— «Заключенные» будут из наших же саперов, — уточнил я. — В зэковской робе, под охраной бойцов их охраны ГУЛАГа. Легенда должна быть железной. Товарищ Суслов, это ваша задача обеспечить камуфляж и информационную изоляцию.

— Есть, товарищ командующий.

— Теперь второй вопрос, — сказал я и перевел взгляд на Семенову.

— Меня интересуют подземные ходы здесь, в Киеве. Ваши предложения, Галина Ермолаевна?

Семенова достала другую папку. И когда она открыла ее, стали видны старые, пожелтевшие чертежи, поверх которых были наложены свежие схемы, нарисованные на кальке. Разложив их на столе, архитектор заговорила:

— Я изучила все доступные архивы. Оказалось, что сеть подземных ходов и коммуникаций весьма развитая, хотя и несколько фрагментарная. Основные магистрали, соединяющие штаб с Домом Совета Народных Комиссаров УССР, зданием НКВД и несколькими особняками в Липках, в целом проходимы, но требуют расчистки и укрепления. Есть ответвления к берегу Днепра и к железнодорожным туннелям. Главная проблема это вентиляция и водоотвод. Многие ходы подтоплены или завалены. Для приведения в минимально рабочее состояние ключевых маршрутов потребуется месяц работы спецбригады в ночное время. Я предлагаю начать с трех направлений. Первое, расчистить тоннель для экстренной эвакуации из штаба к реке. Второе, подготовить путь в запасной командный пункт, находящийся в здании на окраине Печерска. Третье, создать наблюдательный пост с выходом на вершину холма, откуда просматривается весь центр.

— Военное применение? — спросил военинженер 2-го ранга Зайцев.

— Помимо очевидного, а именно возможности скрытного перемещения командования, — ответила Семенова, — это еще и идеальные пути для вывода в тыл противника разведгрупп или диверсионных отрядов, если город будет захвачен. А также возможность скрытого минирования ключевых зданий при отступлении, или для внезапной контратаки из-под земли.

В подвале снова стало тихо. Мысль о том, что бои могут вестись на улицах Киева, была кощунственной для любого советского человека, но мы были обязаны учитывать любые возможности. Тем более, что в предыдущей версии истории Киев был захвачен очень быстро.

— Утверждаю, — сказал я, нарушая молчание. — Начинаем работы по обоим объектам, и в городе и на границе. При всей привлекательности системы подземных ходов здесь в Киеве, больше внимания прошу уделить спецпроекту «Фундамент». Товарищ Прусс, вы формируете специальное подразделение из лучших саперов округа, придав их батальону военинженера 2-го ранга товарища Зайцева. Они будут заниматься исключительно полостями. Контроль за их передвижениями, снабжением и связью возлагается на майора государственной безопасности товарища Суслова. Никаких отчетов в инженерное управление в обычном порядке. Галина Ермолаевна, вы по-прежнему главный архитектор обоих проектов. Под руководством и контролем товарища майора госбезопасности, сформируйте группу специалистов, в том числе — и по горнопроходческим работам. Начинаете с расчистки и составления точной карты. Для недопущения утечек, все работы должны проходить, как предварительные изыскания по проекту строительства Киевского метрополитена.

— Понятно, Георгий Константинович, — откликнулась архитектор.

Я обвел взглядом всех присутствующих и добавил.

— Запомните, товарищи. То, что мы начинаем, это не просто инженерные работы. От них во многом зависит, сможем ли мы управлять войсками, если начнутся боевые действия. Сроки крайне сжатые. Вопросы есть? — Вопросов не поступило. — Приступайте к исполнению, — приказал я.

Люди стали собирать бумаги. Когда все вышли, в подвале остались я и Суслов.

— Георгий Константинович, — сказал майор госбезопасности. — Эти работы требуют не только ресурсов, но и абсолютной надежности задействованных людей. И среди саперов, и среди гражданских специалистов. Я не могу гарантировать, что среди них не окажутся пособники врага.

— А вы не гарантируйте, — ответил я. — Постарайтесь обеспечить не только секретность, но и чистоту рядов. Любая подозрительная активность, любое неосторожное слово должны быть основанием для отстранения от работ.

— Георгий Константинович, есть еще один момент, — произнес Суслов. — По результатам экспертизы, изучившей следы стрелка, было установлено, что они действительно оставлены резиновыми подошвами 42-го размера. Теннисные туфли, как мы и думали, но не новые. Стертые, почти до дыр. Такую обувь в Киеве сейчас не купить. Ее или выдают спортсменам, или… она трофейная. Польская, к примеру.

— Что предлагаете?

— Сопоставить. Взять список всех, кто имел доступ на крышу управления связи. И отсеять тех, у кого не могло быть такой обуви. Затем выяснить, кто из оставшихся имеет навыки стрельбы из винтовки на уровне не ниже «хорошо». Это сузит круг, но есть нюанс.

— Какой?

— Как вам известно, на позиции стрелявшего были найдены три гильзы, а пули нашли только две. Тем не менее, установлено, что снайпер стрелял три раза. Две пули найдены у вас в кабинете. Спрашивается, куда попала третья? Мы обыскали крышу, прилегающие дворы. Ничего. Значит, либо стрелок промахнулся, и пуля улетела бог знает куда, либо он третий выстрел не предназначался для находящихся в вашем кабинете.

Я кивнул, уловив его мысль.

— Первый был сделан в тот момент, когда я подошел к окну. Пуля второго влетела в уже разбитое окно и вонзилась в стену, возле которой я только что стоял. Значит, был еще один, пристрелочный, или сделанный по другой цели.

— Именно, — сказал Суслов. — Мы проверили линию выстрела от крыши, где засел стрелок, до вашего окна и обнаружили на перилах балкона на третьем этаже жилого дома, стоящего чуть в стороне, свежую царапину. Возможно, от пули. Балкон принадлежит квартире, в которой уже месяц никто не живет. Хозяева, семейная пара инженеров-железнодорожников, в командировке в Харькове.

— На пристрелочный как-то мало походит.

— Возможно, это был сигнальный выстрел, — сказал чекист.

Что ж, мысль вполне здравая. Если выстрел был сигналом, значит, снайпер действовал не в одиночку. У него были наблюдатели, или он сам был частью более сложной операции, где покушение лишь один из элементов.

— Разузнайте все, что касается квартиры и ее хозяев. И найдите эту третью пулю. Она где-то есть.

— Уже ищем, — откликнулся майор госбезопасности. — И еще кое-что. По агентурным каналам из Берлина. Резидент Вирхов передал своему руководству собственную оценку итогов наших учений «Меч». Выводы его довольно любопытны. Он отмечает резкий качественный скачок в подготовке механизированных соединений и авиации округа. Особенно его беспокоит, отмеченная вами в докладе, слаженность действий пехоты и танков при прорыве условной обороны. Для него это знак, что «русские учатся воевать по-новому».

— Значит, мы на правильном пути, — пробормотал я. — И немцы это видят. Отсюда и попытка убрать меня, и активизация шпионов. Они хотят затормозить процесс, пока не поздно.

— Именно так. И задержав Григорьева и Ефимова, мы временно парализовали их киевскую сеть. Шпионы либо попытаются вывести их из игры окончательно, либо попробуют восстановить связь с агентурой новым способом. Нужно быть готовым ко всему.

— Это ваша работа, товарищ майор государственной безопасности, — сказал я, направляясь к выходу. — Я не могу думать за всех. У меня войска, укрепрайоны, танки. Ваша задача выявлять врага в тылу.

Поднявшись в кабинет, я застал в приемной Ватутина. Начштаба поджидал меня с папкой со сводками в руках.

— Георгий Константинович, поступили донесения из частей, — доложил он, когда я пригласил его к себе в кабинет. — Итоги учений были обсуждены в частях. Принято решение проводить регулярные тренировки как отдельными подразделениями, так и соединениями, в том числе и по взаимодействию разных родов войск. Комсомольские и партийные организации взяли на себя повышение уровня грамотности среди бойцов.