— Ой, а кто это к нам пожаловал! — пропела она голосом, который должен был звучать соблазнительно, но больше напоминал скрип несмазанной телеги. — Какой красавчик! Точёный носик, да и фигурка, я посмотрю, ничего так, крепенькая!

Она обошла стойку, и я увидел, как её бёдра покачиваются при ходьбе, создавая эффект землетрясения в миниатюре. Профессиональный опыт корпоративных вечеринок подсказывал, что сейчас последуют неуместные комплименты и попытки флирта, от которых нужно вежливо, но твёрдо отказаться. Ну вылитая тётка из бухгалтерии.

— Нам просто нужен номер, — быстро сказал я, делая шаг назад. — На троих. Самый дешёвый.

Тётка, которая, судя по вывеске, была той самой Зинкой, подошла ближе и погладила меня по щеке. Её кожа была влажной от пота.

— Ой, да что ты, милок! Зачем тебе с этими оборванцами ютиться? — она кивнула в сторону Гелиоса и Кашкая. — Я готова выделить номер для твоих друзей совершенно бесплатно. Но ты, мой очаровашка, заночуешь со мной. Тебя ждёт мягкая постелька, пуховая перинка, и я — ненасытная, тёплая и ласковая!

Она подмигнула мне, и я увидел, как её ресницы, покрытые каким-то чёрным месивом, слиплись от избытка краски. Я натянуто улыбнулся, стараясь сохранить остатки вежливости.

— Нет, спасибо, — отчеканил я, стараясь не скорчить мину, полную отвращения. — Я буду ночевать вместе с моими друзьями. Мы привыкли держаться вместе.

Зинка отступила на шаг, и на её лице отразилось отвращение.

— Фу, мужеложцы! — выплюнула она, морщась так, будто только что проглотила испорченное молоко. — По-хорошему вас стоило бы вышвырнуть отсюда взашей, чтобы духу вашего не было! Но за три серебряника, так и быть, можете оставаться. Деньги не пахнут, как говаривал мой покойный муж.

Гелиос рыкнул, делая шаг вперёд, его рука легла на рукоять меча.

— Ты кого назвала мужеложцем, падаль толстозадая⁈ — прорычал он, и в его голосе звучала такая угроза, что несколько постояльцев в зале обернулись, надеясь увидеть поножовщину.

Я схватил паладина за руку, останавливая его.

— Сбавь обороты, — быстро сказал я. — Нам нужен ночлег, а не неприятности со стражей.

Зинка усмехнулась, скрестив руки на груди, отчего та стала похожа на две подушки, сложенные друг на друга.

— Ого, какой у тебя нервный дружок! — протянула она ехидно. — Теперь цена поднимается до пяти серебряников. Если не устраивает, можете выметаться отсюда и спать на песке, благо его вокруг хватает.

Спорить и торговаться было бесполезно, а спать на песке после трёх дней пути, вообще не хотелось. Я вздохнул, полез в карман и достал золотую монету, положив её в сальную ладонь Зинки.

— Да, цена устраивает, — сказал я устало. — Разменяете?

Зинка схватила монету, проверила на зуб и кивнула, доставая из передника горсть серебряных и медных монет. Отсчитала мне сдачу медяками! И высыпала мне в ладони пятьдесят монеток, едва не рассыпав их по полу.

— Второй этаж, третья дверь справа, — буркнула она, уже теряя интерес к нам. — Ключа нет, замок сломан. Если будут кусать клопы, терпите.

Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж, прошли по узкому коридору с облупившейся краской на стенах и нашли нужную дверь. Я толкнул её, и она открылась с протяжным скрипом, явив нам/открыв нашим взглядам номер, который можно было назвать минималистичным.

Комната три на три метра, одна кровать с продавленным матрасом, маленький столик без одной ножки, которую заменили, подперев его кирпичом, и грязное окно, через которое практически ничего не было видно. И всё. Ни шкафа, ни стульев, ни даже крючка для одежды. За пять серебряников нам продали голые стены и крышу над головой.

— Великолепно, — пробормотал я. — Просто номер мечты.

Гелиос ничего не ответил, просто швырнул Кашкая на койку, которая едва не развалилась, и стал разминать затёкшие плечи. Я же молча опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Минуту помолчав, я решил нарушить тишину.

— Неплохо бы перекусить, — сказал я, глядя в потолок, где ползал паук размером с ладонь.

— К чёрту. Я лучше посплю, — ответил Гелиос, закрывая глаза и, следуя моему примеру, тоже сел прямо на пол.

— Как знаешь.

Мой желудок уже давно урчал, требуя пищи, а кроме того, в таверне внизу наверняка можно услышать свежие новости и сплетни. В корпоративной среде зачастую можно верить только сплетням, так как высшее руководство всегда старается утаить от подчинённых реальное положение вещей. Уверен, в этом мире сплетни не менее информативны. А, стоп… Я же так и не понял, в другом ли я мире или это мой мир так чудовищно преобразился…

Отогнав бесполезные мысли, я спустился по лестнице обратно в общий зал. Куча людей за столами пили, играли в карты, матерились и обсуждали обстановку в стране, перекрикивая друг друга. Воздух был густым от дыма и запаха немытых тел. Я прислушался к разговорам, медленно двигаясь между столами, высматривая свободное место.

— … говорю тебе, экзекуторы перевернули Воронеж вверх дном! — кричал тощий мужик с бородой клочьями кому-то напротив. — Ищут отпрыска рода Ветровых! Мол, объявился наследник, которого все считали мёртвым!

— Да брось ты, — отмахнулся собеседник, толстяк с красным носом алкоголика. — Всё это хрень собачья. Весь род Ветровых мёртв, их вырезали двадцать лет назад, до последнего младенца. Откуда наследнику взяться?

— А я тебе говорю, что экзекуторы не просто так прилетают! — настаивал бородатый. — Значит, есть причина! Может, кто-то выжил, спрятался, а теперь объявился!

— На кой-хрен объявился? Чтобы сдохнуть?

— А я почём знаю? Моя ж фамилия не Ветров, — пожал плечами бородач.

Я замедлил шаг, прислушиваясь внимательнее. Экзекуторы меня ищут. Это паршиво. Лучше скрывать лицо и держаться подальше от любых имперских представителей.

За соседним столом разворачивался другой разговор, не менее интересный.

— … в сотне километров отсюда появился оазис! — возбуждённо рассказывал человек с выжженным левым глазом, тыча пальцем в воздух для убедительности. — Прямо из песков вырос, говорю тебе! Туда отправились несколько сотен человек, целый караван собрали, мать их ети! И никто не вернулся! Ни один человек!

— Да ладно тебе заливать, — не поверил ему собеседник, молодой парень с шрамом через всю щёку. — Оазисы просто так не появляются. Или хочешь сказать, он прямо из-под песка вылез?

— Зуб даю! — заорал одноглазый, стукнув кулаком по столу так, что кружки подпрыгнули. — Я должен был вместе с ними ехать! Уже верблюда купил, припасы собрал! Но живот прихватило в последний момент, три дня на толчке сидел! Вот и остался жив, а те все…

Он провёл пальцем по горлу, изображая перерезанное горло, и театрально закатил единственный глаз.

Я подошёл к их столу и остановился, глядя на компанию пропойц, которые уже были изрядно пьяны, судя по покрасневшим лицам и стеклянным глазам. Их было трое: одноглазый, молодой со шрамом и третий, совершенно лысый, с татуировкой скорпиона на лысине.

— Могу к вам присоединиться? — спросил я, стараясь говорить дружелюбно.

Трое посмотрели на меня, и в их взглядах не было ничего дружелюбного. Оценили с ног до головы, задержались на топоре за поясом и обменялись многозначительными взглядами.

— Нет, — коротко ответил лысый. — Проваливай, место занято.

Во всех мирах лучший способ влиться в компанию алкашей это предложить им выпивку за свой счёт.

— А если я угощу вас лучшей выпивкой в этом кабаке? — предложил я, доставая из кармана пару серебряных монет и демонстративно положил их на стол. — Пить одному скучно, сами понимаете.

Трое мгновенно подобрели, их лица расплылись в улыбках, и лысый даже отодвинул стул, предлагая мне присесть.

— Ну, раз так, то добро пожаловать, приятель! — расхохотался одноглазый. — Зинка! — заорал он так громко, что я вздрогнул. — Тащи сюда свою жопу вместе с бочонком тёмного стаута! Малец платит!

Владелица трактира, та самая Зинка, которая пыталась затащить меня к себе в постель, прикатила небольшую бочку на колёсиках и с грохотом поставила её на стол. Она забрала мои монеты, пересчитала, демонстративно дождалась, пока одноглазый шлёпнет её по заднице, а после ушла, виляя бёдрами.