— Они боятся? — уточнил я.

— Может быть, не знают? Духи не любят признавать, что чего-то не знают.

Я усмехнулся, но веселья в усмешке не было. Всего девять лучей до точки невозврата. Два уже есть. Каждое использование печати добавляет новый. А использовать её приходится в моменты, когда выбора нет. Когда альтернатива — это смерть.

Изящная и безжалостная ловушка. Чтобы выжить, нужна печать. Чтобы остаться собой, нельзя её использовать. Осталось всего семь лучей. На семь критических ситуаций. О том, что будет, если воспользоваться печатью после этого ещё раз — думать совершенно не хотелось.

Александр Сергеевич Ветров, бывший менеджер. Носитель тикающей бомбы на собственной руке.

За спиной раздались тяжелые шаги — кто-то подошёл и сел рядом. Я обернулся и увидел Сульфура. Лучник смотрел на мою руку. Лицо его было непривычно спокойным. Без ухмылки, без задранного подбородка.

— Я видел такие метки, — произнёс он тихо.

Голос был другим. Не громогласный рёв «великого Сульфура». Обычный человеческий голос, негромкий и ровный. Я недоверчиво вскинул бровь и хмыкнул.

— Давно. В Песчаном Форте. Там был маг по имени Ибрагим, он носил такую же печать на предплечье. Солнце с чёрными лучами.

— И что с ним стало?

Лучник помолчал, глядя в огонь. Подбросил ветку в костёр.

— Он думал, что контролирует печать. Использовал её в боях, запечатывал демонов, копил силу. К тому моменту, когда я его встретил, у него было восемь лучей.

— И?

— А потом печать сожрала его, — Сульфур не отводил глаз от огня. — Ибрагим перестал быть Ибрагимом. Тело осталось, но внутри сидело что-то другое. Что-то очень холодное и вечно голодное.

Тишина повисла между нами. Костёр потрескивал в ночной тишине. Где-то далеко в пустыне выли ночные твари.

— Откуда ты столько знаешь? — я пристально посмотрел на лучника.

Сульфур повернулся ко мне, скосил дальнозоркий глаз. Привычная широкая ухмылка вернулась на его лицо, будто маска, натянутая одним движением.

— Великий Сульфур знает всё! Ибо мудрость его не ведает границ! А ещё я знаю, что всем нам сейчас тоже будет холодно, если мы не поедим!

Печально знакомое паясничество мгновенно возобновилось. Но я запомнил его взгляд. Серьёзный, глубокий, знающий. За маской прятался человек, знающий куда больше, чем показывал.

Эмир уже храпел, привалившись к седлу. Гелиос лежал у костра, укрытый плащом. Кашкай свернулся на боку, обнимая сковороду. Я с усилием поднялся, дошёл до корабля, распотрашил неприкосновенный запас и перебросил Сульфуру небольшой мешочек с сушеным мясом.

Сульфур легко поймал его и отправился дежурить, прихватив еду, лук и колчан.

Я остался один. Смотрел на огонь, без особого аппетита жевал мясо и вертел в руках кристалл Воды. Тёплый, гладкий, пульсирующий мягким светом. Невероятный по своей мощи артефакт. С ним я стал другим магом. Не калекой, бесполезным без ближайшей лужи. Полноценным магом Воды, способным сражаться в любой точке Пустоши.

Но радость омрачалась двумя чёрными лучами на левой руке. И ещё кое-чем.

Я закрыл глаза и мысленно потянулся к печати. Раньше там дремал только Шуссува, привычный и послушный. Мой верный сторожевой пёс.

Но теперь рядом с его местом пульсировало нечто иное. Отныне там обитал Левиафан. Его присутствие ощущалось через печать на предплечье. Холодное, массивное, древнее. Водяной элементал не спал. Он молчал, прячась в глубине артефакта, снова затаившись, как хищник в засаде.

Шуссува подчинился мне почти сразу. Волк был дикий, но простой. Команда — вознаграждение, невыполнение — наказание. Дрессировка, понятная даже бывшему менеджеру.

Левиафан был другим. Разумным, гордым, древним. Существо, которому поклонялись целые цивилизации. Оно не собиралось подчиняться. Оно собиралось ждать. Ждать момента, когда я ослабну.

И тогда Левиафан заберёт контроль.

Из кармана раздалось тихое «кули-кули». Акула высунула нос из ткани. Чёрные глазки-бусинки уставились на меня. Я погладил рыбёшку кончиком пальца. Акула лизнула мне палец крохотным шершавым языком и снова спряталась.

— Завтра едем домой, — прошептал я. — В Порт-Каракум. К Рагнару.

Акула пискнула одобрительно. Кристалл Воды мерцал в моей руке. Печать тлела на предплечье. А в глубине печати ворочался древний элементал.

Два демона, одна печать и семь шагов до потери себя. Весёлая арифметика.

Порт-Каракум встретил нас дождём. Мелким, нудным, заунывным. Каньон притягивал тучи, как магнит, и те цеплялись за скальные стены. Мы спустились по знакомой тропе, мокрые, измотанные, но уже немного оправившиеся от ран.

У ворот нас ждала Марта. Лично, с охраной. При ней было шестеро головорезов, вооружённых до зубов. Марта окинула нашу компанию единственным глазом и поджала губы.

— Живые, — констатировала она. — Не ожидала.

— Мы тоже не ожидали, — буркнул я, вытирая со лба катящиеся капли.

Марта кивнула своим людям. Те шагнули вперёд и принялись обыскивать нас. Методично, жёстко, без церемоний. Вывернули карманы, прощупали швы одежды, проверили подкладки.

— Это обязательно? — Эмир отстранился, когда чужие руки полезли за пазуху.

— Обязательно, — отрезала Марта. — Я не доверяю никому. Даже покойному мужу не доверяла, упокой его Пустошь.

Один из громил обнаружил наконец кристалл Воды. Вытащил его из моего внутреннего кармана и протянул Марте. Она взяла артефакт обеими руками. Голубое свечение отразилось в её глазу. По лицу расползлась хищная ухмылка. Медленная и жадная, как у кошки перед мышиной норой.

— Настоящий, — выдохнула она, разглядывая кристалл на свету. — Чистейший кристалл Воды. За двадцать лет в Пустоши я такого не видела.

Внутри у меня что-то оборвалось. Она забрала кристалл, мой кристалл. Артефакт, с которым я мог призывать воду из воздуха. Формировать щиты, лечить, сражаться. Без него я снова становился калекой. Магом Воды посреди пустыни, где воды нет.

— Было бы справедливо, — процедил я, сжимая кулаки. — Если бы вы дали нам хотя бы пару дней порадоваться своей добыче.

Марта оторвала взгляд от кристалла и посмотрела на меня. Без улыбки, без извинений.

— Сделка выполнена, — произнесла она ровным голосом. — Вы принесли кристалл. Я даю вам убежище, рекомендацию и защиту Совета. Можете оставаться в городе столько, сколько потребуется.

— А кристалл?

— Кристалл мой. Как и было условлено. Или ты забыл, на каких условиях я вас приютила?

Что и говорить, выпускать из рук такое сокровище не хотелось. Всё во мне буквально вопило о несправедливости этой потери… Но в городе ждал Рагнар. А мы так и не восстановили его потерянную железную руку.

Да, мы рисковали жизнями, и что-то подсказывало, куда большим, сунувшись в логово Левиафана. Еле уцелели, а других ценностей по пути, увы, не нашлось. Формально Марта была абсолютно права. Но меня всё равно не оставляло чувство, что меня обобрали.

Я хотел ещё что-то возразить, но шестеро головорезов и сабля у пояса Марты охладили мой пыл. Мы были в её городе, на её территории. Спорить с хозяйкой дома, стоя в её прихожей — занятие для идиотов.

— Ладно, — выдавил я. — Сделка есть сделка.

Марта кивнула и убрала кристалл за пазуху. Развернулась и зашагала к городу. Головорезы последовали за ней. Я провожал взглядом голубое свечение, тающее в складках её одежды.

— Она всегда была такой, — Рагнар появился из-за ворот и встал рядом.

Я повернулся к капитану и на секунду забыл про кристалл. Рагнар выглядел другим человеком. Лицо порозовело, глаза ожили. Спина выпрямилась, плечи расправились. Он был одет в новенький походный костюм и… Железная рука блестела на своём законном месте, начищенная до зеркального состояния. Лекарь Марты знала своё дело.

— Капитан, — я невольно улыбнулся. — Ты прямо помолодел.

— Не льсти, сынок. Просто впервые за месяц выспался и пожрал по-человечески.

Он шагнул ко мне и притянул к себе. Железная ладонь хлопнула по спине, и я поморщился — рана от водяного копья в плече заживала быстро, но всё ещё аукалась тянущей болью. Несмотря на это, я от души обнял старого пирата!