То есть зачем туда семьям ехать, а вот мужчинам тут работы хватало. Причем почти все работы, которые вела дивизия, проходили теперь именно здесь, на Дальнем Востоке. В прошлом году полк «гидростроителей» закончил постройку станций на Вокше и теперь последний оставшийся батальон этого полка достраивал целый каскад станций на Мсте, но и им работы осталось максимум на одно лето, и после этого им работа была определена уже в Забайкалье. А полк «железнодорожников» прошлым летом вместе с работниками из МПС занимался прокладкой вторых путей от Читы до Порт-Артура, и им тоже работы были лет на пять вперед расписаны, правда, уже не на КВЖД, а в иных местах, уже в России, но все же от Порт-Артура довольно недалеко. «Туннельщики» почти закончили прокладку Кругобайкальской дороги, и им вроде новых работ по прокладке путей через скалы не намечалось, но и других работ все же оставалось немало, и у генерала Оловцева постепенно складывалось впечатление, что компания Розанова намеревается всю Сибирь и весь Дальний Восток под себя забрать. Не совсем под себя, но четвертый полк дивизии теперь строил в каких-то глухих местах многочисленные деревушки и даже новые города небольшие — а такое просто так все же не делается, ведь на подобные строительства деньги расходуются воистину несметные. Один судостроительный завод во Владивостоке… впрочем, его-то какие-то вроде бельгийцы строят, но, говорят, по контракту его уже осенью запустить должны — а рабочих-то, которые на нем работать станут, кормить нужно — и вот тут-то все эти деревеньки компании Розанова выгоду и принесут. Потому что очень уж компания их на непростых условиях мужиками заселяет…

Николай с недовольным видом оглядел доставленный в Гатчину автомобиль и поинтересовался:

— Это что? Я, помнится, просил закупить для мена «Серебряный Фантом», а эта уродина даже близко на него не похожа!

— Так точно, Ваше Величество, но господин фон Плеве закупать «Фантом» запретил. И вообще любую машину с открытым кузовом запретил: у нас, знаете ли, иностранные наймиты-социалисты вконец распоясались, в людей стрелять повадились, в чиновников высших, и бомбы бросать. Так что для безопасности для вас именно эта машина и заказана была. Господин фон Плеве говорит, что в ней даже стекла пулю из пистолета и винтовки выдержат, а если даже и бомбу в машину бандиты бросят, что пассажиры, скорее всего не пострадают… точнее, он сказал, пострадают лишь морально. Однако насчет пуль — мы проверили, действительно, пуля стекло такое не пробивает.

— Хм… интересно, и кто такие автомобили выделывает?

— Компания господина Розанова, она много разных автомобилей производит. И у него, причем все модели, куда как лучше любых иностранных. Мне довелось и на германском «Триумфе» ездить — это та, с которой британцы свой «Фантом» скопировали, и на некоторых иных — но ни одна с машинами Розанова не сравнится. А уж ваша… тут новейший мотор поставлен, в сто тридцать лошадиных сил, то есть на одну лошадь всего два пуда груза приходится, и говорят, что она быстрее сотни верст в час ехать может. И даже быстрее ста двадцати верст… просто у нас дорог для такой езды годных почти и нет.

— Почти? А где-то все же есть?

— Есть, на них машину и проверяли, но…

— Что?

— Дорога из Богородицка до поместья Волкова, там всего-то верст двенадцать, а этим летом, говорят, такую же и от Богородицка до Тулы обустроят. Их асфальтом покрывают, что в Сызрани на заводе Розанова выделывают, и получаются они ровные, как бильярдный стол. Но уж больно дорогие, да и асфальта этого мало производится.

— А почему между Тулой и Богородицком, а не между Петербургом и Гатчиной?

— Не могу знать, Ваше величество!

— А кто может знать?

— Верно, в Министерстве двора, они за вашими имуществами следить ведь должны…

После заданного там вопроса Николай снова пригласил к себе профессора Янжула:

— Дорогой Иван Иванович, — и от такого обращения Янжул сразу напрягся, — вы человек опытный в делах подобных… мне нужно точно знать, как дела в компании Розанова ведутся, какие у него нарушения законов по рабочим, какие жалобы от рабочих этих поступают…

— Я, Ваше величество, по вашей же просьбе уже все проверки произвел. Никаких законов в компании не нарушается, жалоб от рабочих нет. Больше того: положено врача на заводе нанимать если там больше ста человек работает, так в компании Розанова даже на фабричках с парой десятков человек фельдшер в обязательном порядке служит, а рабочие все, если заводской больнички нет, к городским приписаны. Да и городские эти больницы большей частью компания обустраивает, много где их выстроили, где раньше вообще никаких не имелось. И все больницы там, где заводы и фабрики компании имеются, специальными автомобилями для скорой помощи страждущим обеспечиваются, и все расходы на автомобили эти за счет компании и проходят. Опять же, в городах, даже малых, компания и заводские училища открывает, а уж в деревнях новых — я про Сибирь говорю и Восток Дальний — компания людям такие условия создает, что грех жаловаться.

— И тратит компания на сие деньги весьма немалые, а вот господин Тернер говорит, что компания в казну денег почти не отчисляет.

— И это понятно: по договору, который еще с императором Александром подписан был, тем же железнодорожникам металл отпускается по ценам, не выше, чем в Америке господин Карнеги выставляет, а оттого и прибыли в компании почти нет. Доход-то есть, но из него и все оплаты рабочим ведутся, и на исполнение законов — на больницы те же и прочее — изрядно средств уходит. И, сдается мне, что господин Тернер все же немного лукавит: налоги все от добычи ископаемых господин Розанов уплачивает исправно. Ну, кроме тех, что указами более ранними с него сняты были, но уже через два года все льготы по налогам у него и закончатся.

— Я понял… но вы еще раз проверьте: не верю я, что кто-то у нас в России законов никаких не нарушает, так что вы уж изыщите, где этот Розанов казну обманывает… а он наверняка где-то, но обманывает! Не может компания, которая всем должна, так быстро новые заводы строить! И не только ведь заводы… Проверяйте, и средств на это казна вам выделит сколько потребуется…

Николай, став полновластным императором в прошлом году, государственными делами занялся уже всерьез — то есть так, как считал нужным. Но поскольку сам он мало что мог в этой области сделать, вокруг него сложилась «теплая компания» разного рода советников, которых больше заботили все же личные выгоды. И все они постоянно озирались по сторонам, высматривая, как бы выгод таких получить побольше, причем, по возможности, для этого вообще ничего не делая. Да и сам император особо себя трудами нагружать не собирался, обычно все дела он поручал разным чиновникам — а потому чаще всего информация о его затеях появлялась в узких кругах осведомленных лиц гораздо раньше, чем дела эти начинали воплощаться. А так как в этих «узких кругах» все же имелись люди, о процветании державы думающие (хотя и несколько своеобразно это проделывающие), периодически в них начинались тайные склоки.

И в начале июня в Гатчину к Николаю приехал родной дядя. Причем настроение у него было, мягко говоря, не особо благодушным:

— Николя, до меня дошли определенные слухи, и мне очень хочется, чтобы ты их развеял.

— И что же вам донесли наши сплетники?

— Это не особо важно, я просто хочу, чтобы ты вот что выслушал. Мой покойный брат и твой отец, когда мы некоторые вопросы государственные обсуждали, как-то заметил, что негоже сиротинушку обижать.

— Так я вроде никакого сиротинушку…

— Все же сначала дослушай. Сиротинушка каким-то образом смог получить кредиты от иностранцев чуть ли не большие, чем казна наша, и, как расследования твоего отца показали, похоже, что кредитуют его банки Моргана и Рокфеллера. Как он с ними договаривается — одному Богу известно, но как-то все же договаривается…

— Дядя, о каком сиротинушке ты говоришь?