Небольшая возня у борта закончилась тем, что резиновый диск выгреб я, и тут же заложил крутой разворот, так как Чистовский решил врезать мне по корпусу, как можно больнее. Из-за чего на секунду я оказался на прекрасной ударной позиции. И чтобы уже забить наверняка, вместо кистевого броска, я вдруг решил щёлкнуть по удачно лежащей передо мной шайбе. Замах, удар и непослушный чёрный диск медленно пополз прямо в руки вратаря Коноваленко. Зато нижняя часть моей клюшки, подлетела весёлым бумерангом вверх метра на три. А верхний кусок польского «Смолена» остался на долгую память в сжатых руках. «Хорошо ещё две штуки есть на замену», — мелькнуло в голове.

— Мазила! — Заорали с трибун болельщик «доброжелатели».

— Смена! — Крикнул от бортика хмурый Сева Бобров.

К сожалению, в первом тайме больше ничего опасного создать у ворот «Торпедо» не удалось. Вообще вся игра походила на одно большое болото, много зацепов, на которые судьям было плевать, много толкотни у бортов. И что самое неприятное и мы, и горьковчане играли осторожно от обороны, поэтому, когда команды пошли в раздевалку на первый перерыв некоторые зрители проводили нас недовольным свистом.

— Почему опоздал? — Остановил меня в коридоре Всеволод Михайлович.

— В Одессе была нелётная погода, по дороге спустило колесо, да и в Соединённых Штатах Америки тоже…, - я стал загибать пальцы.

— Что тоже? — Удивился Бобров.

— Не то торнадо, не то ураган, не то тропический шторм, там синоптики ещё не разобрались, — я неопределенно махнул рукой. — Давай лучше подумаем, как Коноваленко забивать будем.

— Удивить бы его как-нибудь, — переключился уже на более существенную тему Всеволод Михайлович.

Но не первый перерыв, не вторая двадцатиминутка никаких свежих идей не принесли. На льду «Сокольников» была та же толкотня у бортов, вязкая оборона и хорошая игра вратарей. Зрители всё чаще недовольно свистели и проклинали неправильную систему розыгрыша, из-за которой, как считали они, в финал вышли не лучшие команды, а самые осторожные.

Лишь ближе к концу второго тайма появился шанс, когда мы остались в меньшинстве, я удачно сыграл на перехвате и убежал один на один с вратарём Коноваленко. Но в последний момент шайба сошла с крюка и завершающий бросок смазался. Затем меня настигли защитники, и пришлось срочно лететь в оборону, ведь в меньшинстве главное не пропустить, а не наоборот.

— Вот что значит ночь без нормального сна! — Распекал меня в раздевалке во время второго перерыва Бобров. — А вы, пижоны, вообще играть собираетесь? — Зыркнул он на остальную команду. — Или джипсы московские купили и всё, жизнь удалась?

— Михалыч, — встал с кресла защитник и по совместительству комсорг Курдюмов, — делаем всё, что можем. Со «Спартаком» проще играть было, они ведь сами шли в атаку. А эти, чуть что, всей пятёркой уже у своих ворот. Может баскетбол-гол попробовать забить?

Хоккеисты разом посмотрели на меня. «Вообще-то такая шайба называется лакросс-гол, но не суть», — подумал я.

— Такие шайбы тренировать надо, — ответил я. — Если один раз случайно залетело, это ещё ничего не значит. Но идея мне нравится, точнее ход мысли, — я задумался на несколько секунд. — Где у нас поле с магнитиками?

— Итак, дорогие товарищи радиослушатели, заключительный третий период финального матча на приз газеты «Советский спорт» начался, — Николай Озеров спокойно сделал пару глотков горячего чая из кружки с железным подстаканником. — Необычайным упорством отличается сегодняшняя встреча. Команды очень умело и хорошо действую в обороне. Под стать защитникам действуют и вратари. В воротах «Молота» играет Виктор Родочев, а последний рубеж «Торпедо» защищает его тёзка Виктор Коноваленко.

Николай Николаевич неспеша долил ещё горячего напитка из термоса, и с грустью посмотрел на хоккейную возню, которая происходила на катке сейчас.

— Внимание, вбрасывание в зоне горьковчан. Всеволод Бобров вновь выпускает свою лучшую пятёрку игроков. Защитники: Курдюмов — Малков, и тройка нападения: Фокеев — Крутов — Кондаков.

— Фока, как договорились, — сказал я, прикрыв рукой рот. — Я иду за ворота, а ты сразу лезь на пятак.

— Да фонял я, фонял, — пробубнил опухшими губами нападающий.

— Курдюм, дашь по борту, — шепнул я защитнику и поехал на вбрасывание.

— Чё ржёшь? — Угрюмо посмотрел на меня центр нападения «Торпедо» Чистовский. — Думаешь, опять вбрасывание выиграешь?

— Знаю, — буркнул я и выгреб шайбу себе за спину.

На синей линии Малков и комсорг Курдюмов дважды перекинули диск из спрессованной резины друг другу. Наконец, Курдюм решился и запустил шайбу по левому борту, Фокеев поставил спину, чтобы опекающий его игрок не смог до неё добраться, а сам пропустил замёрзший хоккейный снаряд дальше. Я рванулся к левому закруглению и принял пас от защитника. Ушёл от силового приёма, которым хотел меня наградить Чистовский и полетел за ворота.

— Коновал, внимательней объезжать будет! — Крикнул от бортика, где сидели запасные «Торпедо» тренер Дмитрий Богинов.

Коноваленко проводил меня суровым взглядом из-за толстых прутьев вратарской маски и тут же переместился на дальнюю штангу. В своё время такие голы часто закатывал Сева Бобров. Покажет вратарю, что бросит в ближний, а сам объедет рамку и пропихнёт шайбу в пустой дальний угол ворот. «Но сейчас не тогда!» — хохотнул мысленно я и подкинул шайбу так, что она перелетела через ворота по невысокой, но крутой дуге и плюхнулась прямо на пятак. Этого видеть страж горьковских ворот не мог.

И когда Коноваленко заметил выкатывающегося довольного меня из-за спины, в упор в его пустые ворота выстрелил Фока, который был тут как тут.

— Да-а-а-а! — Заорал я. — Красава-а-а!

— Го-о-ол! — Закричал весь пермский «Молот».

— Давай Пермь дави! — Крикнули нам с трибун, первые наши хоккейные фанаты.

Однако, пока Фокеев сравнивал счёт ему, как следует, врезал защитник Прилепский и добавил до кучи другой оборонец Кормаков. Поэтому на довольном лице Фоки, кроме распухших губ, добавилась ещё гематома под глазом.

— Фо гол! — Показывал он мне большой палец, когда мы катили на лавку.

— Молодчики, молодчики! — Радостно похлопывал нас по спине Бобров. — Сейчас нужно закрепить. Фока ты как?

— Хорошо, Михалыч, один глаз ещё видит, выпускай обратно! — Горячился наш бесшабашный крайний нападающий.

Через смену, мы снова решили провернуть такой манёвр, но Коноваленко был начеку. И когда произошла смена ворот по истечении десяти минут игривого времени, то Бобров вновь встал у меня за спиной с единственным на сегодня вопросом: «Как пробить горьковского чудо вратаря?»

— Сева, идея, а давай сейчас правила нарушим, — улыбнулся я.

— Зачем? — Опешил Бобров.

— Они в большинстве обязательно встанут в позиционное нападение, вспомни, что вышло в конце второго тайма? — Хмыкнул я.

— Итак, встреча переходит в эндшпиль, если можно выразиться языком шахмат, — Николай Озеров поёжился. И хоть ответная шайба вышла на загляденье, всё равно, смотреть такой хоккей было невыносимо. — Осталось шесть минут до конца. И наставники ледовых дружин выпускают свежих игроков. Вбрасывание в средней зоне. Шайбой завладении пермяки и опустились с пасом ближе к своим воротам. Что такое? Какая немыслимая ошибка тренера Боброва в такой ответственный момент! Лишний игрок на поле! Да, Всеволод Михалыч, за это дают штраф две минуты…

— Малков, Курдюмов, Крутов и Ермолаев на лёд, — скомандовал Сева. — Внимательней на перехватах, — сказал тренер, подмигнув мне.

Наставник горьковчан Дмитрий Богинов на розыгрыш большинства выпустил всех моих «лучших» знакомых по этой встрече. Нападающие: Немчинов — Чистовский — Халаичев, защитники: Прилепский и Кормаков.

— Парни, нужно дожать Пермь! — Крикнул от бортика Богинов. — На банкете уже коньяк стынет! Поднажмите мужики!