А ещё здесь были толпы людей, снующих туда-сюда. Крики торговцев. Визг детей. Рёв животных. Город превратился в один огромный рынок. Я направил Васю вперёд. Въехав в этот муравейник, я задохнулся от резких запахов. Да, Василий вонял, как коровья лепёшка на лугу, но рынок пах куда хуже. Аромат пота, специй, животных экскрементов, жареного мяса, дыма и ещё чего-то неопределимо смердевшего. В прошлой жизни я бы зажал нос. Сейчас просто дышал ртом.

Палатки лепились одна к другой. Торговцы зазывали клиентов. Здесь продавали всё: от тканей и оружия до живых петухов и подозрительного мяса на палочках. Я ехал медленно, пробираясь сквозь толпу. Люди расступались неохотно. Сам я вонял не хуже верблюда, так что особой популярностью мы не пользовались.

Обратил внимание на одежду. Все, абсолютно все, были одеты в оттенки песочного. Бежевый. Охристый. Светло-коричневый. Серо-жёлтый. Никаких ярких цветов. Ни красного. Ни синего. Ни зелёного. Рагнар как-то упоминал про это. Первое правило пустыни. Никому не говорить о пустыне. Ха-ха. Конечно же, нет. На самом деле обычным людям разрешено носить только цвет песков. Яркие цвета — привилегия магов и аристократии.

Магов. Да. Про них я тоже кое-что слышал и даже был одним из них. А сегодня я впервые увидел башню. Она возвышалась в центре города. Огромная, уходящая в небо так высоко, что верхушка терялась в дымке. Вся целиком окрашена в алый цвет. Красная башня. Башня магов Огня.

Даже с расстояния в несколько кварталов она выглядела внушительно. Стены, похоже, были из камня, отполированного до блеска. На солнце башня светилась, как гигантский маяк. Или как гигантская свеча. Я не мог оторвать взгляд. В моей прошлой жизни самым высоким зданием, которое я видел вживую, была Останкинская башня. Эта была примерно такой же высоты. Может, даже выше.

Но Останкинская не горела алым пламенем. Метафорически, разумеется. Толпа вдруг заколыхалась. Люди начали расступаться. Быстро. Почти панически. Я повернул голову, высматривая причину волненией, и увидел.

Отряд магов. Человек семь. Может, восемь. Все в алых одеяниях. Длинные балахоны с капюшонами. Ткань выглядела дорогой. Шёлк? Или что-то местное, столь же роскошное. На поясах у каждого висел брелок. Необычный, с кристаллом внутри. Кристаллы светились оранжевым светом, а внутри них бушевало пламя. Живое пламя, заключённое в прозрачный камень.

Маги шли уверенно, дерзко зыркая на всех вокруг. Им не нужно было толкаться, толпа сама расступалась, как Красное море перед Моисеем. Я наблюдал за ними, стараясь запомнить детали. Лица были закрыты капюшонами. Руки в перчатках. Ни сантиметра голой кожи. Только красная ткань да кристаллы на поясах. Весьма удобно. Даже издалека ясно, что с этими гражданами лучше не ссориться.

Как-то Рагнар рассказывал мне про магию. Система была простая и одновременно ограниченная. Маг может контролировать только то, что видит. Точнее, он должен сперва установить визуальный контакт со стихией, и только потом он сможет ею управлять. Маг огня не создаст огненный шар из воздуха. Ему нужен огонь. Реальный горящий огонь. Костёр, факел или кристалл пламени, на худой конец.

Вот для этого эти брелоки и нужны. Постоянный источник элементальной стихии. Увы, маг Воды бесполезен в пустыне. Потому что воды здесь попросту нет. Совсем. Ну, почти. В текущих реалиях я лучше выпью воду, чем потрачу её на дешевые фокусы. Жизнь важнее, чем почесать пузико своему самомнению.

Зато маги Ветра были невероятно полезны, так как в пустыне ветра хватает с избытком. Маг Огня полезен вдвойне, ведь их заклинания невероятно разрушительны. А вот маги Земли… Эти кудесники стали королями этого мира, так как здесь океаны песка. Куда ни посмотри, везде либо песок, либо камни.

Но красные маги тоже были не лыком шиты и занимали одну из лидирующих позиций в пищевой цепи. Отряд прошёл мимо меня, заставив невольно втянуть голову в плечи. Инстинкт сработал на ура. Не привлекать внимания опасных существ — это лучшая из стратегий выживания. Также я делал, когда в конце трудового дня начальник искал, кого бы озадачить сверхурочной работой, за которую, разумеется, никто не заплатит.

Маги не обратили на меня внимания. Обычный оборванец на верблюде. Таких тут сотни. Я выдохнул, когда они скрылись за поворотом, и продолжил пробираться через рынок. Искал что-то похожее на постоялый двор. Или караван-сарай. Или просто место, где можно было бы спешиться, не боясь, что Васю украдут.

Караван-сараи здесь, конечно же, были. Это такие постоялые дворы с местом отдыха для торговых караванов, путешественников и их животных. К сожалению, все они требовали оплаты, а мои десять медяков быстро превратились бы в ноль, учитывая местные расценки.

Я проехал мимо трёх заведений, прицениваясь к услугам. Цены кусались так, что хотелось плакать. За ночлег просили пять медяков. За место для верблюда — ещё три. За воду — два. Итого десять, и я остался бы без гроша.

Профессиональный опыт менеджера подсказывал, что в таких ситуациях нужно искать альтернативные решения. Оптимизация расходов, перераспределение ресурсов, поиск более выгодных предложений. В переводе на простой язык это означало найти место, где можно было бы бесплатно припарковать Васю и переночевать самому, не потратив ни копейки.

Я направил верблюда в сторону жилых зданий, подальше от рыночной суеты. Между девятиэтажками было тише, хотя палатки встречались и здесь. Меньше торговцев, больше жилых шатров. Дети носились между верёвок с бельём, визжа и играя в какие-то свои игры. Женщины сидели у входов в палатки, перебирая крупу или штопая одежду. Мужчины курили что-то вонючее, сидя на корточках в тени навесов.

Обычная жизнь в постапокалиптическом стиле. Я уже начал привыкать к местному колориту, когда Вася вдруг споткнулся обо что-то и чуть не сбросил меня. Я ругнулся, натянул поводья и посмотрел вниз, высматривая, на что именно наступило это проклятое животное.

На песке валялась табличка. Металлическая, покрытая ржавчиной и облупившейся краской, но надпись всё ещё читалась. Выдавленные буквы, оказались знакомы до боли. До дрожи в руках. До остановки сердца.

«Улица Лизюкова д. 31»

Я замер, уставившись на эту табличку так, будто она была миражом, готовым раствориться в любую секунду. Улица Лизюкова. Дом тридцать один. Я знал эту улицу, конечно же знал, потому что жил на ней. В прошлой жизни. В том самом Воронеже, который находился в другой реальности.

Там, где не было песчаных океанов и демонических волков. Там, где я был Александром Сергеевичем Ветровым, сорока трёх лет отроду, менеджером среднего звена, владельцем двухкомнатной квартиры в панельной девятиэтажке.

Именно в этом доме. Улица Лизюкова, тридцать один. Седьмой этаж, двадцать третья квартира. Я помнил каждую деталь. Ипотеку на пятнадцать лет. Ремонт, который делал сам, по выходным, месяца три подряд. Соседку снизу, которая жаловалась на шум. Лифт, который вечно ломался.

Я спрыгнул с верблюда так резко, что чуть не упал, и схватил табличку обеими руками. Металл был раскалённым из-за дневной жары. Ржавчина осыпалась под пальцами. Но надпись оставалась чёткой и до невозможности реальной.

— Как… — прохрипел я, глядя на эти буквы. — Как такое возможно?

Я поднял голову и огляделся, пытаясь сориентироваться. Где дом? Где здание с этим номером? Передо мной возвышалось двухэтажное здание, остальные этажи которого утопали в песке. Серый бетон. Выбитые окна. Покосившиеся балконы. И граффити на стене восьмого этажа. Огромными красными буквами, выведенными краской, которая уже выцвела от времени и солнца, но всё ещё читалась:

«Факел чемпион!»

Я уронил табличку и сделал шаг назад, не отрывая взгляда от надписи. Факел. Воронежский футбольный клуб. Я помнил эту надпись, конечно же помнил, потому что она была на моём доме. Какой-то местный фанат нарисовал её лет десять назад, и управляющая компания так и не удосужилась закрасить. Соседка снизу даже жалобу накатала, но всё без толку.