— Ладно, — бросила она с лёгким разочарованием. И ещё немного покрутившись передо мной, в чём мать родила, ушла на другую сторону комнаты, где легла на кровать.

«Значит так, — подумал я, записывая мысли в тетрадь. — Ребята могут исполнить песни из спектакля: «Ты у меня одна» Визбора, «Мне нравится, что вы больны не мной» Цветаевой, «Я спросил у ясеня» Владимира Киршона. Так же Высоцкий из фрагментов финальной сцены спектакля написал полноценную песню, «Балладу о любви». Далее две вещи якобы моего сочинения: «На Тихорецкую состав отправится» и «Если у вас нет тёти». Добавим к творческим встречам и песенное творчество самого Владимира Семеновича: «Песню о звёздах», «Где мои семнадцать лет?», «Он не вернулся из боя» и «Охоту на волков». Впрочем, последняя песня — дискутабельна, как бы нам за неё политический оппортунизм не припаяли. Зато можно спеть барду «Журавлей».

— Мне кажется порою, что солдаты, с кровавых не пришедшие полей, — напел я тихо себе под нос. — Добавить бы пару юмористических номеров и творческие встречи можно считать готовыми. А вот чем народ смешить будем? КВН из нулевых и десятых годов отпадает, да и не смотрел я его почти совсем. Не люблю плебейский и лизоблюдский юмор! Комики с ТНТ, они же бывшие кэвээнщики, почти все шутки которых держаться на трёх китах: первый — сиськи, второй — письки и третий — жопа? Этих вычёркиваем сразу!

Тут почему-то вспомнилась шутка из КВНа постперестроечного: «Партия — дай порулить!» «Сначала всем будем смешно, потом не очень», — грустно подумал я и, закрыв тетрадь и выключив настольную лампу, пошёл под одеялко к Лизе.

Дворец спорта «Лужники», где я ещё в мае играл в баскетбол на первенство города среди школьников, сегодня с самого утра в понедельник, был забит раздражёнными хоккеистами советских команд мастеров. Само собой, баскетбольный паркет с площадки с искусственным льдом был убран, а хоккейные борта были наоборот — установлены.

— Как готовится к первенству? — Жаловался один тренер другому. — Когда катков с искусственным льдом всего два? Что можно сделать на тренировке за час?

— Ничего, Прокопыч, — успокаивал другой тренер. — Сейчас морозы вдарят, и льда будет — завались! Главное — жопу не отморозить и прочее хозяйство.

В это время я вместе с пермяками уже в полной экипировке проследовал в хоккейную коробку. Тренировку в этот раз начали по уму, сначала небольшая разминка и затем отработка тактических приёмов.

— Чтобы войти в зону атаки, нужно крайним нападающим вставать как можно шире! — Покрикивал я. — Куда в центр сбиваетесь? Получил шайбу, если видишь, что защитник не даст проскочить, то прокинь её дальше по борту, чтобы она проскользила по закруглению и дальше за ворота. А другой крайний нападающий эту шайбу в противоположно углу подбирает. Вот так! — Удовлетворённо махнул рукой я.

— Чё за примитив? Может всё-таки лучше войти в зону через пас? — Подъехал ко мне Сева Бобров.

— Для этого и растягиваем оборону соперника вдоль средней линии, — согласно кивнул я. — Когда в центре обороны появятся пустоты, тогда входим в зону атаки через пас. Виталь Петрович! — Обратился я к тренеру «Молота». — Давайте двустороночку погоняем. У нас как раз четыре тройки нападения и две пары защитников. По две минуты играем и смена.

Костарев, который решил пока не вмешиваться в тренировочный процесс, который закрутили в команде баскетболисты, дунул в свисток.

— Тройка Крутова и Ермолаева на лёд, остальные на лавку! — Прикрикнул наставник пермяков. — Играем либо до забитой шайбы, либо до истечения двух минут.

Виталий Петрович достал секундомер и сам выкатился в поле для стартового вбрасывания. Да и вообще, чтобы хоккеисты не поубивали друг друга, нужно было кому-то судить игру. Костарев вбросил в центральном круге шайбу, и нажал кнопку секундомера.

Я в мгновение ока выгреб её себе за спину. Против нас играло лучшее сочетание команды «Молот» Пермь. Это пара защитников: Курдюмов и Малков, и тройка нападения: Фокеев, Ермолаев и Кондаков. За нас вторая пара защитников «Молота», и мы все как один — «орлы». Крайний левый — тридцати семилетний ветеран Сева Бобров, крайний правый — двухметровая «дылда» из другого вида спорта Юра Корнеев, а в центре я. Так-то, конечно, в центр лучше было поставить самого крупного игрока, но на точке вбрасывания я играю лучше. Да и если нужно подправить с лёта шайбу на пятачке перед воротами я опять буду проворнее Корнея. Кстати и в защиту мне бежать проще за счёт более высокой скорости.

Наша пара защитников, которой после вбрасывания досталась шайба, откатилась спиной в свою зону. Корнеев и Бобров, как и отрабатывали на тренировке, максимально широко разъехались в стороны. Тройка Ермолаева смело пошла в прессинг. Но наш левый защитник, верно оценив ситуацию, быстро прокинул резиновый диск по своему борту на Севу Боброва. А Сева практически в касание сделал филигранную передачу поперек поля на Корнея. И хоть перед Юрой был лишь один защитник Курдюмов, он не рискнул идти в обводку, и по борту не стал прокидывать шайбу, так как мы с Бобровым были слишком далеко, не успели бы на подбор. Корней потащил резиновый диск вдоль средней синей линии к центру, уводя за собой защитника. Мы иногда так в баскетболе разыгрывали мяч, выполняли так называемое скрещивание, понял я и рванулся в освободившийся правый коридор. Юра во время откинул шайбу чуть назад на меня. И я легко въехал в зону атаки.

Можно было шмальнуть по воротам с острого угла, но голкипер, Виктор Родочев был готов к броску, поэтому я по большой дуге ушёл за ворота и стал ожидать партнёров по команде. Первым приехал по левому краю Бобров, ему я и сделал передачу. А сам, развернувшись, бросился на правое крыло атаки. Конечно, все хоккеисты противоборствующей пятёрки уже вернулись в защиту, но расставиться толком не успели. Тем более на пятак, как мамонт в «посудную лавку» вломился Корнеев. Сева тут же наградил настырного великана точным пасом, но Юра махнул мимо цели. Шайба тут же заметалась среди клюшек и отлетела ко мне на право. Я всем видом показал, что сейчас брошу в ближний угол ворот, а когда вратарь выкатился немного вперед из рамки, запустил подкидкой шайбу поперек поля точно на крюк клюшки Боброва. И Сева хладнокровно расстрелял пустой угол, в который уже не успевали сместиться ни вратарь, ни защитники. Шайба, как обречённая рыбка, забилась в сетке.

— Как я потолкался? — Загудел Корнеев, когда мы поздравляли с почином Всеволода Михайловича.

— Лучше скажите, как я положил? — Заулыбался истосковавшийся по игре ветеран.

— Смена троек! — Скомандовал тренер Костарев.

Мы втроём перемахнули через бортик и уселись на лавку запасных, перевести дух. А вот обе пары защитников остались на льду.

— Тебе бы, Юра, научится попадать по шайбе с лёту, и цены бы как центральному нападающему не было, — поворчал я немного на партнёра по тройке нападения.

— А мне и в баскетболе хорошо, — махнул рукой Корней.

— А вам, Всеволод Михалыч, пить нельзя, у вас сердце больное, — попенял я Боброву на характерный выхлоп изо рта.

— Подумаешь, раздавил вчера вечером чекушку под селёдочку, — обиделся Сева. — Что мне одинокому холостому делать? Не телевизор же этот ваш смотреть? Уже третий год без нормальной тренерской работы.

— Всё будет, — я похлопал легенду советского спорта по плечу. — Вы ещё сборную СССР тренировать станете. И повезёте её играть туда, за океан, с канадскими профессионалами. Попомните мои слова. А это алкогольное дело для бездельников и дураков, чтоб мозги меньше соображали.

— Балаболка, язык без костей, — заворчал Корнеев. — Чтоб понимал в этом деле!

— Смена троек! — Вновь раздалась команда тренера Костарева.

Виталий Петрович наблюдая за действием новой тройки, которая свалилась ему как снег на голову, не понимал одного. Как же так, два баскетболиста и один хоккеист-ветеран, пусть и мировой величины, крутят такие комбинации, которые наигрывать надо не один год? Они ведь познакомились лишь пару дней назад. У них ведь всего вторая тренировка на льду! «Вроде вся жизнь в хоккее прошла, — думал Костарев. — А чего-то, видать, я в этой игре и не разглядел».