— Господин Хаас! Как я рад вас видеть! — воскликнул он, и тут же, увидев мою спутницу, склонил голову. — Прошу, проходите, — добавил он, открывая дверь шире.

— Рад тебя видеть. Это моя коллега Ламис Рамо. Лами, — Давли Савар — друг нашей семьи и по совместительству дворецкий архимага Гайлиса, — представил я их друг другу и успел заметить, как она удивилась услышанному.

По пути сюда мне пришлось рассказать ей вкратце об этом деле. Имен я не называл, и по вытянувшемуся лицу понял, что зря умолчал. Расстегивая куртку, я краем глаза увидел появившуюся из коридора Авду.

— Мы в столице по делам. Утром уже отбываем. Вот решил наведаться к вам. Надеюсь, Омида нет в столице? Авда, добрый вечер, — добродушно сказал я, надевая предложенные тапочки.

— Приятно познакомиться, госпожа Рамо. Но вы сегодня имеете честь познакомиться ещё и с хозяином этого дома, господин Гайлис младший сейчас здесь, — громко произнес он, а затем, приблизившись ко мне, прошептал: «Надо поговорить наедине».

— Замечательно! Авда, проводи, пожалуйста, Лами освежиться, — так же громко сказал я, давая понять, что готов послушать о новых выходках избалованного сына архимага.

Как я и думал, Омид приволок девчонку сюда, но через день она исчезла. Никто не видел, как она ушла. Омид кинулся на её поиски, но безрезультатно.

— Мы вообще в недоумении, откуда он её взял и зачем она ему была нужна. Такая странная, но мы с Авдой думаем, что она сама не могла уйти. Либо Омид её куда-то переместил порталом, либо кто-то забрал её прямо из комнаты, — прошептал Давли, открывая передо мной дверь кабинета.

В комнате был полумрак. Из освещения горел только огонь в камине. Омид сидел в кресле с бутылкой какого-то алкоголя.

— Господин, к вам господин Тэун, — громко сказал Давли и, подождав, когда я войду, плотно закрыл за мной дверь.

— Я тут проездом и решил тебя навестить. Отчего не весел? — спросил я, подходя ближе и устраиваясь в кресло напротив.

— Я идиот, — пьяно ответил он.

— Даже не представляю, что ты успел отмочить, — сказал я и, потянувшись, забрал из его рук, как оказалось, креплёное вино.

— Я убил её, — прошептал он и вцепился обеими руками себе в волосы.

От этого признания я напрягся.

— О ком речь? — всё же спросил я, посмотрев на этикетку бутылки.

— Ашу! Её нет. Её нигде нет, — вдруг вскричал он и, подскочив на ноги, пошатнулся.

— Объясни нормально, — повысил я голос.

— Я оставил её дома и приказал Давли за ней следить, но она исчезла. Я проверил артефактом, срабатывал ли в доме портальный камень, но всплеска не было, а это значит, что она сама ушла! Раздетая! На мороз! Когда я вернулся и узнал, что её нет, обратился к поисковику. Тот двадцать минут её искал и не нашёл! Ты знаешь, что это значит? Она мертва! Замерзла или попала под машину! Она ведь из леса! Ничего не знает о жизни в городе! Я погубил её!

— Но тогда тело должны были увезти в морг, ты там искал?

— Мне обещали сообщить…

— Зачем ты её сюда притащил? Ты знаешь, что тебя может ждать за похищение человека?

— Я её не похищал! Она была в гостях!

— А отчего же сбежала?

Омид опять схватился за голову, подошёл к стене и стукнулся лбом пару раз. Можно было подумать, что он её куда-то перепрятал, но он был плохой актёр и не смог бы так хорошо притворяться. Значит, она и вправду сбежала.

— Если бы была мертва, то поисковик бы так и сказал. Может, к слабому магу ты обращался? Дай её вещь. Со мной приехал первоклассный поисковик, пусть тоже попробует свои силы, — тихо сказал я, поднимаясь с кресла.

Омид отшатнулся от стены, обошёл кресло и, резко наклонившись, поднял с пола шкуру. Я непонимающе посмотрел на шатающегося Омида, а тот, подойдя ближе, попытался отдать её мне. При таком слабом освещении я не сразу разглядел в этой замызганной медвежьей шкуре шубу замарашки.

— Я велел спрятать всю тёплую одежду в надежде, что она не выйдет на улицу, но я просто дурак. Надо было снова закрыть её в комнате.

— Так всё-таки ты её запирал… Мне придётся рассказать твоему отцу, вдруг это всплывёт, так пусть он будет готов принять меры.

— Не говори ему, я сам…

Выхватив из его рук шубу, я быстрым шагом пошёл вниз. Авда в гостиной развлекала Лами разговорами, или наоборот — Лами развлекала Авду. Они быстро нашли общий язык и делились между собой рецептами каких-то блюд.

— Ламис, девочки тут нет. Посмотри, может, сможешь найти, — сказал я, протягивая шубу.

Авда заметно заволновалась, но ничего не сказала, в то время как Лами, взявшись за воротник замусоленной шубы, закрыла глаза. Подняв одну руку, она стала крутить ладонью в разные стороны, а затем подняла вверх и вторую. По нахмуренным бровям я понял, что она тоже её не видит.

— Я вижу, кто шил эту шубу. Вижу даже, кто надевал её несколько раз, но кто в ней сюда пришёл — нет, — удивлённо сказала она и открыла глаза.

— Остались ещё носки. Она точно в них была, — воскликнула Авда и побежала на второй этаж.

Мы с Лами переглянулись, и я быстро поведал ей о том, что девочка умудрилась сбежать. Через пару минут к нам спустился шатающийся Омид. Я, как положено, представил ему Лами, но тот только махнул рукой и развалился на диване. Лами удивлённо подняла бровь, но промолчала. Вскоре Авда вернулась, и история с поиском повторилась. Лами увидела жену Юрта Каулиньша, вяжущую эти носки, и уже как Авда подняла их с пола в этом доме. Посидев в полном молчании, мы осмысливали произошедшее. Еще никогда такого не было, чтобы поисковик не видел человека. Давли с Авдой, поглядев на заснувшего хозяина на диване, синхронно кивнули друг другу и, подхватив его под руки, утащили в спальню, а мы с Лами наконец остались вдвоём. На журнальном столике оставались угощения, принесённые Авдой, и я принялся их уплетать, запивая холодным чаем. Лами задумчиво смотрела на шубу и была явно озадачена своими видениями.

— У тебя дар не такой, как у других поисковиков, — сказал я, ставя пустую чашку на столик.

— Редко кто видит то, что вижу я, но это мой секрет, — тихо ответила она и, опомнившись, посмотрела на меня.

— Теперь его знаю я. Парень твой об этом тоже знает?

Лами нахмурилась, и я решил, что она не захочет о нём говорить, но она вдруг неожиданно выдала:

— Нет у меня парня. Опять же, благодаря моему дару. Я вижу то, что не должна знать о людях, и мне еще не довелось встретить того, с кем бы я хотела построить серьезные отношения.

— Даже так! В свои двадцать четыре ты ещё девственница? — воскликнул я и, не без удовольствия, стал наблюдать, как начинают краснеть её прелестные ушки. Удивительно! Впервые вижу, как краснеют не щёки, а именно кончики ушей! — Можешь не отвечать, в постель тебя всё равно не потащу, — пришлось сказать мне, придав голосу скучающий тон.

— Да, я помню, что я не в твоём вкусе. Я, кстати, видела предмет твоего воздыхания. Нравятся смуглые веснушчатые подростки? Такая круглолицая… пожалуй, миленькая, и даже крупный нос её не портит…

— О чём ты? — насторожился я.

— Когда я уснула в машине рядом с тобой, я видела твои мысли. Или это были твои сны? Не знаю. Я не контролирую это и не могу сказать, когда такое может повториться. Да и довольно редко со мной такое бывает. Короче, я видела, о ком ты сохнешь, — ехидно проговорила она и криво улыбнулась.

— И что ты видела? Можно поподробнее? — попросил я, внутренне подобравшись.

Что-то мне не понравилось в её словах про внешность той девушки. Из всех моих женщин, да и вообще из всего моего окружения в последнее время только одна подходила под это описание. И я бы не сказал, что тогда в машине я думал о ней.

— Молоденькая девушка с тёмно-рыжими волнистыми волосами, замотанными на затылке. Тёмные глаза, веснушки по всему лицу… Шрамы на шее… — перечисляла Лами, прикрыв глаза.

— Что за шрамы? — перебил я.

— Похоже, от ожогов. Тебе, наверное, лучше знать, — пожала она плечами.

— Я не знаю, почему ты увидела именно её, когда могла увидеть кого угодно, но по описанию это именно та девочка, которую мы ищем.