Вопросы были. Первым поднялся начальник оперативного отдела, полковник Иванов, человек осторожный и педантичный.

— Товарищ командующий, разрешите вопрос по резервам. Вы указали на их неповоротливость. Однако по действующим директивам Генштаба, основные танковые соединения должны располагаться вблизи границы для парирования внезапных ударов. Если мы отведем их в глубину, как вы предлагаете, мы рискуем не успеть на угрожаемое направление. Как совместить требуемую мобильность с необходимостью быстрого реагирования?

Вопрос был ожидаемым и по сути.

— Совместить можно, зная, где именно будет нанесен удар, — ответил я ровно. — Этого знания у нас нет, но есть логика. Мы не можем прикрыть всю границу равномерно. Значит, нужно создавать резервы не «вообще», а под конкретные, наиболее вероятные направления. Их мы определяем по данным разведки, по характеру местности, по состоянию дорожной сети. И держим резервы не у самой границы, где они могут быть скованы или уничтожены с первых минут, а на удалении, позволяющем им выдвинуться и нанести контрудар по флангу вклинившейся группировки. Это требует не отвода резервов в тыл, а их правильного, рассредоточенного размещения. Ваша задача заключается в том, чтобы рассчитать эти районы сосредоточения и маршруты выдвижения. И обеспечить их скрытность и охрану.

Следующим встал комдив Фотченков.

— Георгий Константинович, насчет радиосвязи. Вы правы, станций не хватает, но даже если их дадут, кто будет на них работать? Подготовленный радист-танкист — штучный товар. У нас их единицы. Обучить красноармейца за месяц — нереально.

— Значит, нужно менять подход, — парировал я. — Не делать из радиста узкого специалиста. Разделить обязанности. Пусть командир танка ставит задачу и наблюдает за полем боя. Заряжающий или механик-водитель, прошедший сокращенный курс, — работает на ключе, принимает и передает короткие, стандартные сообщения по таблице кодов. «Атака», «Вправо», «Цель — пушка», «Отход». Для начала этого хватит. Организуйте такие курсы при каждой части. Используйте для тренировок вышедшие из строя аппараты. Это лучше, чем ничего.

Следующий вопрос задал начальник инженерных войск округа, комбриг Прусс.

— Товарищ командующий, вы затронули вопрос о тягачах, но ведь промышленность не выдает их в нужном количестве. Даже для имеющейся артиллерии не хватает. Что делать? Использовать мобилизационные ресурсы, то есть, трактора из колхозов?

— Использовать все, что может тянуть, — ответил я. — Только с умом. Трактора «СТЗ» или «ЧТЗ» — для перевозки тяжелых орудий на коротких дистанциях в тылу. Легкие орудия должны получить штатную механическую тягу в первую очередь. Я направлю соответствующие запросы, но ваша задача составить точную картину. Сколько чего не хватает, где, и что можно использовать временно. Чтобы, когда ресурсы появятся, мы знали, куда их направить в первую очередь.

Последним, после недолгого молчания, задал вопрос заместитель командующего ВВС.

— Товарищ командующий, насчет зенитного прикрытия аэродромов. Вы упомянули о пулеметах и малокалиберных пушках. Их тоже нет в штатах. И даже если будут, низколетящий самолет противника появится над аэродромом через минуты после предупреждения. Успеем ли мы среагировать?

— Если ждать предупреждения от ВНОС — не успеем, — согласился я. — Поэтому прикрытие должно быть постоянным. Дежурные расчеты у орудий. Посты визуального наблюдения непосредственно на аэродроме. И главное провести рассредоточение и маскировку самолетов, чтобы один налет не вывел из строя всю эскадрилью. Будем требовать средства ПВО, но и с тем, что есть, нужно уметь работать. Организуйте тренировки расчетов по отражению внезапных атак. Пусть учатся стрелять навскидку, по появляющимся на секунду целям. Если вопросов больше нет, приступайте к исполнению, товарищи. Жду ваших докладов через три дня.

Командиры поднялись. Надели фуражки, откозыряли и направились к выходу. Я тоже начал собирать свои бумаги, разложенные на столе, как вдруг услышал:

— Товарищ командующий округом, разрешите обратиться?

Бергхоф, Оберзальцберг

Вокруг широкого массивного стола в большом кабинете Адольфа Гитлера сгрудились начальник штаба Объединенного командования Вермахта Кейтель, начальник оперативного управления Йодль, главнокомандующий сухопутными войсками Браухич и начальник Генштаба сухопутных войск Гальдер.

На столе перед ними лежали развернутые карты Восточной Европы, поверх которых были разложены папки с грифом «Fremde Heere Ost» — «Иностранные армии Восток». Фюрер, ткнув в карту указательным пальцем, произнес:

— Польша пала за месяц. Независимость Франции доживает последние дни. Англичане бегут с континента. А здесь… — он резко ткнул пальцем в контуры Советского Союза, — все еще остается наш последний, идеологический враг, распространяющий заразу иудобольшевизма. И ее необходимо устранить. Вопрос только в том, когда и как?

Генерал-полковник Гальдер, сухой и педантичный, поправил пенсне и заговорил:

— Мой фюрер, прежде чем говорить о «когда», необходимо трезво оценить «кого». Данные от полковника Кинцеля из FHO рисуют неоднозначную картину. С одной стороны противник обладает колоссальной численностью населения и гигантскими ресурсами. С другой у него имеются очевидные системные проблемы, ярко проявившиеся в Финляндии.

— Именно! — оживился Гитлер. — Если бы не генерал Жуков, они бы напрочь увязли в снегах Карелии против крошечной финской армии! Их генералы бездарны, солдаты не обучены, техника примитивна! Это колосс на глиняных ногах!

— Не совсем так, — осторожно возразил Браухич, обменявшись взглядом с Гальдером. — Да, финская кампания выявила их слабости в организации, снабжении, взаимодействии родов войск, но нельзя забывать и о Халхин-Голе.

Йодль молча кивнул.

— Да. Там действовала совершенно иная группировка под командованием того же самого Жукова, — продолжал Браухич. — И действовала она эффективно и жестко, применяя массированные танковые удары при мощной артиллерийской и авиационной поддержке. Японская Квантунская армия потерпела сокрушительное поражение. Это говорит о том, что у русских есть кадры, способные учиться и применять современные методы войны.

— Японцы! — отмахнулся Гитлер, но в его голосе прозвучала неуверенность. — Они сражались по средневековым самурайским понятиям. Тогда как наша армия — это отлаженная машина, созданная для блицкрига.

— Безусловно, — поспешил согласиться Кейтель. — Однако факт остается фактом. Русские не просто отбили атаку, они провели классическую операцию на окружение и уничтожение. И сделали это в условиях, приближенных к тем, в которых предстоит действовать нам, а именно в условиях маневренной войны в степной местности.

В кабинете наступила тягостная пауза. Гитлер встал и зашагал вдоль стола.

— Что же вы предлагаете? Ждать, пока они сами исправят свои ошибки? Пока этот Жуков научит всю их Красную Армию воевать?

— Мы предлагаем учитывать оба фактора, — четко сказал Гальдер. — Их армия это чудовищный организм. Да, медлительный, неуклюжий, с закупоренными артериями управления. И все-таки у него здоровое, сильное сердце — это солдат, способный терпеть лишения и умирать на позиции. И появляются отдельные личности, я бы их назвал, нервными узлами. Такие, как Жуков. Наша стратегия должна строиться на параличе организма до того, как эти узлы смогут передать импульсы всему телу.

Он наклонился над картой и продолжал:

— Мы должны планировать не линейное наступление, а серию глубоких, сокрушительных танковых ударов по сходящимся направлениям. Цель должна быть не в захвате территории, а в окружении и уничтожении основных группировок войск большевиков западнее линии Днепра и Западной Двины в первые же недели. Лишить их мобильных резервов, посеять нерабериху в управлении. Пока их штабы поймут, что происходит, пока такие командиры, как Жуков, будут пытаться организовать контрудары, война будет уже выиграна.