим ворчанием, анекдотами сомнительного качества или очередными жалобами на жизнь. Вероника же молчала, глядя в окно.

Я тоже не спешил начинать разговор. О чем говорить с человеком, которого видишь первый раз в жизни и который, кажется, не горит желанием общаться?

— Ну что ты как истукан сидишь, двуногий? — не выдержал Фырк. — Давай, подкати к ней! Вон какая фельдшерица… или фельдшериха… тьфу, язык сломаешь! Короче, сексапильная штучка! У тебя же весна в штанах круглый год, я-то знаю! А эта, глядишь, и не такая колючая, как кажется. Может, просто стесняется своей неземной красоты рядом с таким… кхм… обычным тобой.

— Это непрофессионально, — мысленно отрезал я.

Хотя, если честно, Фырк был прав.

Девушки у меня не было уже довольно давно. С тех пор, как я очнулся в этом теле, поначалу, на первых курсах академии, были какие-то легкие, ни к чему не обязывающие студенческие увлечения и свидания с продолжением — но ничего серьезного. А потом началась настоящая учеба, практика, вечная нехватка времени и денег, так что стало как-то не до амурных дел. То работа, то борьба за выживание на нищенскую стипендию, а потом и зарплату адепта.

Тело, молодое и здоровое, периодически напоминало о своих потребностях, но я старался эти мысли гнать. Работа есть работа. Смешивать ее с личным я не любил еще в прошлой жизни. Это редко когда заканчивалось чем-то хорошим.

Наш первый совместный вызов не заставил себя долго ждать. Диспетчер сообщил: «Мужчина, сорок два года, не может прийти в себя после вчерашнего».

Классика жанра.

Мы прибыли по адресу — обычная пятиэтажка в спальном районе. Перед тем как войти в квартиру, Вероника повернулась ко мне.

— Так, адепт Разумовский, давай сразу договоримся. Я — фельдшер, я лечу. Ты — адепт, на тебе бумажки и помощь по мелочи. Не лезь, куда не просят, и не умничай. Ясно?

Я только пожал плечами. Уже не адепт, а подмастерье. Но ведь не на бумагах. Ну, как скажете, ваше фельдшерское величество. Мне не привыкать.

Дверь нам открыла разъяренная женщина лет сорока, с бигуди на голове и боевой раскраской на лице, которая явно не успела высохнуть.

— Наконец-то приперлись! — прошипела она, смерив нас презрительным взглядом. — Этот алкаш вчера опять нажрался, как свинья, а сегодня, видите ли, ему плохо! Стонет, охает, скорую ему подавай! Сейчас я ему устрою скорую!

Мы прошли в комнату. На диване, действительно, лежал мужчина и жалобно постанывал. Вид у него был, прямо скажем, не очень. Бледный, потный, с мутными глазами.

Вероника смерила его профессиональным взглядом и приступила к осмотру: давление, пульс, зрачки.

— Да что вы с ним цацкаетесь⁈ — не унималась жена. — Вкачайте ему чего-нибудь покрепче, чтоб еще хуже стало! Чтоб знал, как водку жрать ведрами! Я на него всю жизнь положила, а он…

— О, какая заботливая женушка! — тут же встрял Фырк, который, уже успел проникнуться к этой даме глубочайшей антипатией. — Сама, небось, вчера с ним на пару за воротник закладывала, а теперь из себя святую строит. Типичная бабская логика: если мне плохо, пусть и тебе будет вдвойне хреново! А этому бедолаге, похоже, и без ее помощи несладко. Что-то он мне не нравится, двуногий. Слишком уж зеленый для обычного похмелья.

Вероника, не обращая внимания на вопли хозяйки квартиры, закончила осмотр.

— Классическая алкогольная интоксикация, — констатировала она, доставая из укладки систему для капельницы. — Сейчас поставим ему детокс, промоем организм, и через пару часов будет как огурчик. Ну, или как очень помятый огурчик, но хотя бы на ногах стоять сможет.

Я молча наблюдал.

С одной стороны, все логично. Картина действительно напоминала тяжелое похмелье. Но что-то в этом похмелье меня настораживало. Какая-то излишняя заторможенность, почти отсутствующая реакция на болевые раздражители, когда Вероника довольно сильно надавила ему на грудину. И этот землистый оттенок кожи…

— Фырк, — мысленно обратился я к своему пушистому компаньону, стараясь, чтобы мой тон был как можно более вкрадчивым. — А не мог бы ты, мой многоуважаемый и остроглазый друг, быстренько глянуть, что там у этого страдальца внутри происходит? А то что-то мне его вид не очень нравится.

— Я⁈ — тут же взвился Фырк. — Я на побегушки не устраивался! Принеси-подай не входит в мои профессиональные компетенции! Мне, может, противно в этих ваших человеческих останках ковыряться! Они же все такие… неаппетитные!

— Вдруг там что-то действительно интересное? — я решил надавить на его любопытство, которое, как я уже успел заметить, было у него развито не меньше, чем чувство собственной важности. — Редкий случай, аномалия какая-нибудь? Ты же любишь все необычное. А я потом, если ты мне поможешь, смогу всех удивить, поставив правильный диагноз. Тебе же будет приятно, что твой выбор избранника такой умный, благодаря тебе, конечно.