Хороший переход к нужной мне теме.

— Кстати, о центре. Я как раз хотел обсудить с вами документы от барона.

Кобрук мгновенно стала серьезнее. Она села за стол и жестом предложила мне сесть напротив.

— Я их проверила. Очень внимательно. И даже консультировалась с Семеном Марковичем из нашего юридического отдела.

— С тем, который вечно ходит с потертым портфелем?

— С ним самым. Так вот, мы с ним почти два часа эти документы изучали.

— И каковы выводы?

— Предложение, конечно, очень заманчивое, — Кобрук сцепила пальцы в замок. — Новейшее оборудование — КТ, МРТ, ангиограф, все, что только можно пожелать. Расширение штата — пятнадцать новых ставок для нашего персонала. Полный ремонт старого корпуса. Прямое финансирование из Москвы.

— Звучит как сказка. Где подвох?

— А подвох, как всегда, в деталях. Мы теряем значительную часть своей самостоятельности. Этот новый центр, формально находясь на нашей территории, будет являться отдельным юридическим лицом. Да он как бы самостоятельная единица, мы государственное учреждение, но ты же понимаешь что все это финансирование пойдет от инвесторов. Соответственно инвесторы так или иначе будут контролировать нас. Оперативное управление — все важные финансовые решения, крупные закупки, назначение на ключевые посты — прерогатива Гильдии, но думаю в данном случае и они на это будут оказывать серьезное влияние.

— Это стандартная практика для таких проектов?

— Вполне. Более того, Семен Маркович сказал, что условия на удивление мягкие. В других регионах московские инвесторы за то что они платят деньги, обычно выжимают из местных больниц гораздо больше. И условия гораздо жестче. Требуют право вето на любые решения главврача, процент от всех доходов, включая платные услуги.

— А здесь?

— А здесь — только оперативное управление и согласование бюджета. Плюс — и это очень важно, Илья, — новый центр будет напрямую подчиняться не Владимирскому, а Московскому отделению Гильдии целителей.

— И чем это лучше?

— Тем, что мы полностью выходим из-под юрисдикции Владимира! — глаза Кобрук заблестели. — Больше никаких Журавлевых! Никаких внезапных проверок от местных чиновников! Только Москва, а до Москвы, как известно, далеко!

— Логично! — кивнул Фырк. — Лучше далекий император в Москве, чем близкий губернатор во Владимире!

Она мыслит как администратор. Для нее свобода от контроля местного начальства — это огромный плюс, который перевешивает все риски. Она готова сменить одного «хозяина» на другого, более далекого и, как ей кажется, менее опасного.

— Так что, вы считаете, нужно подписывать? — спросил я.

Кобрук поднялась и подошла к окну. Долго смотрела на больничный двор, где медсестры катили каталку, пожилые пациенты медленно гуляли по дорожкам, а дворник сгребал в кучу опавшие кленовые листья.

— Знаешь, Илья, — сказала она, не оборачиваясь. — Я бы на твоем месте не спешила.

— Почему?

Она повернулась ко мне.

— Предложение выглядит слишком хорошо. Москва просто так такие подарки не делает. Им что-то от нас нужно.

— Что именно?

— Не знаю. Может, это просто очень выгодное вложение. А может… — она посмотрела на меня очень пристально. — А может, им нужны не наши стены и не наши пациенты. Может, им нужен именно ты.

Я? Зачем я Москве?

— Я?

— Илья, не прикидывайся скромником. После твоей вчерашней операции вся медицинская элита Империи гудит. И кстати слишком быстро они узнали. У меня такое впечатление, что кто-то явно помог это сделать. «Провинциальный лекарь провел невозможную операцию!» «Извлек мутировавшего паразита из артерии!» «Зашил сосуд одной рукой!» Ты стал сенсацией!

— Преувеличивают. И кто помог?

— Мы это не узнаем. И теперь все хотят тебя заполучить. Владимир в лице Журавлева уже попытался тебя «сломать», чтобы забрать. Не вышло. Теперь Москва делает свой ход — пытается тебя купить.

Логично. Я стал ценным активом. Разменной монетой в большой, непонятной мне игре. Только вот фон Штальберг решил построить этот центр еще до этой операции. И он — не Москва. Он — Владимир.

Хотя, конечно, неизвестно, как далеко простираются его руки, но все же… Что-то тут нечисто и никто не может понять, что именно. Кобрук пока смотрит не в том направлении.

Неужели мне придется рискнуть и согласиться на эту авантюру, чтобы проверить их настоящий замысел?

— И что вы предлагаете?

— Подождать. Не принимать решение сразу. Посмотрим, что будет дальше. Может, появятся и другие предложения. Может, московские инвесторы, видя нашу нерешительность, улучшат свои условия.

— А если мы упустим этот шанс?

— Не упустим, — Кобрук уверенно покачала головой. — Поверь моему двадцатилетнему опыту — тот, кто делает первое предложение, всегда готов его улучшить. Надо только правильно торговаться.

— Сколько ждать?

— Неделю. Максимум две. Если за это время ничего не изменится — подписывай. Но я почему-то уверена, что что-то обязательно произойдет.

— Договорились.

Я встал и направился к двери. Уже у самого порога я обернулся.

— Анна Витальевна, а танцуете вы и вправду очень красиво. Не стесняйтесь радоваться жизни.

Она смущенно, но искренне улыбнулась.

— Спасибо, Илья. И… будь осторожен. Большие игроки вышли на арену, и ты — их главная цель. Не дай себя использовать.

— Постараюсь.

Я вышел из кабинета. В приемной Мария Степановна подмигнула мне.

— Ну как, застали нашу Анну Витальевну в хорошем настроении?

— Более чем, — улыбнулся я.

В коридоре телефон в моем кармане коротко завибрировал. Я достал его. Неизвестный номер. Длинный, явно не местный.

— Алло?

— Господин лекарь Разумовский? — голос в трубке был глубоким, бархатным, с едва уловимым, почти аристократическим акцентом. — Вас беспокоит Магистр Игнатий Серебряный.

— Барон фон Штальберг сообщил, что у вас есть интересный клинический случай. Магическая кома у молодой девушки? — голос в трубке был глубоким, бархатным, с едва уловимым аристократическим акцентом.

Быстро. Барон сработал оперативнее, чем я ожидал. Или… этот Серебряный сам ждал повода, чтобы связаться. Нужно быть начеку.

— Да, Магистр. Девушка двадцати пяти лет, кома после аварии.

— Любопытно. Магическая кома после аварии — большая редкость. Обычно врожденная Искра блокирует попытки носителя причинить себе вред. У нее она есть?

— Сомневаюсь. Именно поэтому мне и требуется ваша консультация. Случай нетипичный.

— Понимаю. Барон также упомянул, что вы желаете обсудить… альтернативные формы оплаты?

— Пятьдесят тысяч имперских рублей — неподъемная сумма для нашей больницы, — прямо сказал я.

— Но не слишком большая за жизнь и разум молодой девушки, не так ли? — его голос оставался мягким, но в нем прозвучали стальные нотки.

Классический манипулятор. Бьет по самому больному — чувству вины и врачебному долгу. Расчет на то, что я начну оправдываться и соглашусь на любые условия. Не сработает.

— Если бы у меня или у больницы были такие деньги, этот разговор бы не состоялся, — ответил я ровным тоном, как о простом факте. — Но их нет. Это данность.

— Хм. И что же вы можете предложить взамен, господин лекарь?

— Услугу за услугу, — я перешел к деловому предложению. — Вы — Магистр в своей области. Я — специалист в своей. У вас наверняка есть пациент с редкими соматическими патологиями, которые не поддаются магической диагностике или лечению. Я готов предоставить свои услуги в обмен на ваши.

Равноценный обмен. Я ставил себя с ним на один уровень — уровень уникального специалиста, чьи услуги так же ценны, как и его.

В трубке повисла долгая, тяжелая пауза. Я ждал, не нарушая тишины.

— Интересное предложение, — наконец произнес он, и тон его изменился. В нем появилось любопытство. — Вы же тот самый Разумовский? Илья из Мурома?

— Да.