К месту происшествия уже стягивалась охрана рынка. Четверо вооружённых мужиков: лица у них были злые, походка уверенная, а дубины в руках — увесистые.

Протиснувшись сквозь толпу зевак, я подбежал и схватил Гелиоса за плечо.

— Отпусти его! Отпусти немедленно! — рыкнул я, надеясь, что если паладин послушается прямо сейчас, досадный инцидент ещё можно будет как-то замять и списать на несчастный случай.

— Он торгует демонами как домашней скотиной, — в ответ прорычал паладин.

Я сменил тактику и спешно понизил голос до свистящего шепота:

— Если ты не заметил, мы не в империи, святоша! Здесь свои правила! Устроишь побоище — и нас вышвырнут из города. А может быть, и того хуже.

Гелиос скрипнул зубами, стальная хватка нехотя разжалась. Торговец рухнул на прилавок, сминая ценные свитки, хватаясь за горло и кашляя. Охранники подошли ближе, выразительно помахивая дубинками, и задали именно тот вопрос, на который я не вполне готов был отвечать.

— Что здесь происходит?

Я выставил ладони вперёд в умиротворяющем жесте. В деловом мире обычно ценятся люди, умеющие бесконфликтно выходить из пиковых ситуаций.

— Недоразумение, — объявил я максимально миролюбиво. — Мой друг немного перенервничал. Но мы сейчас же уходим.

— А с этими что? — ближайший амбал отмахнулся окованной железом дубиной от назойливого беса, норовившего ущипнуть его за штанину.

— Знать не знаю, уважаемый, — я мгновенно принял недоуменный вид. — По всей видимости, клетки почему-то открылись. Может, замки плохие?

Это предположение было неслучайным. Такая бесовская мелочь хороша была только для одного: кому-нибудь напакостить. Запущенный в дом бес переворачивал, ронял и бил всё, что можно было перевернуть, уронить и разбить; а после, как правило, скрывался в неизвестном направлении.

Открыть замок эти твари могли запросто, что охотно проделывали, из чисто спортивного интереса уничтожая, например, ценные бумаги в тайниках. Кроме того они обладали чем-то вроде коллективного разума. Так что стоило выпустить одного, как процесс приобрёл каскадный характер.

— Дед, — охранник устало водрузил дубину на прилавок рядом со стариком, только-только начавшим приходить в себя. — Ну сколько раз тебе повтороять? Не таскай ты с собой эту пакость. А таскаешь, так на замках не экономь. Говорил я тебе, что ещё раз такое будет, и…

Дальше я не слушал. Схватил паладина за локоть и, осторожно отступив сначала шаг, потом другой, потащил прочь. Гелиос пытался гневно выдернуть руку, но шёл. Мелкие бесы разбегались по рынку, вызывая визг и ругань в разных местах. Однако судя по всему, здесь и такое временами случалось.

— Я не могу на это смотреть, — процедил паладин, когда мы отошли на безопасное расстояние, таким тоном, будто это всё объясняло и заодно полностью оправдывало его действия.

— Тогда не ходи на рынок, — сердито отрезал я, всё ещё не до конца веря, что нам так легко удалось спастись из нарождающейся передряги. — Я серьёзно, Гелиос. Нельзя, чтобы нас вышвырнули отсюда до начала экспедиции. Да и после неё — не хотелось был. Так что сделай над собой усилие и потерпи для начала хотя бы двое суток.

Паладин буравил меня взглядом. Потом отвернулся и молча зашагал к дому Марты. Всё произошедшее действовало ему на нервы чем дальше, тем больше. Я видел это по сжатым кулакам и напряжённой спине. Рано или поздно этот нарыв прорвётся, и воин снова попытается объявить войну всем демонам Пустыни и тем, кто с ними управляется. Надеюсь только, что это произойдёт не в ближайшие двое суток.

Тем временем с другой стороны рынка донёсся шум. Знакомый, громкий и невыносимый.

— Подданные! Прошу вашего внимания! Великий Сульфур объявляет сбор податей!

«И когда только успел? — мельком подумал я, даже не надеясь, что мне мерещится, и это орёт какой-нибудь чужой идиот. — Я же оставил его с Рагнаром…»

Впрочем, по всей видимости, пока я искал Гелиоса, Сульфур успел не только позавтракать, но также заскучать и отправиться в люди в поисках новых ощущений.

В очередной раз пробившись сквозь разношерстную толпу, мы увидели картину маслом. Лучник стоял посреди рыночной площади и размахивал свёрнутым пергаментом. Рядом с ним два торговца, красные от злости, тянулись к своим поясам. Нет, не к увесистым кошелям, чтобы заплатить. А чтобы достать длинные ножи.

— Налогообложение — это основа любой империи! — вещал Сульфур, не замечая надвигающейся расправы. — Каждый торговец обязан внести долю в казну!

Публика, очевидно регулярно платившая подоходные сборы Марте, или кому там полагалось это делать на данной территории, встретила нового сборщика податей очень радушно.

Первый удар он получил мешком с крупой по затылку. Второй — кулаком в ухо от мясника. И хотя кулак был размером в пудовую гирю, Сульфур пошатнулся, но не упал. Зато сорвал лук с плеча, и схватился за тетиву.

— Не стреляй! — заорал я, бросившись к месту событий.

Но Кашкай оказался быстрее. Шаман возник из ниоткуда, подхватил Сульфура под мышки и поволок прочь.

Пока народ соображал, что делать, и откуда взялся этот блаженный с пучком разукрашенной пакли, стоящим дыбом на башке, свободной рукой шаман стащил с прилавков мешок зелий и связку вяленой рыбы.

Я ткнул локтем несколько обалдевшего Гелиоса, и мы, не сговариваясь, устремились за ними. Спустя полминуты мы поравнялись с беглецами.

— Духи велели отступать! — пояснил Кашкай, уворачиваясь от летящего в них башмака. Хотя меня больше интересовало, как они вообще оказались на рынке, когда велено было сидеть дома.

— Великий Сульфур не отступает! — возмущался лучник. — Великий Сульфур совершает стратегический манёвр!

Они исчезли в переулке, преследуемые проклятиями торговцев. Я остановился, тяжело дыша. Мешок с зельями Кашкай утащил ловко. Внутри побрякивали склянки. Шаман украл бы кошелёк у самого императора.

Пожалуй, это был уже перебор. Один из моих спутников только что чуть не задушил торговца демонами, другой ограбил ещё двух, третий попытался заделаться рекетиром рыночной площади в далеко не самом законопослушном городе. Пусть Рагнар лежит там себе, отдыхает в ожидании новой железной руки. А вот друг Эмир наверняка пьёт вино в ожидании приключений.

Я поймал себя на мысли, что мучительно хочу в отпуск. И конечно же, никакой отпуск в ближайшем будущем мне не светит.

Вечером Марта передала мне дневник — потёртую кожаную тетрадь с засохшей грязью на обложке. Нашли его у тела разведчика, лежавшего на ступенях, ведущих в Храм. Разведчик выполз из подземелья, но умер от ран. Или от какого-нибудь прокляться — кто знает теперь, ведь когда его нашли от бравого воина остался лишь полуобглоданный скелет…

Я сел у лампы и начал читать. Почерк был мелкий, нервный, местами буквы расплывались от воды.

«День третий. Спустились на второй уровень. Вода здесь повсюду. Холодная, тёмная, неподвижная. Но она РЕАГИРУЕТ. Когда Хасим приблизился к стене, вода поднялась и ударила его в грудь, отбросив на три метра. Сломала два ребра».

«День четвёртый. Потеряли двоих в ловушке с водяными лезвиями. Струи воды под давлением разрезают камень. Мы даже не успели среагировать».

«День пятый. Добрались до центрального зала. Зал огромный, куполообразный, полностью затоплен мутной водой. Кристалл находится на постаменте в центре, он испускает яркий голубой свет. Но мы не можем подойти. Вода не пускает».

«День шестой. Потеряли ещё пятерых. Вода нападает волнами. Формирует щупальца, стены, копья. Что-то контролирует её. Вероятно — невообразимо огромное. Я видел глаза. Сотни светящихся глаз в глубине. Командир говорит, что я рехнулся. Но я точно знаю, что видел: они следят за нами».

Последняя запись была короткой и почти неразборчивой.

«Бежим. Оно идёт за нами. Тень в воде с тысячью глаз. Бежим».

Я закрыл дневник и положил на стол. Пальцы слегка дрожали. В прошлой жизни самым страшным документом был акт налоговой проверки нашей компании. Этот дневник был пострашнее.