— Богданчик, давай поменяемся, — смущённо буркнула она. — Я здесь подежурю, а ты иди в столовую.

В зале столовой в эти минуты зазвучал вальс «Синий платочек». Возможно, молодые парни-космонавты и хотели бы что-то посовременней, но за дисциплину в городке отвечал очень серьёзный человек — Николай Петрович Каманин. Боевой лётчик старой формации, герой полярник, который в 30-е годы вызволял челюскинцев из ледяного плена. Поэтому о твистах, рок-н-роллах и о прочих бугах-вугах здесь даже не заикались. Я заглянул в зал нашей столовой и моментально догадался, что смутило знахарку.

— Холостые летчики-налётчики пристают? — усмехнулся я и тут же осёкся, так как из холостяков в зале находился только скромняга Андриян Николаев. Да и тот в данную секунду беседовал с Валентиной Терешковой. Неужели к Варваре проявил интерес кто-то из женатиков?

— Не болтай ерунды, — прорычала на меня ещё одна «командирша».

— Приказ понял, захожу на дежурство в столовку, — снова козырнул я. — А ты загляни пожалуйста в спортзал. Я до него не дошёл.

— Думаешь, в нём есть к чему присмотреться? — насторожилась знахарка.

— Этой ночью там баскетбольный мяч каким-то чудом прыгал по паркету, — шепнул я и пошёл смотреть на вальсы, польки и фокстроты.

Здесь на импровизированной танцевальной площадке кружилось два десятка пар, а из колонок раздавался звонкий голос Клавдии Шульженко:

Сколько заветных платочков

Носим в шинелях с собой?

Нежные речи,

Девичьи плечи

Помним в страде боевой…

Я же обошёл веселящийся народ по периметру и прижался спиной к стене ровно посередине столовой. И теперь с левой стороны от меня находились столики, где пили чай с выпечкой Королёв с супругой, Каманин, Карпов, Мессинг и ещё несколько человек постарше. А по правую сторону танцевали те, кто помоложе.

— Скучаешь? — пихнул меня в бок неунывающий Юрий Гагарин.

— Несу службу на боевом посту, — улыбнулся я, показав бутылку со святой водой. — Бдю в оба глаза, чтобы даже волосок не упал с ваших драгоценных голов.

— Смешно, — захихикал первый советский космонавт. — Тут такое дело, в следующее воскресенье в Лужниках состоятся матчи баскетбольного чемпионата СССР. Московское «Динамо» будет играть против «Динамо» Тбилиси, а ЦСКА встретится с киевским СКИФом. Мы с мужиками идём. Хочешь с нами? Хоть посмотрим, как играют настоящие мастера.

— Если начальство не будет возражать, то я пойду, — задумчиво пробормотал я и уставился на потолок.

Точнее говоря на то, что висело под потолком нашей столовой. Эта странная кракозябра, чем-то смутно напоминала большую метровую медузу. Правда она состояла из мельчайших крупинок тёмно-серого цвета и её вполне можно было принять за дымное облачко.

— Юрий Алексеевич, ты это под потолком видишь? — спросил я Гагарина.

— Лампу что ли? — усмехнулся он. — Отдыхай Богдан. Расслабься. А ещё лучше познакомься с хорошей девушкой.

— Какая девушка? — пролепетал я, так как кракозябра медленно поплыла по воздуху в сторону столика, где сидели Сергей Королёв и Николай Каманин.

Я же, сжав покрепче в руках бутылку из-под молока, незамедлительно пошагал в ту же сторону. «Твою налево, — пробормотал я себе под нос. — Это же сейчас будет самый настоящий скандал, если бросить бутылку со святой водой прямо в кракозябру. Слухи враз по Москве поползут, что в Звёздном городке нечисто». А странная медуза тем временем остановилась над нашим генеральным и гениальным конструктором, и её точно никто не видел. Даже Мессинг, который сидел я трёх метрах от столика Королёва.

— Твою налево, — прошептал я.

Как вдруг кракозябра метнулась в тело Николая Каманина. Она вошла в него через затылок, а Николай Петрович в эту секунду потянулся за какой-то выпечкой, что лежала в хрустальной вазочке.

— Ыыыыыы, — захрипел Каманин и, схватившись за сердце, рухнул на стол.

— Что с вами, Николай Петрович? — Королёв приподнял своего коллегу в вертикальное положение. И все, кто был рядом увидели, что лицо Каманина постепенно синеет.

«Получи!» — мысленно проорал я и тряхнул бутылкой так, чтобы святая вода вылетела наружу через отверстия, проделанные мной в крышечке из фольги. Тоненькие струйки попали на лицо Каманина. Сергей Королёв с изумлением уставился на меня, дескать что я творю, всё ли у меня в порядке с головой? Его супруга тоже уставилась на меня с широко раскрытыми глазами. А Вольф Мессинг буквально заорал, как резанный:

— Крутов, ты с ума сошёл⁈ Я буду жаловаться на самый верх!

Я же ещё раз прыснул святой водой в лицо Николаю Петровичу. И кракозябра пулей выскочила из тела командира первого отряда космонавтов и усвистала под потолок. Каманин облегчённо задышал. Криво усмехнулся, словно говоря всем окружающим, что всё нормально, всё окей. После чего я для надёжности ещё раз оросил его святой водой, во имя Отца и Сына и Святого Духа. И в следующую секунду бросился преследовать эту злобную сущность, которая, поболтавшись под потолком, стремительно полетела в фойе.

— Что это было? — прошептал мне в ухо Юрий Гагарин.

— Сам не знаю, — буркнул я на ходу.

А из динамиков тем временем зазвучал очередной вальс и многие танцующие парочки даже не заметили, что несколько секунд назад Каманин чуть не умер. И уж тем более они не обратили внимания, что я и Гагарин куда-то мчим наперегонки.

— В спортзал, — коротко бросил я, развивая приличную скорость.

Топот ботинок первого космонавта послышался за моей спиной, а впереди, когда я завернул в коридор замелькала чёрная слаборазличимая тень кракозябры. И эта злобная дрянь не стала утруждать себя полётом до двери. Она просто вошла в стену и исчезла.

— Варвара, держи её! — заголосил я, пологая, что знахарка всё ещё в спортзале.

Однако секунды стремительно таяли, а от Варвары Петровны не было ни звука. Наконец, я тоже вбежал в спортивный зал и обомлел. Так как лампы все разом тревожно мигали, а Варвара, направив на злобную сущность руку, что-то шептала, не то молитву, не то заклинание. Что касается сущности, то она приобрела полностью чёрный цвет, зависла в двух метрах от пола и замерла на месте, как загипнотизированная.

— Ёпэрэсэтэ, — пробормотал Гагарин, влетев в спортзал следом за мной.

Теперь даже Юрий Алексеевич увидел, что это был не плод моего больного воображения. Знахарка же тем временем заметно побледнела. И я догадался, что она держит эту злобную сущность из последних сил. Поэтому я с бутылки из-под молока сорвал крышечку из фольги, пробежал ещё несколько метров и выплеснул остатки святой воды на висящую в воздухе фигуру. Кракозябра покрылась мелкими искорками и раздался громкий хлопок: «Ту-дух!». Меня отнесло куда-то к скамейкам, знахарка Варвара без чувств рухнула там, где стояла, а некоторые лампы мгновенно перегорели. Умнее всех оказался Гагарин — он вовремя выскочил обратно в коридор.

— Варвара Петровна, ты жива? — спросил я, поднимаясь с пола и потирая ушибленный бок. — Если говорить не можешь, хоть рукой махни.

Варвара еле-еле шевельнулась и махнула рукой.

— Жив и я, привет тебе привет, — пробубнил я, вспомнив стихотворное письмо Есенина на деревню маме.

— Вот это да, вот это кино, — восторженно произнёс Юрий Гагарин.

— Увы, Юрий Алексеевич, но это самая настоящая действительность, данная нам в ощущениях, — криво усмехнулся я. — Каманин ведь чуть не помер. Надо бы каждому жителю Звёздного городка выдать хотя бы по бутыльку святой воды.

А где-то через минуту в спортзал вошли Сергей Королёв, Вольф Мессинг и начальник городка Евгений Карпов. Знахарка Варвара к этому моменту уже немного оклемалась. Она только имела бледный вид и её основательно штормило. Поэтому я, бормоча про себя цитату из «Места встречи изменить нельзя», что здесь сильно штормит, боимся, как бы не потонуть, боцман наш по болезни уволился, помог знахарке присесть на одну из скамеечек.

— Это что такое было? — взволновано проскрежетал Королёв.