— Совсем не нравится. Я категорически не приемлю самоубийства, как и убийства тоже, — буркнул я и, встав с дивана, принялся заваривать чай и резать бутерброды.

— Не нравится значит? — захихикал Савков. — Тогда вот тебе ещё один материал. В 1926 году в «Нашей газете» вышла статья журналиста Рязанцева под названием — «Пионеры ловят Лешего». Сие происшествие началось с того, что один милиционер в густом тумане Велесова оврага встретил «заросшего шерстью дикаря» в 2,5 метра ростом и, очевидно от страха, выпалил в него все, что было в обойме пистолета. Однако! — старший лейтенант многозначительно поднял указательный палец в верх. — Пистолетные пули мохнатому не причинили вреда. Он словно призрак растворился в воздухе. К поиску необычного гостя подключились местные школьники, пионеры, и произвели собственное следственное дознание. Правда следов «дикаря» обнаружить им так и не удалось.

— Ну и слава Богу, — усмехнулся я. — Не хватало ещё, чтобы 2,5-метровый гигант порвал кого-нибудь из пионеров, октябрят или комсомольцев.

— То есть ты не улавливаешь связь? — вышел из себя Савков. — Там крестьяне встретили обросших шерстью людей, а тут леший сам пришёл к нам в гости!

— Допустим улавливаю? — проворчал я, размазав плавленый сырок на кусок хлеба. — Однако у нас пропали три конкретные девушки, которые не имеют никакого отношения ни к лешим, ни к крестьянам, ни к пионерской организации.

— А что ты скажешь по поводу конных всадников хана Девлет-Гирея⁈ — заверещал Савков. — Как известно Девлет-Гирей шёл на Москву, но был разбит! Эти всадники всего на несколько часов спрятались в Велесовом овраге, а вылезли наружу спустя 50 лет! Какого⁈

От крика нашего юного «главнокомандующего» проснулся кот Парацельс и с испугу спрятался под диван.

— Слушай, Савков, ты мне тут кота не нервируй! — рявкнул я. — Давайте разбираться спокойно.

Далее я открыл одну за другой все три папки, оставленные товарищем Тикунов. И снова убедился, что чудеса Велесова оврага в данном конкретном случае ни при чём. Девушки на фотографиях и их текстовое описание во многом совпадали: возраст — от 20 до 23 лёт; рост — от 155 до 160 см; телосложение среднее.

— Один типаж, товарищ Савков, — я ткнул пальцем в последнюю пропавшую девушку из деревни Дьяково, гражданку Екатерину Карасёву.

— Да, но я хочу заметить, что именно гражданку Карасёву видел реставратор Коломенского музея, гражданин Потапов, — с жаром прошептал наш юный начальник. — В своих показаниях он утверждал, что Карасёва вошла в туманную дымку и больше не появилась.

— С какого расстояния твой Потапов видел туманную дымку и гражданку Карасёву? — спросил я.

— Издалека, — ответила мне Варвара. — А издалека может показаться всё что угодно. К тому же подобные чудесные истории про лешего и Девлет-Гирея в близлежащих сёлах и деревнях передаются из уст в уста. Ещё в овраге находятся два волшебных камня — Дивий и Гусиный. По слухам Дивий помогает при женских проблемах, а Гусиный при мужских. Вот Потапов и связал пропажу девушки, туман и местные легенды воедино. Богдан прав — это криминал.

Знахарка уверенно встала на мою сторону. Поэтому Савков ещё пару минут молча полистал вырезки из старых газет, повздыхал и тоже согласился с моей версией.

— Что будем делать, товарищи? — обречённо пискнул он. — Вадима Степановича Тикунова вряд ли устроит такой вывод. Ему нужен результат.

— Есть одна идея, товарищи экстрасенсы, — хитро улыбнулся я и, сделав один глоток горячего чая, откусил большой кусок бутерброда с плавленым сыром.

Вечером того же 20-го февраля в Коломенском музее-заповеднике появился ещё один реставратор. Он был высокого роста, худого телосложения, носил смешные круглые очки и обладал невероятной косорукостью. Так часть краски, что выдали ему для дверей и перил церкви, он умудрился намазать на свой свитер, а так же на руки и лицо. Поэтому его наставник, опытный реставратор Семён Потапов, потребовал, чтобы нерадивый «специалист» больше ни к чему не прикасался.

— От тебя, студент, даже при простой покраске толку нет, — прошипел я, заскочив в церковь Вознесения Господня и увидев перемазанного командира нашего спецотряда.

В отличие от Савкова я в тот же день устроился в музей-заповедник водителем. Водительское удостоверение у меня имелось и в данную минуту на полуторке я притаранил к церкви строительные материалы для побелки и штукатурных работ. Хотя, с другой стороны, я и товарищ старший лейтенант в перепачканных и извозюканных строительных робах теперь нисколечко не напоминали подозрительных сотрудников аналитического отдела КГБ.

— И долго вы здесь ещё пробудете? — настороженно поинтересовался Семён Потапов, так как мы устроились сюда вместо его опытных и проверенных коллег.

— Столько сколько потребуется, гражданин реставратор, — чётким строгим голосом ответил я. — Между прочим я достал двадцать мешков штукатурки, которую вам обещали ещё месяц назад. И надеюсь, что мне за это на том свете зачтётся, — буркнул я и окинул взглядом обветшалые стены храма.

Вообще надо сказать, что Коломенский музей-заповедник нисколечко не напоминал себя самого из нулевых годов грядущего века. По сути, почти все здания в этом Коломенском парке находились в плачевном обветшалом виде. А ведь когда-то давно, со времён Ивана Калиты, это была летняя резиденция русских царей. Здесь строили себе деревянные дворцы Василий Третий, Михаил Фёдорович, Алексей Михайлович, Екатерина Великая и Александр Первый. Кстати, Василий Третий заложил и эту самую церковь Вознесения Господня, где мы сейчас находились.

Кроме того, вокруг бывшей летней резиденции русских царей раскинулся большой частный сектор, который был представлен селом Коломенское и селом Дьяково. Ближе к Олимпиаде 80 этот частный сектор полностью ликвидируют. Какие-то дома по-варварски сожгут, какие-то разберут и перевезут на дачу, а взамен здесь выстроят типичные железобетонные новостройки.

— Теперь, коллеги, взяли по шурому мешки и перенесли их сюда под крышу, им на улице в машине делать нечего, — улыбнулся я и, посмотрев на наручные часы, прикинул, что где-то через час селяне закончат работу и пойдут по домам. Поэтому и мы должны с работой закругляться.

— А чё ты раскомандовался? — пропищал Савков.

— Идея моя, значит операцией командую я, уяснил? — усмехнулся я и первым пошёл таскать 30-килограмовые мешки.

А спустя 50 минут вся наша троица «вольных реставраторов» направилась в местное увеселительное заведение, которое я обозвал простым и понятным словом — рюмочная. Правда щепетильный Семён Потапов утверждал, что местный сельский кабак называется — чайной. Хотя как по мне то, если в заведении вместо чая заказывают пиво, водку и вино, значит это всё-таки рюмочная, а не пирожковая, не пельменная и уж тем более не чайная.

— Теперь слушай мою команду, — тихим голосом произнёс я, пока мы шли по узкой дорожке заснеженного парка. — Вы, Семён, и ты, Савков, берёте кружки с пивом и разбавляете его вот этим, — я вынул из кармана телогрейки шкалик с прозрачной жидкостью. — Здесь вместо водки простая вода. Но выглядеть вы должны как два сильно пьяных человека.

— Зачем? — перебил меня Семён Потапов, который, кстати, являлся свидетелем пропажи последней девушки.

— Не зачем, а просто сделайте как я говорю, — рыкнул я. — Далее вы заводите пьяный спор. Один утверждает, что девушка пропала чудесным образом, растворившись в тумане. А другой говорит, что её кое-кто похитил. И что этого кое-кого получилось рассмотреть в лицо. И не сегодня, так завтра об этом узнает милиция. — На этих словах я ткнул пальцем в Савкова. — И спор ваш должны услышать другие посетители кабака. Ясно?

— А можно я добавлю про хана Девлет-Гирея и про лешего? — усмехнулся Потапов, догадавшись о сути моей задумки.

— Можно, — кивнул я.

И тут вновь заупрямился товарищ старший лейтенант, который сначала отказывался надевать на себя бронежилет, а затем брать табельное оружие. Кстати, мне табельное оружие так и не выдали. Вместо этого мне вручили наручники и сказали: «береги их, сынок, пуще глаза».