И собственными руками помог встречающим вытащить ящик и погрузить в машину. Один из них достал конверт и протянул майору государственной безопасности, сказав:

— Это вам за работу.

Грибник взял, не глядя. Потом спросил:

— Сколько здесь?

— Столько, сколько обещано.

Встречающие сели в «Мерседес» и тот укатил по узкой бетонной дороге, связывающей аэродром с шоссе, ведущим в Мюнхен. И в это время из лесу выкатил другой автомобиль, посигналив, он промчался мимо самолета, вслед за «Мерседесом».

— Ну все, — сказал начальник особого оперативного отдела, — теперь можно возвращаться.

Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 24 января 1942 года.

Грибник вернулся в Берлин только к полудню. Я с нетерпением ждал его. Когда он вошел в кабинет, вид у него был усталый, но в глазах поблескивала знакомая спокойная уверенность. Такой взгляд я замечал у начальника особого оперативного отдела, когда дела шли удачно.

— Ну, с возвращением, товарищ Грибник, докладывайте, — сказал я.

— Ящик доставлен, — ответил он. — Встреча прошла по плану. Люди в штатском забрали груз, заплатили. Наши проследили за ними до Мюнхена, а там передали их местным товарищам.

— Ну давайте тогда посмотрим содержимое таинственного ящика.

— Содержимое в соседнем помещении, — сказал начальник особого оперативного отдела, кивнув в сторону двери.

Через минуту двое бойцов внесли другой ящик, уже без красной полосы и букв «RK». Поставили на стол, откозыряли, вышли. Грибник подошел к ящику, сломал собственноручно поставленную пломбу, поднял крышку.

Внутри лежали коричневые картонные папки. Много папок с нацистским орлом на обложках, грифами секретности и печатями Абвера. Я взял одну, открыл. Насколько я понимал немецкий, это были списки фамилий, адреса, кодовые имена, схемы связи, частоты радиостанций.

Пролистал несколько страниц, потом открыл еще одну папку. Сердце забилось быстрее. Это были документы Абвера. Полные, систематизированные, с пометками о статусе агентов. И среди них, наверняка были те, кто работал в СССР.

— Агентурная сеть, — сказал я, не отрывая глаз от бумаг. — Наверняка, созданная еще до войны.

— Да, — ответил Грибник. — Даже при беглом знакомстве, становится ясно, что здесь есть данные на агентов, которых контрразведка наша искала, но не могла найти. А также те, о ком даже не подозревала.

— Вы понимаете, что это значит?

— Понимаю, товарищ маршал. Это ключ к целой сети. Если мы используем эти данные, мы сможем либо перевербовать агентов, либо нейтрализовать. И мы будем знать, кто из них уже работает на Запад.

— Это нужно передать в Москву, — сказал я. — Немедленно, но сначала — вы должны сделать копии. Все списки, адреса, коды. Я хочу, чтобы они были у нас здесь и в Москве.

— Сделаю, — сказал начальник особого оперативного отдела.

— И еще, — добавил я. — Это должно остаться между нами. Никто не должен знать, что мы нашли эти документы. Никто, кроме товарища Берии и товарища Сталина.

— Есть, товарищ командующий.

Я продолжал машинально перебирать папки и вдруг рука моя дрогнула, а глаза не поверили прочитанному: «Das Griffbrett ist „Streng geheim“. Fall Nr.371. Georgy Konstantinovich Zhukov».

Я держал в руках папку с нацистским орлом, грифм «Streng geheim» и номером 371. И с моей фамилией. Перелистнул первую страницу. На ней была моя фотография, сделанная еще до войны, в Киеве, в форме комкора. А дальше был подшит листок с коротким текстом.

Даже при моем, относительно скромном, уровне немецкого, мне стало понятно, что это данные о моей семье. Родители, супруга Александра Диевна, дочери Эра и Элла, адрес московской квартиры на Грановского.

Далее шли биография и послужной список, причем составленные на двух языках, немецком и русском. Я поневоле вчитался. Итак…

Родился 19 ноября (1 декабря) 1896 года в деревне Стрелковка Калужской губернии, в крестьянской семье.

С 1907 по 1914 был учеником скорняка, затем мастером в Москве. В августе 1915 призван в Русскую императорскую армию. Зачислен в 5-й запасной кавалерийский полк в Балаклее. Через год направлен на Юго-Западный фронт.

Проявил героизм, награжден двумя Георгиевскими крестами (3-й и 4-й степени). В 1917, после Февральской революции, избран председателем эскадронного комитета солдатских депутатов. В октябре 1917 года вступил в Красную гвардию.

Через год вступил в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию. А в марте 1919 — в РКП (б). С 1919 по 1920 участвовал в Гражданской войне, в званих рядовой, командир взвода, эскадрона, кавалерийского полка. Воевал на Восточном, Южном и Западном фронтах.

С 1920 по 1922, как командир кавалерийского эскадрона, участвовал в подавлении Тамбовского восстания. В 1923 окончил Высшую кавалерийскую школу. С 1924 по 1925 слушатель курсов усовершенствования командного состава при Военной академии РККА.

С 1925 по 1929 командир кавалерийского полка, а с 1929 по 1931 командир отдельной кавалерийской бригады. С 1931 по 1933 командир 2-й кавалерийской дивизии. С 1933 по 1937 командир 3-го кавалерийского корпуса. С 1937 по 1938 командир 6-го кавалерийского корпуса.

С июня 1938 назначен заместителем командующего Белорусским военным округом по кавалерии. А вот 1 июня 1939 назначен уже командующим 1-й армейской группой советских войск в Монголии. Та-ак, все что было выше не совсем про меня, а теперь началось и про меня.

С июля по сентябрь 1939 командовал советско-монгольскими войсками в боях на реке Халхин-Гол. Разгромил 6-ю японскую армию. Присвоено звание Героя Советского Союза, первая Золотая Звезда.

Осенью 1939 присвоено воинское звание командарм 2-го ранга, что соответствует генерал-полковнику. По особому указанию Ставки, негласно руководил военными операциями по прорыву Линии Маннергейма и разгрому финской армии в целом.

С начала 1940 назначен командующим войсками Киевского особого военного округа. Летом руководил вводом советских войск в Бессарабию и Северную Буковину. Выдвинул ряд предложений по научно-технической и оперативно-тактической модернизации РККА.

В январе 1941 присвоено воинское звание генерал армии. В первые месяцы войны руководил Юго-Западным фронтом, затем назначен командующим Западным фронтом. С июня по август 1941 руководил обороной и последующим наступлением войск Западного фронта.

Организовал взаимодействие с партизанскими отрядами в тылу противника. 7 сентября — лично участвовал в раскрытии агентурной сети Абвера. Приведены были фамилии вражеских агентов — Сироткин, Воронцов, и упомянута операция с «Путейцем».

9 сентября встретился с полковником Абвера Остером, что привело к сотрудничеству с его шефом, адмиралом Вильгельмом Канарисом. 10 сентября назначен заместителем начальника Генерального штаба по стратегическому планированию на западном направлении.

19 сентября организовал парад побежденных в Минске, в ходе которого колонны немецких военнопленных прошли по улицам города. После, участвовал в секретном совещании Ставки в Москве.

1 октября командовал широкомасштабным наступлением Западного фронта, форсированием Вислы, освобождением Люблина и Бялы-Подляски. 7 октября руководил взятием Варшавы и разгромом польской группировки вермахта.

14 октября присвоено воинское звание Маршал Советского Союза. 15 октября награжден орденом Ленина и третьей медалью «Золотая Звезда». 25 октября, возможно, присутствовал на испытаниях нового русского чудо-оружия.

29 октября командовал взятием Познани, с использованием обводного канала (операция «Спуск»). Высказал категорическое мнение против применения атомной бомбы при взятии Берлина. 31 октября встречался с конструктором русских ракет Королевым.

Дал добро на испытание ракет «Р-1М» по немецким переправам и железнодорожному узлу Франкфурта-на-Одере. 16 ноября руководил форсированием Одера и вступлением войск Западного фронта на территорию Германии.