Оказывается, он сорвал фиалку специально для меня. От такой, казалось бы, мелочи мне стало так приятно, что я растерялась и высунула руку из пледа, принимая подарок.

— Он знал ещё тогда? Это невозможно, — засомневалась я, продолжая рассматривать так сильно изменившуюся внешность мужчины.

Онгон слегка улыбнулся и показал мне на безымянном пальце бледно-розовый узор с завитком в виде кольца. Точно такой же появился у Самала после нашей первой ночи. «Значит, я сама отметила и этого мужчину», — вздохнула я, припоминая, что сказал мне напоследок Эдан. Вот, значит, какой подарок он для меня приготовил, от которого я точно не смогу отказаться.

— Ты голодный? — спросила я, поднимаясь с кресла.

Онгон кивнул, и я пригласила его в дом. Он с интересом осматривал моё жилище, а я не торопилась снимать плед с плеч. Почему-то не хотелось показывать ему свой живот. Указав на дверь ванной комнаты, я отправилась разогревать обед. Как только он скрылся за дверью, я скинула плед и принялась выставлять тарелки на стол. Хорошо, что вчера у меня в гостях была Салли, и мы, за разговором, не заметили, как наготовили: первое, второе и даже пирог яблочный имелся. По звукам льющейся воды я поняла, что он одним мытьём рук не ограничился. «На что он рассчитывает?» — хихикнула я, садясь за стол. Платье на мне было свободное, и в сидячем положении совсем не заметно живота. Щёки бы ещё не выдавали моих лишних килограммов.

В ожидании мужчины я немного нервничала, не зная, о чём с ним можно говорить, но было невероятно приятно его увидеть. Особенно грела мысль о том, что он, несмотря ни на что, ко мне пришёл, когда мог жить свободно где угодно. А потом вспомнила узор и огорчилась. Нет. Это не он пришёл, это снова моя магия заставила это сделать. «Ладно, накормлю, потом пусть отдохнёт, затем я сниму свою отметку и отправлю восвояси», — подумала я, наблюдая за тем, как образец мужской привлекательности идёт ко мне в одном полотенце на бёдрах. Ох, если бы не моя беременность, то после пункта «отдохнёт» автоматически появился пункт «секс», а потом уже снятие отметки и прощание.

— В шкафу есть чистая мужская одежда, — произнесла я, указав рукой на спальню.

Онгон замер и посмотрел в сторону прихожей, на полку с моей обувью, и, не обнаружив мужской, продолжил свой путь. Жадно разглядывая моё лицо, он сел напротив меня и взял ложку. Я подвинула поближе к нему тарелку с супом и тоже откровенно изучала уставшего мужчину. Как же было непривычно видеть его без его длинных волос. Да и кожа, что на лице, что на руках, загорелая и обветренная, и не такая идеальная, как раньше.

— Почему свёл шрам? — спросила я, стараясь не смотреть на его соблазнительный торс.

— Слишком примечательным он был, как и волосы. Я бы раньше пришёл, но Эдан закинул меня в Микай. Я без его магии не могу теперь перемещаться. А там, где я оказался, вообще было нереально раздобыть портальный камень. Пришлось сначала заработать на еду, потом на билет до Тонивии, потом снова работать разнорабочим, скрывая свой дар, чтобы купить портальный камень, потому что я не мог обратиться ни к кому из знакомых, иначе меня сразу бы обнаружили. Я, оказывается, до сих пор в розыске, представляешь. А затем я хотел переместиться сразу к тебе, но оказался на краю твоей границы. Я шёл пешком почти два дня.

— Мне жаль, что из-за меня тебе пришлось всё это пережить. Давай я уберу узор, и ты будешь свободен. Прости, пожалуйста, я не хотела тебя отмечать, — проговорила я, потянувшись к его руке, но он убрал её под стол.

— Ты думаешь, что я пришёл к тебе только из-за него?

Я кивнула.

— Ошибаешься. Но если тебе будет спокойнее, то убирай, — вдруг вытянул он руку.

Я тут же начертила руну и прикоснулась к пальцу, но ничего не произошло. Он как был бледно-розовым, так и остался. Я в изумлении посмотрела на улыбающегося мужчину, и он обхватил мои пальцы, крепко сжимая.

— Я скучал. Только мысли о тебе заставляли меня работать на самых грязных работах и идти к своей цели.

Я не знала, что ответить. Это признание меня ошеломило. Скрывать живот теперь не было смысла. Он должен знать, чтобы ни на что не надеялся. Продолжая смотреть в невероятно завораживающие глаза, я осторожно высвободила свои пальцы и медленно встала на ноги. Онгон не ожидал такого, точно, потому что улыбка сразу же исчезла с этого красивого лица.

— Какой срок? — спросил он, поднимая взгляд.

— Седьмой месяц пошёл, — ответила я, наблюдая, как он пытается что-то подсчитать. — Ребёнок не твой, — пришлось признаться.

— Уверена?

— Уверена.

— Будет мой, — невозмутимо ответил он и зачерпнул ложкой суп.

Такой ответ меня рассмешил, и я, улыбнувшись, села обратно.

Зима на юге замечательная: мягкий климат, солнечно, тепло. Снег выпадал несколько раз и через день уже таял. Я постоянно радуюсь тому, что нет необходимости часто топить печь и мёрзнуть. Онгон тоже меня ежесекундно радует: готовит завтраки, прибирается, окружает всевозможной заботой. Алек познакомил его с жителями поселения и теперь он периодически ездит к ним помогать, если попросят. Мой оборотень только в первый день немного порычал на него, а так они быстро нашли общий язык, и Алек смирился с тем, что я, распутная беременная женщина, изменяю мужу с Хранителем Огненного Камня. С моим огромным животом я очень стеснялась при Онгоне даже переодеваться, но этот невероятный мужчина своей любовью и терпением всё же умудрился соблазнить меня и уложить в постель.

Жить в своём доме — это значит постоянно что-то делать. Я чувствую себя недееспособной лентяйкой. Я не могу ни обуться, чтобы выйти на улицу и чем-то помочь, ни прибраться, потому что очень быстро устаю. Зато я могу целыми днями спать, в то время как Онгон занимается абсолютно всеми делами: то почистит снег, то подремонтирует водосток, то в гараже чем-то займётся, а затем придёт и ляжет ко мне. Он у меня, оказывается, очень интересный рассказчик. Я обожаю его слушать и просто быть рядом. После нашей близости у него начал расти узор. Он заполонил уже все его пальцы и тыльную сторону ладони. В поселении мой общительный мужчина познакомился с ребятами, с которыми теперь тренируется, и после таких тренировок он, ходячий тестостерон, сразу тащит меня в кровать. Очень нежно и аккуратно старается в первую очередь доставить удовольствие мне, чем ещё больше влюбляет в себя.

Вечера мы проводим в основном вдвоём, а днём к нам иногда прибегает молодняк из поселения. Им интересно с нами, потому что Онгон развлекает их при помощи своего дара, а я могу показать фокусы с мелкими грызунами и птицами. Алек теперь спокоен за меня, но всё равно несколько раз в неделю приходит проведывать. Периодически я проверяю всех своих отмеченных и поправляю им здоровье. Особенно часто приходится лечить архимагов. Не знаю, что там у них происходит, но бывает, среди ночи я просыпаюсь от резкой боли на каком-нибудь участке рисунка. Закрыв глаза, я вижу, как обычно яркая аура кого-то из них стремительно тускнеет, и мне приходится сразу же тратить на них свой резерв. Малышка в эти моменты активно начинает пинаться, выказывая своё недовольство. Ещё не родилась, а уже проявляется отцовский эгоистичный характер. Ей тоже нужно, чтобы я была только её и ни с кем не делилась своей магией. Когда я об этом говорю вслух, Онгон смеётся, гладит живот и шепчет ребёнку, чтобы она меня не слушала.

Вот настал день появления на свет маленькой царевны. Во второй спальне мы организовали родильный зал, и с самого утра к нам прибыла Салли с сестрой. Хоть я и знала прекрасно сам процесс и не один раз принимала роды, но чувствовать это на себе — совершенно другое. Хотелось не просто кричать, хотелось орать во всё горло, но я терпела, как могла, зная, что криком себе не помогу, и Онгона, которого я выгнала из комнаты, не хотелось пугать. Мне было его даже немного жаль. Он, бедный, не находил себе места и периодически заглядывал, заставляя Салли ругаться. Она была категорически против нахождения мужчины в стерильной зоне. А Мила, наоборот, хвалила его, ставя в пример: