— Я слышал, что стан у вас весьма хорош, но много ли стоит переналадить его на прокат других…
— У нас стан обошелся почти в полтора миллиона рублей, и переналадка его на другой сортамент выйдет еще минимум в полмиллиона.
— Так дорого валки поменять?
— А там не в валках одних дело. Для такого рельса-то стальная болванка нужна в сорок восемь пудов почти, ее на стан и в печи машины все же перемещают, и машины все механическими клещами под именно такие размеры и обеспечены. И заменить их — ой, как непросто и очень дорого, тем более, что иных клещей вообще никто не делает, самим их выделывать придется. То есть не придется, мы вообще не собираемся рельсы, кроме как такие, выделывать.
— В сорок восемь… а чего так много-то? И опять же: вы же выделываете уже рельсы вообще двенадцатифунтовые…
— Это еще не много: мы-то рельс катаем в сорок два фута, а не в двадцать. Для дороги он лучше: меньше стыков…
— А для рабочих на дороге хуже: как на стройке такой поднять-то?
— Да как и двадцатифутовый, просто вдвое больше мужиков на рельс ставить. Но это пока, а чуть позже… поели? Пойдемте, я вам еще машину новую покажу, не живьем еще, а в чертежах только, но ее и вживую осенью можно будет увидеть. Кран-рельсоукладчик, способный с собой тащить и запас рельсов для укладки до двух тысяч пудов. Отличная машина, с двумя моторами бензиновыми по сорок лошадиных сил, и стоить она будет недорого…
— А ваша компания хоть что-то недорогое выделывает? Автомобили, вон, уже и по десять тысяч…
— И по четыре тысячи тоже, просто попроще. А еще рельсы по девяносто копеек за пуд… а двенадцатифунтовые мы выделываем на иных станах, собственной выделки. Но — с одной клетью, и на двух таких завод хорошо если на сотню верст рельсов к концу октября изготовить сможет — а мы их все для собственных дорог и потратим.
— Ну да, уели. Но одно я все же понять не могу: вы же можете куда как большие прибыли получать, а, выходит, вы скидки для дороги делаете огромные, от выгод в пользу страны отказываетесь. Почему? Я в благотворительность промышленников отечественных, да и иностранных, знаете ли, не верю. Храм там выстроить или школу — дело известное, да и не особо и дорогое, а дорогу железную в тысячи верст…
— Правильно не верите. У нас расчет на то, что МПС все же, наше предложение по рельсам приняв, примет и иное, на постройку еще двух дорог… для начала. И вот с этими новыми дорогами наша компания выстроит в оконечностях еще заводы металлические, и лет через пять, если все по планам пойдет, будет стали и изделий стальных выделывать не меньше, чем у господина Карнеги в Америке производится. И сожрет всех прочих металлистов России!
— И цены поднимет… понятно.
— Нет, цены мы поднимать не станем, просто прибыли увеличим, продавая гораздо больше металла. Но при том прибыли не только наши вырастут, но и доходы всей Державы — а потому Россия будет нас всячески холить и лелеять. И от конкурентов иностранных защищать, так что в конечном итоге нам же все это сплошной выгодой и обернется.
— Эх, мечты… Но да, тем годом я тоже думал, что вы про рельс дешевый сказки страшные сказываете. А поскольку мне император уже предложил как раз ведомство путей сообщения возглавить, то… Когда, вы говорите, машина рельсоукладочная у вас готова будет? Хочу своими глазами посмотреть на ее работу…
«Промышленная империя» Андрея Розанова росла как на дрожжах, но Саше это даже не очень и интересно было. То есть новые заводы — это, конечно, неплохо, они новые — и довольно заметные — деньги прекрасно зарабатывают. Однако деньгами питаться в принципе вредно: там и целлюлоза, организмом не усваиваемая, и красители химические (и очень для человека неполезные) — а вот питательных веществ в деньгах и вовсе нет. Но очень много людей, уже работающих для получения компанией денег, в таковых весьма нуждались — и поэтому земли, закупленные для «получения дешевой руды», были использованы и для получения хлеба насущного. И неплохо так использованы: десять тысяч десятин липецкой земли были засеяны пшеницей. И на ту непростую работу потребовалось вывести в поля всего шестьдесят тракторов. То есть чтобы поля вспахать и засеять, но сами-то трактора не пашут и не сеют, они только могут таскать по полям плуги и сеялки.
Плуги (причем какой-то «очень современной конструкции») на заводе изготовили самостоятельно (проигнорировав возможные «авторские права»), а с сеялками так не получилось, и были закуплены сеялки французские. Конные, а для тракторов их уже на заводе «объединили» по четыре штуки в единую, пригодную для использования с трактором, конструкцию — но все равно на сев, кроме трактористов, пришлось и мужиков с руками, растущими из нужных мест, нанять. Потому что Франция — это, конечно, технологически вполне себе передовая держава… вот только чтобы эти сеялки правильно работали, требовалось, чтобы над бункером стоял мужик с метелкой и зерно в этом бункере постоянно разравнивал. Инженеры заводские сразу же предложили четыре разных «дополнительных механизма», выполняющих эту несложную работенку, но времени на их изготовление уже не оставалось. А французы, сеялку эту придумавшие, «разумно» предположили, что мужик с метлой окажется много дешевле механической приблуды. У Саши мнение по этому поводу было иное — но вовсе не потому, что он, скажем, арифметику лучше французов знал. Действительно, мужик был гораздо дешевле — но только если засеваемые поля будут размером гектаров в пять или десять. А когда засеваются уже сотни и тысячи гектаров, то мужику там много и более производительной работенки можно найти.
И ведь найдут — но лишь в следующем году: по предложению «группы товарищей» компания приступила к строительству «Завода сельскохозяйственных машин» в Одоеве. То есть предложение поступило от Одоевского Дворянского собрания, причем инициатором его выступил техник Головин с Богородицкого велосипедного завода, сын одного из Одоевских помещиков. И предложение выглядело вполне обоснованно: в Одоеве компания уже один небольшой завод строила, для чего выкупила и перезапустила небольшой кирпичный заводик, но та стройка уже подходила к концу, а останавливать завод кирпичный было бы неправильно…
Строящийся заводик там появился по инициативе Андрея: в Одоевском уезде было много неплохих яблоневых садов, но яблоки особого спроса не находили (а потому в сезон вообще копейки стоили). А Андрей в каком-то иностранном журнале вычитал про «выдающее достижение американского промышленника Уэлша» и решил, что будет неплохо и в России заняться производством консервированного сока. А так как предстоящие затраты выглядели более чем скромно, то он даже Сашу к этому привлекать не стал, пропустив разработку всех процессов через свой «студенческий клуб». И вполне себе в работе преуспел, так что теперь сразу полторы дюжины студентов «зарабатывали себе на красивую жизнь», занимаясь наладкой закупленного (главным образом уже в Бельгии) оборудования. Ну и почти сотня мужиков из окрестных сел тоже там не простаивали, а студентов пришлось к работе привлечь потому, что вся «документация» была на французском, и мужики ее изучить, понятное дело, ни малейшей возможности не имели.
Правда, в результате стройки мог заметно поменяться и состав одоевского населения, причем в сторону «резкого сокращения образованных слоев»: ученицы Одоевской женской гимназии (между прочим, самой первой в Тульской губернии) тоже в переводу документации активно привлекались, а совместная работа молодых девиц и совершенно не старых московских студентов приводила к полностью предсказуемым результатам. Но если в городе еще парочку современных заводов выстроить…
Правда, у Одоева был один заметный недостаток: транспортная недоступность. В смысле, дороги-то в городе были, но обычные, грунтовые — и, как в России и заведено, в распутицу малопроходимые. Но в России же строительство, допустим, узкоколейных железных дорог «местного значения» в МПС согласовывать не требовалось, их было вполне достаточно в губернии утвердить или, если дорога планировалась в пределах одного уезда, в самом уезде. Правда, двадцать с небольшим верст от деревни Суворова частично проходили вообще по территории Калужской губернии, но там путь полностью помешался во «владельческих землях помещика Волкова», а что на своей земле помещик строит, вообще никого не касалось. То есть если помещик все же дворянином является — а уж с Сашей проект узкоколейки Андрей согласовал вообще буквально за чашкой чая за завтраком. Правда, при этом возникал вопрос с рельсами — но если «маленькие рельсовые станы» в круглосуточную работу запустить, то и это переставало составлять сколь-нибудь значимую проблему: домны-то в Липецке одна за одной запускались и «отъесть» несколько пудов металла там было вполне возможно.
