— Плевать мы хотели на главврача! Мы хотим видеть босса!

Отлично. Мозги отключены, работают только эмоции. Идеальный момент.

— Фырк, действуй. Быстро.

Пока они продолжали возмущаться, я внимательно слушал, кивал, поддерживал зрительный контакт — делал все, чтобы отвлечь их внимание от всего остального мира.

— Давай, пушистый, давай.

— Готово! — мысленный доклад Фырка был быстрым и запыхавшимся. — Я их источники Искры узлом завязал! Как шнурки на ботинках! Но это ненадолго, магия у них слабая, но грязная! Минут на пять максимум!

Есть. Ловушка захлопнулась. Теперь — финальная провокация.

— Последний раз предупреждаю, — мой голос стал ледяным. — Отойдите.

— А то что? — первый амбал с самодовольной ухмылкой взмахнул рукой, явно собираясь сотворить небольшой, но эффектный огненный шар для острастки.

Ничего не произошло. Вообще ничего. Он с идиотским выражением лица уставился на свою ладонь, словно та его предала.

Второй, видя это, тоже попытался призвать магию — судя по жесту, хотел меня заморозить. Тоже пшик. Пустота.

— Что за?.. — начал первый, в панике глядя на свои бесполезные руки.

— Я предупреждал, — холодно сказал я, проходя мимо них. — У вас временная магическая дисфункция. Вероятно, побочный эффект от высокой концентрации целительных эманаций вблизи больницы. Редкий, но описанный в литературе случай. Рекомендую покой и обильное питье. Пройдет через пару часов.

Я не удостоил их больше взглядом, оставив стоять посреди двора — двух ошеломленных, полностью деморализованных магов, с ужасом разглядывающих свои бесполезные руки. Я не просто победил их. Я унизил их интеллектуально.

— И если попытаетесь применить магию еще раз, — я остановился рядом с ними и понизил голос до угрожающего шепота, — дисфункция станет постоянной. Навсегда. Можете проверить, если не верите.

Полный блеф, конечно. Фырк продержит их блокировку еще пару минут, не больше. Но они этого не знают. Для них я — лекарь, который только что поставил им «диагноз». Страх перед неизвестным — лучшее оружие.

Амбалы побледнели. Для мага, даже такого слабого, потерять свой дар — худший из возможных кошмаров. Это страшнее смерти.

— Браво, двуногий! — раздался в моей голове полный восторга мысленный визг Фырка. — Какой блеф! Какая подача! Они сейчас в штаны наложат от страха!

Я прошел между ними. Они даже не попытались остановить меня физически — слишком напуганы и деморализованы.

В холле больницы царил переполох. Персонал сбился в кучки у стен, испуганно перешептываясь и бросая тревожные взгляды на заблокированный вход. Паника. Худший враг в любой кризисной ситуации.

У поста регистрации стояли сразу двое Мастеров-целителей — Игорь Степанович Шаповалов и, к моему удивлению, Анна Витальевна Кобрук. Они выглядели как генералы в осажденном штабе.

— Разумовский⁈ — Кобрук уставилась на меня так, словно увидела призрака. — Как ты прошел? Они же блокируют все входы!

— У меня свои методы, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Что здесь происходит?

— Час назад сюда пришла делегация от Мкртчяна, — с отвращением сказала Кобрук. — Требовали допустить их к боссу, устроить тут штаб, «обеспечить охрану». Я прекрасно понимаю, что это значит — больница превратится в проходной двор для бандитов. А потом они потребовали немедленно забрать своего босса. Сказал, что перевезут его в частную столичную клинику.

— Но он же нетранспортабелен! — я был не в восторге от такой дикости. — После такой операции, в медикаментозной коме… любая перевозка его убьет!

— Вот именно это я ему и сказал, — кивнул Шаповалов. — Я категорически запретил любую транспортировку как минимум на неделю. Объяснил все риски. К тому же его родственников нет, чтобы решать такие вещи. Это подсудное дело! Но меня слушать не стал, начал угрожать. Пришлось вызвать охрану и выставить его из кабинета. А через полчаса они вернулись и просто заблокировали больницу.

— Полицию вызвали?

Я сразу перешел к делу, демонстрируя, что пришел решать проблему. Кобрук и Шаповалов переглянулись. В их взглядах читалось не просто удивление, а нечто новое.

Они только что стали свидетелями того, как я в одиночку решил проблему, которую они, два руководителя высшего звена, решить не могли. Расстановка сил снова менялась.

— Вызвали, — мрачно ответил Шаповалов. — Сказали выехали… только что-то мне подсказывает что сильно они торопиться не будут. Зашевелились только когда я сказал про заложников!

— Сволочи продажные, — выругалась Кобрук. — Небось Мкртчян им всем платит. А они тем временем удерживают лекарей моей больницы. Как заложников.

— Да, — покачал головой Шаповалов. — Пришлось обзванивать остальной персонал, который должен был заступить на смену, чтобы пока не заходили на территорию.

Полиция куплена. Официальные методы не работают. Значит, рассчитывать можно только на себя. Так, что у нас по фактам?

— И много заложников? — спросил я. — как они их вообще взяли?

— Ну они стали останавливать всех кто шел на работу, пока мы не успели предупредить остальных.

— Всего человек пятнадцать. Пятеро. Величко, Воронов, медсестра Кристина и двое из терапевтического — Соколов и Мельникова. Остальные из разных отделений… Они пришли раньше всех, до оцепления.

Я сжал кулаки. Внешне я остался спокоен, но внутри все похолодело. Черт! Артем, Кристина и Пончик! Они не просто заложники. Они — мои люди. Это становится личным.

— Нужно снять блокаду. Сколько будет полиция ехать неизвестно! — В голосе Кобрук мне послышались панические нотки. — У нас пациенты! Реанимация без смены осталась! Плановые операции сорваны!

Паника — плохой советчик. Нужно оценить силы противника. К тому же…

— А Мышкин? Он же по идее отвечает за порядок…

— Его телефон недоступен, — процедила Кобрук, — он во Владимире. Вызвали в Владимирское управление! А без него в муромском отделении никто ничего решить не может. Бардак!

— Сколько всего бандитов? — я прикидывал варианты.

— Человек пятнадцать, — ответил Шаповалов. — Двое у главного входа, я видел, еще двое у черного. Остальные, видимо, по периметру. Пятнадцать человек. Не так уж много, но достаточно, чтобы контролировать ключевые точки. И у некоторых из них есть магия. Прямое столкновение исключено. Нужен другой план. План, который не потребует грубой силы.

Я молчал, обдумывая полученную информацию.

— У меня есть план, — сказал я, направляясь обратно к выходу.

— Стой! — Шаповалов схватил меня за рукав. — Ты с ума сошел⁈

Он боится за меня. Понимаю. Но он мыслит как лекарь, а сейчас нужно мыслить как… диверсант.

— Нет, — я мягко, но решительно высвободил руку. — Я должен это сделать. Доверьтесь мне.

И, не сказав больше ни слова, я вышел из больницы, оставив за спиной ошеломленных Кобрук и Шаповалова.

План был рискованный, почти безумный. Но другого я не видел.

Полиция «едет». Инквизиция недоступна. Руководство в панике. Прямое столкновение — самоубийство. Значит, нужно ударить по их самому слабому месту. По их страху.

И у меня была одна козырная карта, о которой они не догадывались.

— Эй, двуногий! — Фырк догнал меня уже на улице, невидимо пролетев сквозь стену. — Ты что удумал⁈ Собираешься в одиночку против пятнадцати мужиков?

— Сейчас увидишь.

Я развернулся и направился обратно к выходу, к бандитам. Каждый шаг отдавался в голове четким стуком — не страха, а холодного расчета.

План формировался на ходу, как экстренная хирургическая операция: сначала — доступ к «операционному полю», то есть к их главарю. Потом — основное действие, точный и неожиданный «разрез».

И затем — «ушивание», закрепление результата. Без лишней крови, без шума. Чистая работа.

— Эй, двуногий! — Фырк материализовался на моем плече, его усики подрагивали от возбуждения. — Ты что задумал? Сдаваться? Или у тебя есть план покруче, чем «давайте жить дружно»?