— У меня одна рука, но зубы при мне, — заявила она, когда Барса попытался возразить.

Мы обогнули горящий склад и вышли к боковой лестнице. Узкая, крутая, высеченная в скале, она вела с набережной на западную террасу, где, по словам Гелиоса, стоял шлюп. Лестница была открытой, без навесов и укрытий, и подниматься по ней под обстрелом было равносильно самоубийству. Но другого пути к террасе не существовало.

Рагнар выглянул из-за угла и тут же отпрянул. Лицо его помрачнело.

— Наверху засада, — буркнул он. — Двое арбалетчиков на площадке, простреливают лестницу сверху донизу.

— Позвольте мне, — Сульфур выступил вперёд, доставая стрелу из колчана.

Лучник присел на корточки, опёрся спиной о стену и положил стрелу на тетиву. Глаза его сузились, и безумный блеск в них сменился ледяной сосредоточенностью стрелка, который знает своё дело лучше, чем кто-либо на этом континенте. Сульфур мог быть сколь угодно ненормальным, мог нарекать своим именем верблюдов и тупики, мог расхаживать босиком, да хоть без штанов, но когда дело доходило до стрельбы, он сам превращался в оружие, точное и безжалостное.

Лучник выкатился из-за угла, не вставая с корточек, натянул тетиву и выстрелил. Стрела вспыхнула золотистым светом, превратившись в сияющий росчерк, который прочертил ночной воздух и ударил в грудь первого арбалетчика. Свет прошёл насквозь, оставив дымящуюся дыру размером с кулак. Солдат рухнул, не успев даже вскрикнуть. А вторая стрела уже легла на тетиву, Сульфур довернул корпус и выстрелил снова. Второй арбалетчик дёрнулся, выронил оружие и повалился набок, сорвавшись с площадки, после чего пролетел два яруса и разбился о камни внизу.

— Путь свободен, — сообщил Сульфур, поднимаясь. — Великий Сульфур очистил дорогу для своих подданных.

— Кхм… Тогда — бегом, — скомандовал Рагнар, несколько озадаченный, ибо впервые увидел «непризнанного императора» в деле во всей красе, и мы рванули вверх по лестнице.

Сто двадцать ступеней. Я считал автоматически — привычка из прошлой жизни, когда считал ступени в офисном здании, поднимаясь на одиннадцатый этаж пешком, потому что лифт вечно ломался. Тогда к пятидесятой ступени я начинал задыхаться. Здесь же, благодаря смене образа жизни, я был в куда лучшей физической форме, с лёгкими, прокачанными месяцами странствий по пустыне. Бежать было легче, но каждый шаг всё равно отдавался в висках пульсирующей болью, потому что адреналин бил в кровь такими дозами, что сердце колотилось где-то в горле.

Несмотря на ликвидированную засаду, на семидесятой ступени нас обстреляли.

Три солдата появились на площадке выше, выскочили из-за каменного выступа и дали залп из арбалетов. Болт свистнул у моего уха — так близко, что я почувствовал порыв ветра на коже. Второй болт ударил в стену рядом с головой Кашкая, выбив сноп искр. Третий попал в плечо одному из пиратов Барсы, худощавому парню по имени Язид; тот вскрикнул, хватаясь за древко, торчащее из тела.

Сульфур ответил мгновенно. Две стрелы, два вспышки — два тела, рухнувших вниз. Третий солдат нырнул за выступ, но Гелиос уже добрался до площадки. Паладин перемахнул через последние три ступени одним прыжком, и меч его описал короткую дугу. Имперский солдат даже не успел поднять арбалет для защиты. Лезвие рассекло наплечник, вошло в шею и вышло с другой стороны, забрызгав каменную стену тёмной кровью.

— Вперёд! — рявкнул Гелиос, не останавливаясь.

Язид шатался, но шёл. Барса подхватил его под руку, и они двигались вместе, тяжело и медленно, но не отставая. Нури шла рядом, прикрывая раненого с левого фланга.

Мы выбрались на западную террасу. Широкая каменная площадка, вырубленная в скале, с которой открывался вид на весь каньон. В мирное время торговцы здесь сушили рыбные сети и вялили мясо. Сейчас площадка была залита кровью.

Имперский шлюп стоял у дальнего края террасы. Действительно совсем небольшое судно с низкими бортами, без мачт и парусов. Зато с тремя кристаллами Ветра, закреплёнными на днище, которые мерцали холодным голубым светом, удерживая корабль в полуметре над камнем. Рулевая рубка на корме, открытая площадка для десанта посередине, орудийная установка на носу. Простая, функциональная конструкция, рассчитанная на одно: быстро доставить солдат в нужную точку.

Между нами и шлюпом стояли имперцы. Они пока не видели нас за каменными уступами и какими-то наваленным ящиками, но гибель стрелков не прошла для них незамеченной и они явно были настороже. Не четырнадцать, как рассчитывал Гелиос. Больше. Часть десанта успела вернуться или ещё не уходила, и теперь на террасе их было человек двадцать. Солдаты в тёмных доспехах, несколько арбалетчиков, два офицера с золотыми нашивками. И ещё кое-кто.

Маг. Я почувствовал его раньше, чем увидел. Воздух вокруг него дрожал, искажая перспективу, как над раскалённой плитой. Это был маг Огня, судя по тёплому оранжевому мерцанию, которое окутывало его руки. Невысокий, в длинном плаще поверх лёгкой брони, с гладко выбритой головой и красным кристаллом, впаянным в стальной браслет на запястье. Портативный источник стихии, позволяющий магу работать в любых условиях.

Двадцать солдат и маг Огня. Против двенадцати, из которых трое ранены. Что и говорить, шансы были паршивые. Но и деваться было уже некуда. Я осторожно опустил взгляд на собственные ладони — хоть руки не дрожат, и то хорошо. Хотя, конечно, мне было страшно.

— Маг, — тихо предупредил я. — На левом фланге, у ящиков. Стихия — Огонь.

— Вижу ауру, — подтвердил Гелиос. — Слабая, уровня подмастерья. Опасен, но не непобедим.

— Непобедим Великий Сульфур! — вклинился лучник и немедленно получил железной ладонью Рагнара по затылку. Несильно, но доходчиво.

— План простой, — Рагнар говорил отрывисто, чётко, распределяя задачи с мастерством человека, который тридцать лет командовал абордажными операциями. — Сульфур, снимаешь мага и арбалетчиков. Гелиос, ты — правый фланг, врубаешься в строй и создаёшь хаос. Барса, твои люди — левый фланг, обходите с тыла, отрезаете отступление к шлюпу. Кашкай, делай что обычно.

— Духи спрашивают, а что мы делаем обычно? — уточнил шаман.

— Импровизируй и не мешай.

— Духи одобряют такой приказ.

— А я? — на всякий случай уточнил я, хотя был совершенно уверен: мне будет, чем заняться.

Рагнар посмотрел на меня. Взгляд его был тяжёлым, серьёзным, без обычной отеческой теплоты. Взгляд командира перед боем.

— А ты, сынок, делаешь то, что умеешь лучше всего. Выживаешь и помогаешь выжить остальным. И если придётся использовать магию — используй. Тут не до секретов.

Я кивнул. Он был прав. Скрывать свой дар в разгар бойни, когда на кону жизни дюжины людей, было бы не осторожностью, а глупостью. Впрочем, на террасе источника воды поблизости не было. Река внизу, далеко, вне визуального контакта. Единственная влага, доступная мне — висела в воздухе. Воздух в каньоне более влажный, чем в открытой пустыне, потому что река внизу испаряет воду, и она поднимается по стенам. Тем более сейчас, когда вода чуть ли не вскипала от лющегося в неё огня. Немного, но на несколько приёмов хватит.

— Пошли, — скомандовал Рагнар.

И мы пошли. Не побежали, не бросились с воинственным кличем. Просто двинулись вперёд, быстрым шагом, прижимаясь к скале и используя каждый выступ, каждый ящик, каждую неровность рельефа как укрытие.

Сульфур выстрелил первым. Световая стрела прочертила золотую линию в ночном воздухе и ударила мага Огня прямо в грудь. Но маг успел среагировать: перед ним вспыхнул щит из спрессованного пламени, и стрела увязла в огненной стене, расплавившись на мириады искр. Однако удар отбросил мага назад, к ящикам, и он на секунду потерял равновесие.

Этой секунды хватило Гелиосу. Паладин рванулся вперёд с такой скоростью, что воздух свистнул у него за спиной. Два солдата на его пути даже не успели поднять оружие. Первого Гелиос сбил плечом, впечатав в каменную стену с хрустом, от которого у меня свело зубы. Второго рубанул мечом, развалив нагрудную пластину доспеха и кожу под ней от ключицы до рёбер. Солдат завопил и осел, заливая камень кровью.