— Статья двадцать третья. Права пациента. Начинай.

— Э-э… — я пытался сосредоточиться, но ее тепло и легкий аромат духов сбивали с толку. — Пациент имеет право на… э-э-э… полную информацию о состоянии своего здоровья… и… и на выбор целителя… ммм…

Она тихо хихикнула мне в ухо.

— Отвлекаю? Это тоже часть подготовки. Называется «проверка на стрессоустойчивость в экстремальных условиях».

Ну и проверка. Приятная, конечно, до невозможности, но концентрации не способствующая. Хотя, должен признать, материал с такой методикой усваивался намертво.

Дорога пролетела незаметно. Нас встретил вечерний Владимир, сияющий огнями. Старинные улочки, мощные стены кремля, подсвеченные соборы, купола которых золотом горели на фоне темного неба. Мы быстро нашли небольшую, уютную гостиницу недалеко от центра.

— Пожалуйста, одноместный номер, — в шутку сказал я администратору, пожилой даме с высокой прической.

И тут же почувствовал, как Вероника с улыбкой ущипнула меня за бок.

— Двухместный, — смеясь сказала она даме, сверкнув на меня глазами. — С одной большой кроватью.

Администратор понимающе улыбнулась и протянула нам ключи.

Номер оказался простым, но чистым и очень уютным. Деревянная мебель, мягкий ковер и, самое главное, огромная кровать, занимавшая полкомнаты.

Едва за нами закрылась дверь, как Вероника оказалась в моих объятиях.

— Сначала душ, — прошептала она, целуя меня. — А потом… практические занятия по снятию предэкзаменационного стресса.

Интересная все-таки методика подготовки. И, надо сказать, очень эффективная.

Ночь пролетела как одно мгновение, и утро пришло слишком быстро, ворвавшись в нашу идиллию резким, безжалостным звонком телефона. Он лежал на прикроватной тумбочке и надрывался так, будто случился пожар. Я недовольно проворчал и, пытаясь не разбудить спящую Веронику, потянулся к трубке.

На экране светилось имя: «Величко». Что ему могло понадобиться в такую рань?

— Алло? — прохрипел я сонным голосом.

— ИЛЬЯ! — голос Пончика на том конце провода был наполнен такой паникой, что я мгновенно проснулся. — ЧТО ДЕЛАТЬ⁈ ТУТ ТАКОЕ ТВОРИТСЯ!

— Семен, без паники. Успокойся и говори по порядку, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более ровно. — Что случилось?

— Анализы Зацепина пришли! Те, что мы вчера назначали! Всё чисто! Понимаешь⁈

— Успокойся. Что именно «чисто»?

— Рентген легких — идеальная норма! ФГДС показал только умеренный поверхностный гастрит! — тараторил Величко. — А ему хуже, Илья! Кашель за ночь только усилился, говорит, изжога просто сжигает его изнутри! Я не знаю, что делать!

Странно. Если легкие чистые… Я на мгновение задумался, выстраивая в голове логическую цепочку.

— Так, Семен. Давай без паники. Включай мозг и думай логически. Что нам говорят анализы?

— Что… что у него нет пневмонии? — неуверенно предположил он.

— Верно. Рентген чистый — значит, причина кашля не в легких. Теперь второе. ФГДС показал гастрит. Что это нам дает?

— Ну… у него воспаление желудка…

— И, как следствие, повышенная кислотность, которая вызывает рефлюкс, — подсказал я ему. — Кислота из желудка забрасывается в пищевод, а оттуда — в гортань. Она раздражает кашлевые рецепторы. Вот тебе и кашель при чистых легких. Это классическая картина ГЭРБ.

На том конце провода повисла тишина. Видимо, Пончик переваривал услышанное.

— И… и что теперь делать?

— Лечить гастрит и снижать кислотность, — терпеливо объяснил я. — Назначь ему ингибиторы протонной помпы. Омепразол в двойной дозировке, утром и вечером. Плюс антациды после каждой еды, чтобы гасить кислоту. И, само собой, строжайшая диета, ничего острого, жирного, кислого. Думаю, через пару дней он о своем кашле и забудет.

— Понял! Илья, спасибо! А с Зинаидой Кирилловной что? Ну, той бабушкой.

— Анализы еще не готовы?

— Нет. Обещали только к обеду.

— Как только придут — сразу звони. В первую очередь смотри кальций. И общий, и ионизированный. Если он повышен — значит, моя догадка подтвердилась.

— Хорошо… Илья, а… а если я опять что-то не так сделаю? Если что-то пойдет не по плану?

— Справишься, — твердо сказал я. — Ты умный парень, Семен, просто слишком в себе не веришь. Думай, анализируй. И все получится.

— Спасибо тебе. Правда, спасибо. Удачи на экзаменах!

Я положил трубку и вернулся в номер. Вероника еще спала, свернувшись под одеялом трогательным калачиком. Одна прядь ее темных волос упала ей на лицо, и я осторожно убрал ее. Красивая. И умная. Чертовски мне с ней повезло.

Прошел на небольшую кухоньку, встроенную в нишу, и включил чайник. Пока он закипал, я обдумывал план на день. Экзамен уже завтра. К теории я был готов на все сто. Вероника хорошо помогла с уставом. А вот уже экзамен зависит от удачи — что достанется. Но сначала нужно помочь Веронике с отцом.

— Уже не спишь? — сонный голос Вероники заставил меня оторваться от телефона.

Она встала с кровати и, подойдя ко мне сзади, обняла за плечи. От нее пахло сном, теплом и чем-то неуловимо родным.

— Звонили с работы. Мелкие проблемы, ничего серьезного.

— Справился? — пробормотала она, целуя меня в шею.

— Конечно, — я усмехнулся. — Я же будущий Подмастерье.

— Самоуверенный. Мне это нравится.

Она отошла к чайнику, который как раз закипел.

— Давай быстро завтракать, — сказал я. — А потом… потом пойдем искать твоего отца.

Вероника напряглась, ее утренняя расслабленность тут же испарилась.

— Думаешь, мы его найдем?

— Найдем, — уверенно ответил я. — Владимир не такой уж большой город.

Алкоголики, как и болезни, часто бывают предсказуемы. У них есть свои привычные маршруты, свои «симптомы». Далеко от привычных мест обитания они обычно не уходят. Главное — правильно собрать анамнез и начать поиски с самых вероятных точек.

План действий ясен. «Сначала — кофе и хотя бы подобие завтрака. На голодный желудок ни расследования, ни подготовка к экзаменам не идут,» — решил я про себя.

Вероника, кажется, думала о том же. Она быстро привела себя в порядок, и через двадцать минут мы уже сидели в маленьком, почти пустом кафе недалеко от гостиницы. Утренний город за окном лениво просыпался.

— Расскажи, откуда ты узнала, что отцу нужна помощь? — спросил я, помешивая ложкой в своей чашке.

Вероника вздохнула.

— Он вчера утром позвонил. Первый раз за последние два месяца. Голос у него был какой-то… странный. Тихий, виноватый.

Она сделала глоток кофе, глядя куда-то в пустоту.

— Сказал всего пару фраз. Что-то вроде: «Прости меня, дочка. За все прости». И что ему очень плохо. Я начала спрашивать, где он, что случилось, а он только и ответил, что во Владимире, и бросил трубку.

Это было похоже либо на классический пьяный «крик о помощи», либо на нечто гораздо худшее — на прощальный звонок. Статистически, первое встречалось чаще.

Я достал телефон, открыл карту Владимира и начал прикидывать маршрут. Где в первую очередь можно искать пропавшего человека с алкогольной зависимостью? Стандартный набор: вокзалы, всевозможные рюмочные и пивные в районе его проживания, ближайший пункт неотложной помощи…

— У него здесь есть своя квартира? — спросил я.

— Да. Мамина была, по наследству ему досталась, — она кивнула. — Он после ее смерти сюда и переехал. Сказал, что в нашей старой квартире жить не может. Слишком много воспоминаний.

— Логично, — сказал я. — Значит, начнем поиски с нее.

Покончив с завтраком мы отправились туда.

Спальный район Владимира встретил нас знакомой еще с Мурома серостью пятиэтажек. Обшарпанные подъезды, редкие прохожие, спешащие по своим делам. Вероника остановилась у одного из таких домов.

— Вот здесь.

Она достала из сумки связку ключей и привычным движением нашла нужный. Мы поднялись на третий этаж. Дверь была заперта на оба замка. Как правило, это означало, что человек уходил осознанно и не собирался возвращаться в ближайшее время.