На столе лежал человек в одежде кочевника, и он был в сознании. Закусив деревянную палку, он рычал от боли, пока один из учёных что-то делал с его рукой. Вернее, не с рукой, а с культёй, потому что руку ему отрезали и вместо неё пытались пришить огромную, волосатую лапу с когтями, явно принадлежавшую какому-то хищнику.

Один из учёных поднял голову и увидел нас. Глаза за круглыми очками расширились от удивления, он резко выпрямился и широко улыбнулся, демонстрируя зубы, больше похожие на клыки.

— А вот и новый материал для наших изысканий! — радостно воскликнул он так громко, что голос его эхом разнёсся по помещению.

Зловонная вода за моей спиной будто закипела, я обернулся и увидел, как из неё вырываются три твари. Уродливые и неестественные создания выглядели кошмарно: у одного было тело крысы размером с собаку, но голова была человеческой, лысой и с провалившимися глазницами. У второго щупальца росли из спины и хлестали по воздуху, а третий вообще представлял собой месиво из клыков, когтей и слизи.

Все три твари развернулись в нашу сторону и двинулись вперёд, шипя и рыча. Кашкай, загребая руками в зловонной жиже, попытался отплыть назад, но плыть особо было некуда. Яма маленькая, и мы в ловушке.

— Духи! — завопил он в панике. — Духи, помогите!

Я же посмотрел на воду, на ту зловонную жижу, в которой мы плавали, и ощутил её. Каждую каплю и каждую молекулу воды чувствовал так, будто они были частью меня. Я улыбнулся и заставил воду вытолкнуть меня на поверхность. Теперь я стоял на воде, а зловонная жижа стекала с моей одежды.

— Да прольётся кровь, — пробормотал я и резко взмахнул рукой.

Вода взметнулась вверх в виде тысяч крошечных капель, которые моментально превратились в иглы — острые, как бритвы, и быстрые, как пули. Они впились в тела монстров со всех сторон, прошили их насквозь, разрывая на части.

Крысочеловек попытался завизжать, но его голова отделилась от тела прежде, чем он успел издать звук. Щупальца были изрублены в фарш за считанные мгновения, а третья тварь просто взорвалась изнутри, когда вода проникла в неё и расширилась. Кровь, слизь и куски плоти полетели во все стороны, и через три секунды от монстров осталось только кровавое месиво, плавающее в воде.

Я опустил руку, тяжело дыша и чувствуя накатывающее головокружение, а ещё температура подскочила, будто у меня 37.5 градусов и я имею законное основание взять больничный. Использование магии выжимало из меня силы, как из губки, но эффект был впечатляющим настолько, что даже я сам не ожидал такого результата.

Профессиональная оценка показывала, что монстры мертвы, что хорошо, но силы на исходе, что плохо. Учёные в шоке, что хорошо, но один из них тянется к поясу, что очень и очень плохо.

Я перевёл взгляд на того, что свистел секунду назад. Он стоял как вкопанный, глядя на месиво в воде. Второй, постарше и с седой бородой, медленно полез рукой к поясу и достал оттуда пистолет.

Пистолет! Много чего я видел за последний месяц, но огнестрел встречал впервые, хотя Рагнар говорил, что пороховое оружие здесь редкость и работает ненадёжно из-за магических флуктуаций, но всё равно существует. Вот только я не ожидал увидеть его здесь, в руках сумасшедшего учёного в канализации.

Учёный навёл ствол на меня, и палец лёг на курок. А я, не раздумывая, взмахнул рукой, заставив воду подняться из ямы, сформировав в тонкое острое лезвие, которое моментально рвануло вперёд. Учёный даже не успел выстрелить, потому что водяное остриё прошло сквозь его запястье, отсекая кисть, держащую пистолет.

Рука упала на пол, и пистолет выстрелил, когда ударился о камень. Пуля рикошетом ушла в потолок, стрелок зажал культю, из которой кровь хлестала струёй, второй рукой, а после жутко и пронзительно заорал, заполнив воплями весь тоннель. Кровь хлестала между пальцев, заливая грязный халат и пол вокруг.

Его товарищ что помоложе после выстрела побелел, упал на четвереньки и рванул прочь. Он петлял между столами и ящиками, а через секунду и вовсе исчезал в боковом проходе со скоростью испуганного зайца.

— Стартанул как легкоатлет… — пробормотал я, глядя ему вслед.

Профессор — тот, кому я отрезал руку, всё ещё орал и пытался перетянуть культю остатками халата. Кашкай подплыл к берегу, и я помог ему вылезти на сушу. Он поднялся на ноги, отряхиваясь от вонючей жижи, подошёл к столу, схватил с него грязную кастрюлю и со всего размаха врезал профессору по макушке.

Звук был потрясающий, глухой и звонкий одновременно. Учёный захлебнулся криком, глаза закатились, и он рухнул на пол, теряя сознание от удара.

— Духи велели его вырубить, — пояснил Кашкай, опуская кастрюлю. — Очень настойчиво велели.

Я осуждающе покачал головой и подошёл к столу. Кочевник, привязанный к нему, смотрел на меня широко распахнутыми глазами, в которых читался ужас, боль и… надежда, словно я был его последним шансом на спасение. Я вытащил кляп из его рта, и кочевник закашлялся, сплюнув кровь и хрипло выдавил:

— Кто… кто ты?

— Александр, — ответил я, осматривая его руку, вернее, культю и пришитую к ней лапу. Работа была грубая, швы кривые, но вроде держались. Удивительно, как они успели пришить лапу, ведь с тварями я расправился чертовски быстро. — А тебя как зовут? И на кой-чёрт ты решил сделать себе эту уродливую лапищу?

Кочевник болезненно усмехнулся:

— Меня зовут Даур, а лапа… В пустыне ты либо силён, либо мёртв. Я был силён, а потом потерял руку в стычке с песчаным скорпионом. Меня схватили химерологи и решили поэкспериментировать. Подарить новые возможности, так сказать…

Он осёкся, глядя на свою новую конечность.

— Да, весьма паршивый протез тебе достался. Думаю, даже самая страшная портовая шлюха не позволит себя лапать этой лапой за все богатства мира. — Услышав мою шутку, Даур улыбнулся. — Раз уж мы тебя спасли, то может, знаешь безопасное место, где мы могли бы переночевать, поесть и набраться сил? Желательно подальше от города.

Даур кивнул:

— В десяти километрах от Воронежа стоит лагерь моего племени. Будет там ещё двое суток, потом переедем в другое место. Если вы оставите меня в живых… я покажу дорогу.

— Никто тебя и не собирался убивать, — заверил я, начиная отстёгивать ремни, которыми его привязали к столу.

Пока я возился с пряжками, Кашкай уже вовсю рылся в вещах химерологов, вытаскивая склянки, свитки и какие-то инструменты. Он складывал всё в кучу на полу, явно намереваясь прихватить с собой. К слову, химерология под запретом в Песчаной Империи. Но так уж вышло, что законы Империи действуют лишь в городах, а за их пределами такие вот учёные творят всё, что вздумается.

— Что ты делаешь? — спросил я, освободив последний ремень и помогая Дауру сесть.

— Духи велели забрать всё ценное, — ответил Кашкай, не отрываясь от грабежа. — Грабёж нелюдей считается богоугодным делом.

Даур, потирая запястья здоровой рукой, посмотрел на трупы тварей в воде и задумчиво произнес:

— Я бы рекомендовал забрать туши монстров. Их можно продать по весьма приличной цене, особенно те части, что сохранились целыми.

Я посмотрел на зловонную яму и на плавающие там куски.

— И как, по-твоему, мы должны тащить эту мерзость? — спросил я скептически.

Даур кивнул в сторону пыльного рюкзака, валявшегося в углу помещения:

— У меня есть рюкзак. Разделаем туши, заберём самое ценное. Когти, зубы, железы, шкуры. Потом продадим и поделим всё на двоих.

— На троих, — поправил Кашкай, не поднимая головы от своего занятия. — Духи велели делить на троих.

Даур скривился, но кивнул согласно:

— Да, конечно же, делим на троих.

Я посмотрел на этих двоих и задумался. На сумасшедшего шамана с брелоком от машины, который слушает духов, и на кочевника с лапой монстра вместо руки. Потом посмотрел на себя как бы со стороны. Маг Воды, разыскиваемый преступник и обладатель демона в хрустальном глазу.

Профессиональная оценка показывала, что партнёры неадекватные, что было минусом, зато есть выход из города, что являлось плюсом. Грабёж химерологов может принести прибыль, и это тоже плюс, но надо разделывать трупы монстров в канализации, что огромный и жирный минус. Хотя… почему разделывать туши должен именно я?