Я замолчал. Следующая запись была короче и написана другими чернилами, будто между двумя строчками прошло время.

— «Совет принял окончательное решение. Машину не остановят. Они нашли способ использовать её для продления жизни, хотя это считалось невозможным. Направленный луч высокой плотности — и энергия, которую мы вырабатывали для поддержания рек, может быть сфокусирована на площади в несколько квадратных метров. Результат: полное изменение живого объекта, находящегося в зоне облучения. Исцеление, восстановление, заживление ран. Фактически почти полное бессмертие. Они назвали это „инструментом поддержания порядка“. Я называю это безумием, ведь это нарушит»…

В комнате было тихо. Рагнар стоял у стены, скрестив руки на груди, железные пальцы впились в плечо живой руки. Гелиос замер у дверного проёма, и его побелевшее лицо напоминало маску из того же материала, что и стены комплекса. Кашкай сидел на полу, обхватив колени, и раскачивался из стороны в сторону, беззвучно шевеля губами, призывая духов, которые не отвечали. Сульфур стоял на пороге, вглядываясь в коридор, и не комментировал происходящее.

— Последняя запись, — произнёс я, перевернув страницу. Почерк здесь был совсем другим. Не нервным, не торопливым. Таким спокойным, как будто это писал обречённый, который уже всё понял, смирился, и потому спешить ему некуда.

— «Я остаюсь. Коллеги эвакуировались. Кто-то ушёл на восток, к побережью, кто-то на юг, к предгорьям. Совет перевёл машину в автономный режим, теперь она работает без операторов. Изменить настройки можно только из центра управления, в сердце континента. Ключ доступа…»

Я осёкся. Следующие строки были размыты, пятна расплылись на синтетической бумаге, как будто на свежие чернила капали слёзы. Или вода. Последняя вода, которую этот человек видел в своей жизни.

— «…Я оставляю эти записи в надежде, что кто-нибудь их найдёт. Прости нас. Мы хотели сделать этот мир лучше. Вместо этого мы его убили».

Я закрыл дневник и посмотрел на скелет. На пустой череп, повёрнутый чуть набок, как будто человек в последний момент смотрел в окно, на мир, который его коллеги обрекли на медленную смерть от жажды.

— Прямое свидетельство, — произнёс Рагнар. — Подтверждение всего, что рассказал Левиафан. Катастрофа рукотворная. Совет Древних принял решение не останавливать машину. Они изменили принцип её использования и запустил процесс, который уничтожил мир.

— Совет, — повторил Гелиос, и голос его звучал глухо. — Древний Совет принял решение. Не император. Не диктатор. Совет. Группа людей, которые голосовали. Трижды.

— Духи по-прежнему безмолвствуют, но что-то подсказывает, они бы очень хотели знать о бессмертии, — запинаясь, кажется, с трудом подбирая слова, пробормотал Кашкай.

— Да, мне вот тоже очень интересно, — поддержал шамана Рагнар. — что там Совет Древних придумал насчёт продления жизни, «хотя это считалось невозможным»?..

— Совет… Древних, — протянул я, словно смакуя каждое слово, пробуя его на вкус, чтобы лучше понять. Какая-то мысль маячила на самом краю сознания, казалось: вот-вот пойму, в чём дело. И всё-таки, полной картины я ещё не видел, когда спросил. — Гелиос, а расскажи подробнее про Совет Двенадцати? Кто в него входит?

Паладин хмыкнул, мол, как можно не знать элементарных вещей, особенно когда решением этого самого Совета ты и находишься в розыске, однако тут же без запинки перечислил двенадцать имён вместе с развесистыми титулами и регалиями.

Признаться, я не был готов к такому потоку важной, но уж больно разнообразной информации. И мысль, которая должна была полностью сформироваться, временно поблекла, растаяла, вновь нырнув куда-то в подсознание.

— Коллективная безответственность, — пробормотал я, чтобы хоть что-то сказать. — В прошлой жизни я насмотрелся на то, как комитеты принимают катастрофические решения. Каждый член комитета считает, что ответственность лежит на остальных. В результате отвечать некому, а последствия расхлёбывает весь отдел. Или весь мир, в зависимости от масштаба.

— Дневник нужно забрать, — Рагнар кивнул на пластину в моих руках. — Вещественное доказательство. Если мы доберёмся до людей, которые способны расшифровать это и составить перевод; и если найдём тех, кто готов в это поверить, это изменит расклад.

Я засунул дневник за пазуху, рядом с кристаллом Воды. Внутренний карман куртки был тесноват для такой крупной вещи и протестующе затрещал по швам.

Александр Сергеевич Ветров. Бывший менеджер среднего звена. Ходячий сейф для предметов стоимостью в несколько государственных бюджетов и информации ценой в целый мир. Скоро все карманы полопаются, и содержимое вывалится на пол, как из дырявой сумки курьера, который вечно опаздывает с доставкой.

— Что ж, надо идти дальше, — сказал я, не обнаружив в кабинете, занятом скелетом, больше ничего интересного.

Мы осмотрели ещё два здания. В одном нашли помещение, заставленное стеллажами с кристаллами. Не грубыми самородками, которые добывают в шахтах Пустоши и даже не поделочными камнями, из которых делают украшения кочевники. На стеллажах помещались обработанные драгоценные кристаллы, огранённые с ювелирной точностью, каждая грань отполирована до зеркального блеска — кристаллы Огня, Ветра, Земли и Воды, размером от горошины до куриного яйца, разложенные в строгом порядке.

Некоторые неярко светились, другие потухли, выработав ресурс за тысячелетия хранения. А может быть, неведомые создатели ещё даже не успели наделить эти кристаллы жизнью, влив в них частичку стихии? Да и вообще, кто задумывался о том, как производят эти самые кристаллы? И остались ли теперь мастера, способные на такое? Но даже мёртвые кристаллы были красивы, как музейные экспонаты.

Дух захватило у всех; даже мне, обладателю собственного кристалла Воды, стало не по себе от открывшегося взору богатства.

Сульфур же остановился у стеллажа с кристаллами Огня и уставился на них с выражением ребёнка перед витриной кондитерской.

— Великий Сульфур нарекает это хранилище Сокровищницей Сульфура, — объявил он. — Всё это отныне принадлежит мне по праву первооткрывателя.

— Возьми пару штук на дорогу, — буркнул Рагнар. — Остальное захватим на обратном пути. И пошевеливайся, нам нужно обследовать оставшиеся здания до темноты.

Мы набрали кристаллов, каждый по горсти, рассовав по карманам и мешкам. Да уж, светить таким богатством прилюдно не стоит, если не хочешь оказаться в ближайшей канаве с перерезанным горлом. Но здесь, в Мёртвых Землях, где никого нет, кристалл Огня заменит костёр, кристаллы Ветра — запасные двигатели нашего шлюпа, а кристаллы Воды… Я взял три штуки, самых крупных, и почувствовал, как они отзываются на мою магию, резонируя с большим кристаллом за пазухой. Портативные источники стихии, с которыми маг Воды в пустынном мире из калеки превращается в бойца.

Последнее здание, самое крупное из пяти, стояло в центре полукруга. Куполообразная крыша поднималась метров на пятнадцать, и в её вершине зияло круглое отверстие, через которое в помещение падал столб тускнеющего вечернего света.

Мы вошли через широкий арочный проём и оказались в зале, больше всего похожем на лекционную аудиторию. Ряды сидений, расположенных амфитеатром, спускались к центральной площадке, на которой стоял большой белый стол с углублениями для кристаллов.

На столе была установлена лёгкая, но сложная конструкция, похожая на остов аквариума или трёхмерного экрана, но изображение в нём давно погасло, и лишь по призрачному контуру, время от времени проскакивали слабые голубоватые искорки.

Мы спускались по ступеням амфитеатра к центральной площадке. Я шёл первым, разглядывая надписи на стенах, Рагнар за мной, Гелиос прикрывал тыл. Кашкай семенил посередине, вцепившись в лямку сумки обеими руками. Сульфур, как обычно, двигался сбоку, по соседнему проходу, с луком наготове, бесшумный и сосредоточенный.

Я был уже на третьем снизу ряду, когда пол под ногами явственно загудел.