— Это космическая музыка, — пролепетала тихо себе под нос девушка.

— Года! — Дёрнула её за руку подруга Лайма. — Так всю жизнь в девках простоишь! Пошли танцевать! Вон наши друзья! Посмотри, какой вокруг праздник!

«После концерта будет же ещё интервью, — подумала Дилманайте. — Наверное, сейчас можно и потанцевать. А то действительно в девках простою!» И она вместе с подругами устремилась через плотную толпу молодёжи, дёргающейся в такт космической композиции, в центр зала, к знакомым ребятам.

Длинное гитарное соло непонятной, далёкой и чужой музыки ввело убеждённую комсомолку Евгению Зарайкину в полный ступор, который постепенно переходил в потаённый трепет своего собственного тела, которое с каждой секундой становилось совершенно непослушным. Она заворожённо смотрела из-за кулис на этих полностью свободных и «отвязных» ребят, и в глубине души завидовала им.

— Нам нужна лишь победа! — Пел Ободзинский, вплетая свой необычный вокал в проигрыш жутко звучащей «испорченной» гитары. — Одна лишь победа! О-е-е! Нам нужна лишь победа! Е-е-е!

И именно гитара, которая ревела, как дикий раненый зверь, сделала с ней то, что она никогда в своей жизни не испытывала. На последних аккордах песни у Зарайкиной резко потемнело в глазах, и подкосились ноги. И девушка чтобы не упасть, лишь в последний момент ухватилась за какую-то железную конструкцию.

— С вами все в порядке? — Спросила её с сильным прибалтийским акцентом Данута Вайнюнене, которая привела для участия в концерте своих юных воспитанниц из ансамбля «Летува».

— Всё хорошо, — прошептала Евгения. — Всю ночь ехали к вам. Устала.

— Привет, Литва! — Заорал я в свой микрофон, когда мы бабахнули первым хитом по скуке, унынию и плохому настроению. — Привет, Вильнюс! Бегут суетливо года, а любовь не пройдёт никогда!

Земакович выдал небольшое соло на ударной установке и на электронном пианино Кос заиграл мотив песни «From Souvenirs to Souvenirs», которую в семидесятых годах исполнял шикарный греческий певец с русской фамилией Демис Руссос.

После того, как мне удалось перетащить Ободзинского в Москву, я сразу же подумал, что именно такие распевные и мелодичные вещи теперь будут звучать наиболее выигрышно. Что, собственно говоря, Валера и продемонстрировал прямо сейчас, затянув своим уникальным голосом новую старую песню:

Ушел от нас последний день,

Как исчезает в полдень тень,

Любовь уходит с пожелтевшею листвой,

И расстаемся мы с тобой!

И после первого куплета, сначала Санька сыграл небольшое барабанное соло, а затем вступили все остальные инструменты, ритм-, бас- и соло-гитары. Темп этой мелодии мы взяли средним, чуть медленнее, чем её исполнял «Профессор Лебединский», но чуть быстрее, чем ВИА «Красные маки», которые в своё неторопливое время сделали из забойной вещицы — аморфный медлячок:

Бегут года и грусть-печаль в твоих глазах,

А я не знаю, что тебе сказать.

Найти слова, или без слов ответить на твою любовь,

Чтоб стала ты моей судьбой.

И после припева, когда вновь включилось соло на клавишах на сцену выбежало восемь литовских девушек в национальных костюмах. Они гордо выстроились вряд за спинами нас, гитаристов, и временно закрыли от зрителей барабанщика и клавишника. Я развернулся к девчонкам и очень выразительно кивнул головой. И девушки стали выполнять простые движения, позаимствованные из народного танца, стоя на одном месте.

Данута Вайнюнене, которая работала со средней возрастной группой в ансамбле песни и танца «Летува» очень долго не могла понять, что от неё хочет эта немного ненормальная русская девушка с очень строгим и принципиальным лицом.

«Какая вообще может быть связь между современным и традиционным народным искусством?» — недоумевала про себя Данута. И когда перед концертом она, со своими девочками приехала во дворец культуры, то по-новому объяснять творческую задачу принялся этот странный молодой человек, который сейчас играл на какой-то ненормально звучащей гитаре.

— Данута, дорогая, всё очень просто, — сказал ей Крутов. — Девчонки выбегают из боковых кулис сюда, останавливаются и по моему сигналу на месте начинают пританцовывать, чтобы придать самобытность и оригинальность нашему выступлению. Как видите, здесь всё в проводах и передвигаться по сцене нельзя.

«Какая я ему дорогая? — внутренне возмутилась Вайнюнене. — Я его старше в два раза! Вот ещё! И я вообще-то замужем!» Но вслух руководительница средней возрастной группы этого не произнесла.

— Вы играете современную музыку, — решила внести своё предложение Данута. — Зачем тогда девочек переодевать в народные костюмы? Пусть танцуют без них.

— Без них? — Переспросил её Крутов, по лицу, которого она поняла, что он еле-еле сдерживается от того, чтобы не рассмеяться. — Давайте ваше предложение оставим для будущих эстрадных звёзд, — уже более серьезно ответил он.

Тебя на крыльях журавли, — пел очень красивым голосом неизвестный женщине солист ВИА:

Куда-то в небо унесли,

Ты навсегда осталась в памяти моей,

Моя любовь еще сильней!

Появление и танец её подопечных девчонок в национальных костюмах вся публика встретила одобрительный свистом и аплодисментами. «А ведь и правда — хорошо, и в этом что-то есть, — подумал Данута. — Симбиоз современных ритмов и народных традиций — это перспективно. Нужно будет сказать об этом руководителю «Летувы» профессору Швядасу».

— Вильнюс! — Крикнул я в микрофон, когда «пролетели года».

— Да-а-а! — Ответил мне зал.

— Проверка звука-а! — Хохотнул я.

— Раз, двас, адидас! — Ответил мне с крайнего правого микрофона Вадька Бураков, сдав с потрохами мою любимую присказку при тестировании микрофонов.

— Звук в порядке! — Отрапортовал мне из центра сцены Ободзинский.

— Знаю! Клайпеда! Паневежис! Шяуляй! Каунас! Лиепая! — Выкрикнул я все литовские города, которые помнил. — Везде живут влюблённые парни и влюблённые девушки! А почтальоны разносят им влюблённые письма! Поехали-и-и! — Это я уже скомандовал своим архаровцам начинать новую вещицу.

И мы весело грянули композицию «Secret service» — «Ten o'clock postman». Сначала я забубонил заводное соло на гитаре, а затем Ободзинский запел сразу с припева:

Везут почтальоны в разные страны,

Влюблённые письма и телеграммы.

Поют серенады под окнами милых,

Влюблённые парни девчонок счастливых,

Девчонок счастливых, е-е и е-е и е-е!

Когда заиграла третья по счёту песня, весь зал просто взвизгнул от удовольствия. И корреспондентка «Советской Литвы» Года Дилманайте, позабыв наставления главного редактора газеты, что нужно сначала внимательно прослушать все тексты, нет ли в них преклонения перед западом, а уже потом танцевать, начала именно с танцев. Она весело прыгала со своими подругами и знакомыми ребятами, под песенный рассказ о страданиях молодого парня:

Жил был парнишка один,

Ничем не приметный простой паренёк,

Одну он девчонку любил,

Но познакомиться с ней не мог.

И был одинок.

И ночью ему не до сна,

Он пишет стихи, сочиняет письмо,

Чтобы от сердца слова —

— Сказали девчонке, что любят её.

Он любит её-о-о!

И вдруг во второй раз простенький припев запели, немного коверкая русские слова, все люди вокруг беззаботной и счастливой, как в недалёком детстве, Годы.

Везут почтальоны в разные страны,

Влюблённые письма и телеграммы…

«Нужно срочно вернуться за кулисы», — подумала, выпивая уже вторую кружку чая Евгения Зарайкина. И в это время до её слуха долетела, ещё одна незнакомая песня, которая здесь в гримёрке звучала несколько приглушённо:

Однажды в солнечный день,

Влюбленный парнишка по парку гулял.

Среди людской толчеи,