— Хм, интересный подход. Нестандартный. Передам слово в слово. Но не обещаю, что он откликнется. Эти менталисты — очень странные и гордые люди. Живут в своем собственном мире.

— Спасибо, Ульрих Карлович. И раз уж мы разговорились — что там с нашим диагностическим центром? Все еще в силе и ждет моего ответа?

— А! — тут же оживился барон. — Рад, что ты спросил! Инвесторы уже на низком старте! Документы готовы, предварительный список оборудования подобран, осталось только твое окончательное решение и подпись!

— Я заканчиваю последние приготовления, — обнадежил его я. — Проверяю юридическую чистоту документов, консультируюсь.

— Правильно! Семь раз отмерь! Это же серьезнейший проект — новый диагностический центр при государственной больнице, самое современное оборудование, расширение штата!

Мне нужно не просто одобрение Кобрук. Мне нужен ее административный ресурс, чтобы противостоять «мелкому шрифту» и «сюрпризам в примечаниях», о которых сейчас, несомненно, упомянет барон.

— В принципе, я готов начинать, но мне нужно еще кое-что окончательно уточнить с главврачом.

— Понимаю. Кобрук — женщина осторожная. Но очень умная. Она прекрасно понимает всю выгоду этого проекта для ее больницы.

Выгоду понимают все. Вопрос в скрытых условиях.

— Ульрих Карлович, а ваши инвесторы не выдвигают каких-то дополнительных, неочевидных условий?

— Пока нет. Стандартный договор — они дают деньги и оборудование, вы обеспечиваете работу и, в перспективе, прибыль. Но…

— Что «но»?

— Но я бы на твоем месте очень, очень внимательно прочитал все, что будет написано мелким шрифтом в приложениях. Эти московские финансовые дельцы любят прятать самые интересные сюрпризы в малозаметных примечаниях.

Он не просто предупреждает. Он проверяет меня. Хочет увидеть, достаточно ли я умен, чтобы не стать марионеткой в руках его партнеров. Он ищет не просто звезду для клиники, а сильного управляющего, способного защитить его инвестиции, в том числе и от его же компаньонов.

— Обязательно проверю. Спасибо за предупреждение.

— Всегда рад помочь! Жду твоего окончательного решения, Илья! И помни — возможности, которые откроет для тебя этот центр, стоят того, чтобы пойти на некоторый риск!

— Помню. До свидания, Ульрих Карлович.

— Удачи, мой мальчик!

Я убрал телефон в карман.

Итак, два фронта. Поиск неуловимого и баснословно дорогого менталиста с непредсказуемым результатом. И запуск масштабного проекта с предсказуемыми юридическими битвами. Обе задачи требовали немедленного участия Кобрук.

— Эй, двуногий! — Фырк запрыгнул мне на плечо. — Раз уж все дела переделал, может, наконец, сходим к железной леди? Обсудим этот твой центр?

— Читаешь мои мысли. Пошли.

Путь от ординаторской до кабинета Кобрук занял пять минут. За это время со мной поздоровалось не меньше десятка медсестер, санитарок и лекарей из других отделений.

И каждое «здравствуйте» сопровождалось уважительным, почти благоговейным взглядом. Слава. После вчерашней операции я стал местной знаменитостью. Приятно, но обязывает. Теперь любая моя, даже самая мелкая, ошибка будет рассматриваться под микроскопом.

Приемная главврача встретила меня запахом дорогого кофе и широкой улыбкой секретарши — Марии Степановны, дамы предпенсионного возраста с идеальной укладкой и в строгом деловом костюме.

— Илья Григорьевич! — она просияла, увидев меня. — Как хорошо, что вы зашли! Анна Витальевна будет очень рада!

— Она не занята?

— Нет-нет, что вы! Можете смело заходить! У нее сегодня такое настроение… — Мария Степановна заговорщицки понизила голос и подмигнула. — Прямо как у девчонки!

Хорошее настроение у Кобрук? Это редкость. Обычно она серьезна, как танк на параде.

— Спасибо, Мария Степановна.

Я коротко постучал в массивную дубовую дверь. Ответа не последовало. Постучал еще раз, настойчивее. Тишина.

Странно. Секретарша сказала, что она на месте.

Я осторожно приоткрыл тяжелую дверь и заглянул внутрь.

И застыл на пороге с открытым ртом.

Анна Витальевна Кобрук — железная леди муромской медицины, гроза ординаторов, женщина, которая одним своим взглядом могла заставить трепетать любого Мастера-целителя — танцевала посреди своего огромного кабинета.

Ее туфли на высоком каблуке валялись под столом. В одних тонких чулках она легко кружилась по начищенному паркету, изящно подняв руки, закрыв глаза и улыбаясь какой-то своей, неслышной для меня, внутренней мелодии.

Ее строгий костюм развевался в такт движениям, идеальная прическа слегка растрепалась, а на обычно бледных щеках играл живой, девичий румянец.

— Ого! — Фырк, выглядывавший из моего кармана, чуть не свалился от удивления. — Железная леди отжигает! Вот это да! Записать бы на камеру — никто же в жизни не поверит!

Я поднял брови до самой границы роста волос и деликатно кашлянул.

— Кхм.

Кобрук резко остановилась. Секунду она стояла ко мне спиной, потом медленно, как провинившаяся школьница, повернулась. На ее лице отразилась целая гамма эмоций — удивление, ужас, и, наконец, глубочайшее смущение.

— Разумовский… Илья… Григорьевич! Я… я не слышала, как вы вошли!

Ее щеки вспыхнули еще ярче. Она быстро подбежала к столу, торопливо сунула ноги в туфли, одернула юбку, попыталась пригладить выбившиеся пряди волос.

— Простите, я просто… немного расслабилась… не думала, что кто-то сейчас зайдет…

— Не извиняйтесь, — я улыбнулся и закрыл за собой дверь. — Каждый имеет право на минуту счастья. К тому же, танцевали вы очень красиво.

— Вы видели? — она закрыла лицо руками. — Боже, какой позор!

— Почему позор? Нормальная человеческая радость. Что-то хорошее случилось? Выиграли в лотерею?

Кобрук не выдержала и расплылась в счастливой, обезоруживающей улыбке.

— Лучше! Намного лучше! Журавлев уехал!

— Да это прекрасно. Отличный повод, чтобы отметить это дело… танцем.

— Ох, Илья, не ёрничай! — она подскочила к своему столу, схватила оттуда папку и замахала ей, как победным флагом. — Ты знаешь, что он оставил после себя?

— Что?

— Отчет о проверке! С высшими баллами по всем параметрам! По ВСЕМ!

Неожиданно. Он не просто снял обвинения, он написал хвалебную оду. Значит, приказ «сверху» был не просто отступить, а полностью содействовать.

— Но ведь он целую неделю искал нарушения, — заметил я.

— Вот именно! Искал-искал, а в итоге написал, что Муромская центральная больница — это образец для подражания! Лучшие специалисты! Передовые методики! Высочайший уровень хирургической помощи!

Она открыла папку и с упоением зачитала:

— «Особо следует отметить выдающиеся достижения хирургического отделения, где под руководством опытных Мастеров проводятся уникальные операции, не имеющие аналогов в провинциальной медицине Империи!»

— Это он про мою вчерашнюю операцию?

— Конечно! И знаешь, что еще? — она перелистнула страницу. — Он одобрил ВЕСЬ наш бюджет на следующий год! Все наши заявки на оборудование! Компьютерный томограф, который мы три года выпрашивали! Новый цифровой рентген-аппарат! Эндоскопическую стойку последнего поколения!

— Серьезно?

— И это еще не все! — Кобрук буквально светилась от счастья. — Он рекомендовал увеличить общее финансирование нашей больницы на двадцать процентов! ДВАДЦАТЬ! За, цитирую, «выдающиеся достижения в области инновационной хирургии»!

— Вот это поворот! — присвистнул Фырк. — Журавлев из вашего злейшего врага превратился в Деда Мороза!

Величко был абсолютно прав. Это переход к плану «Б» — тактика пряника в действии.

— Поздравляю, Анна Витальевна, — сказал я. — Это действительно отличные новости для больницы.

— Отличные? — Кобрук всплеснула руками. — Да это же просто фантастика! А когда у нас появится еще и твой диагностический центр с современной хирургией, мы вообще станем лучшей больницей во всем регионе! А это финансирование, конференции, медицинские прорывы.