— Ну, что? Как мы это будем скрывать от людей? Хортон! — посмотрел я на него. — Посидишь под «домашним арестом» пару месяцев, а потом добровольно уедешь на рудники? При этом все нажитое останется твоей семье или вас сейчас вместе со Смарном уведут в камеру, а затем на казнь.

— Какой домашний арест? Трэйн! Они твою жену хотели убить! — воскликнул Барнс.

— Я буду сотрудничать и приму любое ваше решение. Я знал на что шел, — спокойно ответил Ансгар.

— Ты знал, а твой дружок? Ладно у тебя есть понимание ситуации, а вот он вряд ли добровольно начнет сотрудничать, — озвучил свои сомнения Фаунд.

— Я бы его лучше убрал сейчас, но мы все знаем закон. Он давно сидит на психотропных, так что его надо все равно ликвидировать. Заприте его в одиночку и «выверните наизнанку». И сейчас я не в том положении, что-либо предлагать, но его пропажу можно сослать сначала на отпуск, а затем на несчастный случай где-нибудь в горах, где его засыпало лавиной.

— Какого шхана ты говоришь? Я здесь недавно, и не могу понять до сих пор почему меня назначили, но неужели здесь большинство таких как ты! Это немыслимо! Я всегда считал, что командоры — это избранные люди. Честные и готовые на все ради родины! А тут что получается сидят преступники? Если вы думаете, что я буду молчать, вы все ошибаетесь. Получается, что вы тут сидите и покрываете друг друга в преступлениях? — вскочив с места прокричал Барнс. — Йорген, ты пришел одновременно со мной, ты знал куда тебя назначили? И что? Теперь меня вы тоже посадите в камеру, а потом я в отпуске в море утону? — продолжил он, сбавляя обороты и схватившись за голову сел на свое место.

— Барнс, успокойся. Ты не прав. Это не обычная ситуация в этих стенах. А вот свою некомпетентность ты нам показал. Людям нужен решительный, уверенный в себе командор. Глядя на нас у любого человека, должно сложиться впечатление, что его страна в надежных руках и он сам в безопасности. Ты молод и импульсивен…

— Фаунд, давай, ты лекцию подрастающему поколению потом прочитаешь, Смарн сейчас очнется, — громко сказал Ансгар и посмотрел на зашевелившегося бывшего коллегу.

— Я поддерживаю предложение Ансгара, вызываю своих парней, они умеют у меня работать незаметно, — вдруг сказал Вильос и поднес смарт к уху. Через четыре минуты зашли два парня в медицинских комбинезонах, подняли Смарна и унесли в закрытый сектор на цокольном этаже.

Про то что у Вильоса имеется охранная контора знали все. Он ее и не скрывал. Она была официально оформлена на его сына, но он сам всем занимался. Как только за ними закрылась дверь, в зале воцарилась тишина. Никто ничего не хотел больше говорить.

— Ансгар, кто у тебя есть на примете на твою должность? — спросил я.

— Бишек, но он не согласится. Вам его еще уговаривать придется. Он слишком честный и порядочный, — усмехнувшись ответил он, глядя на Барнса.

— Предлагаю, устроить перерыв и собраться после обеда, — со вздохом сказал Орм и тяжело встав отправился на выход.

Я вернулся к себе и сразу же позвонил Кире. Смарт был выключен, тогда я набрал Ингрид. Спросил, где моя жена и она подозрительно весело ответила, что во внутреннем дворе и больше ничего не сказав понесла ей его. А после того, как я узнал про то, что Кира умудрилась полежать на обработанной траве, отправил ее в душ, а сам напомнил Ингрид, чтобы лучше следила за ней, напомнив ей о особенности моей жены.

— Ингрид! Она же как ребенок, она абсолютно не знает как устроен мир. Если тебе кажется что-либо обычным, то она об этом просто не догадывается.

Отложив смарт, я прикрыл глаза и улыбнулся. «Ребенок». Додумался же сказать такое! Не совсем удачное сравнение, потому что я вспомнил как ночью любил ее и как она страстно отвечала. Она смело целовала меня и гладила, изучая мое тело, а я просто млел от ее прикосновений. Я ожидал, что она будет стесняться и, как всегда, смеяться и переводить все в шутку, но в ее глазах я видел только страсть и дикое возбуждение. А как же удивила она меня утром, когда залезла на меня требуя «добавки». Еле дождался вечера, чтобы снова увидеть ее и затащить в кровать. Но до вечера мне выносили мозги все кому не лень, а зайдя на порог собственного дома мне позвонил отец. Какого шхана ему надо? Почти тридцать лет моей жизни я не слышал его голос так часто как за эту неделю, он звонит теперь каждый день и просит разрешения приехать повидаться со мной и познакомиться с Кирой. Я и так был не в настроении, потому что Тиза привезла с собой огромную кучу платьев для нашей с Кирой фотосессии и всю дорогу бухтела какой завтра будет сложный день, а когда мы вышли из авто нас ждал курьер с еще такой же горой платьев. Поэтому сорвавшись на отца, высказал все что думал о нем, как вдруг увидел на лестнице притаившуюся Киру. Сразу весь гнев улетучился, и я позвал ее. На ужине Тиза была странно задумчивой. Глядя на Киру, она сказала, что если завтра волдыри не пройдут к часу дня, то все отменит. Трэнк Полди вел себя раскрепощенно и в общем показал себя неплохим парнем. Ард приехал поздно вечером и поведал мне не совсем приятные известия. В городе все обсуждают нашу церемонию, но это и так понятно, а вот то, что объявились последователи Чернобога, это было плохо. Тилл мне раза три говорил, что храмовники рвутся ко мне на прием. Как хорошо, что завтра выходной и я могу провести весь день с Кирой, только придется часа четыре вытерпеть фотосессию и сводить ее на концерт. Узнав про него, она оживилась и выказала свое желание обязательно на него сходить, хотя я не разделял ее радости, она просто не знает, что ее ожидает.

Как только мы пришли в свою комнату я начал ее раздевать, а она не уступала мне и тоже стала расстегивать мне рубашку, глаза горели в предвкушении, и она часто облизывала свои соблазнительные губы, сняв с нее платье я увидел на ее шее мамино кольцо. Она подвесила его на простую веревочку и мне стало стыдно, что я не подарил ей цепочку. Я совсем забыл о своем обещании, поэтому подняв ее на руки я понес в кровать и прося прощения, шептал свои оправдания, что пока не могу уделить ей больше внимания из-за огромного количества работы и информации, которую мне надо срочно направить в нужное русло. Целуя все ее тело, я обещал исправиться, но Кира ответила, что ей ничего не нужно, кроме меня. И это было так приятно, потому что все мои женщины сначала брали от меня все что им требовалось, и лишь потом только думали обо мне и моих желаниях.

Проснувшись утром, я прижал к себе посильнее мирно спящую жену. Я каждый раз, когда называю ее этим словом чувствую некую эйфорию. Разглядывая ее лицо, я понял, что фотосессии нам не избежать, потому что оно было без единого пятнышка, а вот на шее были синяки, странно, вечером их точно не было, и веревочки с кольцом я не обнаружил. Наверное, развязалась и где-то в кровати нужно поискать. С Тизой мы договорились созвониться в девять, и если все будет в силе, то она прибудет к одиннадцати, так как первая часть наших с Кирой страданий пройдет у нас дома. Известный фотограф Фран какой-то там приедет в час дня. Будет несколько фотографий дома, а затем едем дальше. Вздохнув, я поцеловал Киру и тем самым случайно разбудил ее.

— Мне снилась мама. Она оказывается хотела покончить с собой, когда я была маленькая. Позвони Вильосу, спроси пожалуйста, когда мы сможем к ней слетать, — хрипло ото сна сказала она и поцеловав меня в ключицу уткнулась лбом мне в грудь, крепко обнимая.

— У меня такое впечатление, что она не по собственной воле является любовницей Вильоса, и вряд ли она сумасшедшая. Он бы не навещал ее так часто, — задумчиво сказал я.

— Я тоже так думаю. После этого воспоминания у меня совсем нет настроения, можно я понаглею и пока не приедет Тиза, я не буду выходить из комнаты?

— Тебе можно все, но в час приедет фотограф. У тебя на лице ничего не осталось.

— Я знаю, я вставала ночью. Сегодня у меня было много снов, — грустно сказала она и прикоснулась губами к моей коже.

— Я могу поднять тебе настроение одним проверенным способом, — шепнул я, и тогда она отодвинулась от меня и глядя в глаза спросила: