— Это решится прямо сейчас, — просто сказал Вольт. — Видите ли, ваше высочество, нам теперь бояться нечего. Никто из тех, кто погиб в этой битве, не умер по-настоящему. Я имею в виду наших, из вольного народа. Все они получили право на вторую жизнь.

— Как это? — изумился царевич. — Я сам видел двух стариков у шлагбаума. Они погибли на моих глазах. Я видел тела…

— Тела — это всего лишь пустая оболочка, — усмехнулся Вольт. — Души этих людей принял Великий лес. Посмотрите во-о-он туда! Два молодых Убивай-дерева, которые растут первыми. Это и есть Нина Прокофьевна и Егор Васильевич. Они приняли решение так провести остаток своих дней. Совсем скоро они соединят кроны и будут держаться за руки. Мило, правда?

— С ума сойти! — прошептал Федор, который бросил свой разум в сторону деревьев и убедился в том, что аптекарь не соврал ни в едином слове. Он узнал этих людей. Они совершенно счастливы, выпуская одну веточку за другой. Они болтают, глядя друг на друга через дорогу.

— Мы хотим спокойствия, — сказал Вольт. — Если мир Тверди не пойдет больше войной на мир Хтони, то и вольный народ будет служить государям. Мы не претендуем на земную власть. Просто оставьте нас в покое, и мы отплатим сторицей. Драгоценное дерево, лекарственные травы, ингредиенты хтонических тварей, которые мы можем понемногу брать, когда приходит время. Все это будет вашим. Просто дайте нам жить, как просит душа.

— Это может стать примером, — прищурился царевич. — Другие тоже захотят такого.

— Пусть попробуют, — ответил Вольт. — Тот, кто хочет жить по своим правилам, должен за это платить. Мы вот заплатили. Даже моя жена взяла в руки автомат и вышла против могущественного мага. Мы своей кровью купили себе такое право, ваше высочество. Вы можете раздавить нас, но уверяю, ни одно существо из живущих здесь не примет законов земщины. Мы просто уйдем в Лес, и через несколько лет он вырастет втрое, а потом впятеро. Кровью умоетесь, пока уничтожите Хтонь, которая питает силы сотен магов. Вы получите еще одно Васюганское болото, только в центре страны.

— Угрожаешь? — нахмурился царевич. — Мне?

— Ни в коем случае, — покачал головой аптекарь. — Говорю правду. Вы же сами приказали мне это. Я почувствовал ваш посыл.

— Да, было такое, — усмехнулся вдруг Федор. — Ваши маги станут дворянами? Они пойдут служить в армию?

— У нас почти все природники, — ответил Вольт. — Есть несколько слабых менталистов, которым никогда не пройти второй инициации, и три зооморфа. Я не видел пока что ни одного боевика. Да и сила наших магов питается Великим лесом. Чем дальше от него, тем она слабее.

— Да, немного от вас толку, — поморщился царевич.

— Хотите, борщевик изведем в Московской губернии? — с серьезным лицом спросил Вольт.

— А можно? — с нешуточной надеждой посмотрел на него Федор. — Никакого жить от этой дряни нет. Все заросло. И жгли, и травили, и магию применяли. Все без толку.

— А просить пробовали? — Вольт смотрел все так же серьезно.

— Просить? — растерялся царевич. — Как можно о чем-то просить сорняк?

— Это и есть новая магия, ваше высочество, — ответил Вольт. — У всего имеется душа.

— Даже у холодильника? — расхохотался царевич.

— Ее подобие, — серьезно кивнул аптекарь. — Это прибор, и его когда-то сделали люди. Он несет частицу их ауры. — Вольт крикнул в сторону кухни. — Холодильник, миленький, открой дверцу.

— Это фокус какой-то? — царевич растерянно смотрел на распахнутое нутро безупречно чистого холодильника, заставленного едой.

— Нет, — покачал головой Вольт. — Я же сказал. В этом месте теперь смыкается мир Тверди и мир Хтони. Тут появилась своя магия, незнакомая вам. Она не требует знатного происхождения. Не требует зубрежки рецептов, заклинаний и формул. Эта магия интуитивна. Моя жена может наломать веточек и нарвать травок, бросить их в кастрюлю и сварить зелье, которое вылечит тяжелую болезнь. Бесполезно спрашивать у нее, как она это делает. Она и сама этого не знает. Она просто чувствует Великий лес и его дары.

— Но снага-хай не могут колдовать!

— А я и не колдую, — пожал плечами аптекарь. — Я его просто попросил. Чувствуете разницу, ваше высочество?

— Тут все такие? — царевич вытер внезапно вспотевший лоб.

— Нет, — покачал головой Вольт. — Едва ли десятая часть наберется, и силы у всех совершенно разные. В основном это дети. Остальные просто получили ту или иную степень сродства с Великим лесом. Они живут с ним в мире и пользуются его дарами. Ну и звери их не трогают, конечно.

— Но скоро все дети здесь станут магами, — царевич не спрашивал, он утверждал. — А потом они тоже родят магов.

— Это возможно, — не стал врать Вольт. Он все равно бы не сумел.

— М-да… — задумался царевич. — Нелегкая задачка. Крошечный городок, населенный исключительно магами, чья сила велика только неподалеку от Хтони. Они живут по своим законам. У них даже законы магии свои. Я должен быть уверен, что это не получит распространения.

— Мы дадим любые гарантии, — ответил Вольт. — Великий лес останется в сегодняшних границах, а сервитут ВАИ не станет принимать людей со стороны. Мы не будем инициировать посторонних. И мы окажем любую помощь правящей семье, если заявленная цель будет этична.

— Что это значит? — прищурился царевич. — Вы сами будете определять, выполнять или не выполнять приказ государя?

— А если государь прикажет нам уничтожить город со спящими людьми? — парировал Вольт. — А если он прикажет пойти войной на другую Хтонь? Для нас это будет неприемлемо. Мы мирный народ.

— Аптекарь Вольт! — возвысил голос Федор Иоаннович. — Я читал твое дело. Если ему дать ход, ты даже на пожизненную каторгу попасть не сможешь. Тебе светит виселица, а потом расстрел. И это все сразу после электрического стула. Мы его специально для тебя введем. У нас давно такого букета преступлений не было. Так кто здесь мирный народ? Вы только что полтысячи человек положили! И это вы первыми пролили кровь.

— Добро должно быть с кулаками, ваше высочество, — упрямо ответил Вольт. — А в нашем случае еще и с зубами, рогами и ядовитыми листьями. Вы можете сжечь тут все дотла, но добьетесь строго противоположного эффекта. Действие родит противодействие.

— Новый уровень противостояния? — сжал зубы Федор, толкая аптекаря силой ментальной магии на еще большую откровенность.

— Так точно, — кивнул Вольт. — И даже я не могу представить, чем все это закончится. Мы же больше не умираем, а значит, не боимся смерти. Для нас это переход в новую форму существования. Вы готовы воевать с травой? А с синичкой, которая стучит клювиком в ваше окно? А с собственной собакой, которая способна загрызть вас во сне? Новый уровень противостояния может стать таким. Но пока это только мои домыслы. Как будет на самом деле, не знает никто, даже Хозяева. Нити судьбы еще не сплели такого узора.

Федор Иоаннович глубоко задумался. Он не отрицал возможность уничтожения и этого анклава, и окружающего его леса. Сил у государей Грозных на это хватит. Но оправдано ли это? Скорее нет, чем да, если Хозяева, которые говорят сейчас устами этого зеленого парня, будут выполнять свои обязательства. Маленькая птичка с длинным клювом села на поручни балкона и зачирикала. А внизу, во дворе, горланила какая-то женщина из человеков. Трое детей волокли к ней за рога понурого хтонического оленя, на морде которого была написана вселенская скорбь. Визгливый голос бабы мешал сосредоточиться, и царевич хотел было ее уже заткнуть, но застыл, услышав, что она говорит.

— Что, Сереженька, решил, что раз пал смертью храбрых, то все? Откинулся? А детей кто кормить будет, а? Что, уже алениху помоложе себе присмотрел? По лесу бегаешь? Свободой наслаждаешься? А я тут одна с тремя грестись должна? Хорошо, хоть Олечка тебя нашла! Ах ты, кобелина такой! Я тебе сейчас устрою!

Алень замычал что-то невразумительное, и девочка лет десяти заявила:

— Папа говорит, что это беспредел голимый. Он считает, что с мертвых алименты брать не положено.