— Почему? — спросил я.

— Ты его жене покупаешь, чтобы она от безделья не бесилась, — неохотно ответил Виталик. — Она дела вести не умеет. Запорет здесь все. Я пятнадцать лет работал, всю душу в этот салон вложил. Для чего? Чтобы прахом все пошло? Лучше москвичам вполцены продам. Хоть не так обидно будет.

— Почему задолжал? — спросил я. — У тебя дело доходное, люди идут. Игровой?

— Было такое, — отвел он глаза. — Поставил на одну кошку, а ее снага-аптекарь завалил. Бывает же такое, представляешь? Так и не смог из долгов выпутаться.

— Ясно, — пробарабанил я по столу. — Предлагаю вот что. Заведение мое, но ты работаешь за долю, пятьдесят на пятьдесят. Я за твой долг поручусь перед Флэшем. Всей суммы у меня пока нет, но он мне поверит. Карина учится и занимается тем, что у нее хорошо получается.

— Допустим, — взгляд Виталика слегка потеплел. — И что же у твоей жены хорошо получается?

— Травы, — Карина подошла к полке, где стояли банки с притертыми крышками, открыла одну и понюхала. — Я хорошо знаю травы. Выбрось это барахло, Виталий. Пустышка. Здесь мертвое все.

— Это только слова, девочка, — усмехнулся Виталик, но тут Карина сделала беспроигрышный ход. Она встряхнула гривой своих волос и показала хозяину салона искрящуюся прядь.

— Волосы. Умеешь делать такие? А я умею. Хочешь хорошую прическу? По глазам вижу, что хочешь. Через месяц она у тебя будет.

— По рукам, — протянул мне Виталик вялую ладонь. — Можете приступать прямо завтра. Но если волосы не вырастут, сделке конец. И тогда быть тебе, Вольт, последним чертом из вентиляторного цеха. Их тех, кто верхней жопой попусту ветер гоняет.

Руку я пожал, но на жену смотрел с немалым удивлением. Как она это сделает? Женьшеневое зелье расписано на месяцы вперед. Или я знаю о ней не все? Великий лес одарил ее чем-то? Проверим.

Карина шла с закрытыми глазами. Тому, кто научился слышать Великий лес, зрение только мешает. Как увидеть глазами то, что скрыто под сенью густой листвы? Как позвать нужный цветок, если в глаза бьет буйное разноцветье красок? Так недолго и заплутать. Когда идешь по наитию, сбиться с пути нельзя, потому что зов нужного растения работает словно компас. Ты идешь прямо к нему, огибая деревья, кусты и рытвины.

Карина шла, срывая по пути листики и бутоны. Она выкапывала кое-какие корешки и отламывала молодые веточки. Все это ей пригодится. Она от корки до корки прочитала множество книг из тех, что собраны у ее мужа. Только вот нет у нее дара видеть магию, а потому понять степень готовности зелья ей не дано. Не выйдет из нее алхимик, нипочем не выйдет. Откровенно говоря, большую часть прочитанного она даже не поняла, а потому просмотрела наискосок. Много неизвестных терминов, таблиц и графиков. Ей просто образования не хватает, чтобы это понять. Зато она сделала десятки закладок в тех местах, которые ее муж с полнейшим равнодушием игнорировал. В тех самых, что касались красоты. Как выяснилось, не только женьшень может пробудить рост волосяных фолликулов. Есть еще несколько трав, попроще. Они не исправляют огрехи кожи и не придают волосам того волшебного блеска, за который так ценится сибирский корень. Потому-то они и не пользуются особенным спросом у модниц. Ну а чтобы вырастить шерсть на голове сорокалетнего мужика с привлекательностью ниже среднего, ничего лучше и надо. Захочет себе Виталик шелковистую гриву, падающую на его тощую задницу — добро пожаловать. Сорок тысяч денег, и очередь на квартал вперед. Он будет как раз за третьей любовницей второго заместителя городского головы.

— Вот ты, мой хороший! — Карина осторожно присела около невзрачного цветочка, отдаленно похожего на одуванчик. — Прости. Мне нужны твои листики и стебель. Я не хочу, чтобы твоя жизнь пропала впустую. Сбрось семена, прошу.

Она дунула, и порыв ветра подхватил крошечные парашютики, разнеся их по всей поляне. Цветок потянулся к Карине. Она чувствовала его облегчение и благодарность. Она позволила ему исполнить свое предназначение.

Карина сорвала налитый жизненной силой стебель и бережно положила его в сумочку, что висела у нее на плече. Ей пора возвращаться. Муж должен превратить эту травку в зелье в течение нескольких часов, иначе ее можно будет выбросить.

Моя жена ворвалась в жизнь салона красоты подобно тропическому тайфуну. У нее было то, чего не хватало Виталику, толковому администратору и коммерсанту. Она тонко чувствовала потребности женщин. А, учитывая ее внешность и лоск, найти аргументы против мало кому удавалось. Кто может поспорить о волосах, ногтях и коже с той, у кого они идеальны? Именно поэтому все заткнулись, с тихим ужасом глядя, как она вывалила на стол кучи дорогостоящих хтонических трав, безжалостно отправляя в мусор то, что, по ее мнению, не имеет жизненной силы. Виталик хотел было вспылить, но Карина ласково погладила его по лысине, и он сел, ловя ртом воздух. На его макушке что-то кололось. Я фыркнул и отвернулся, стараясь не заржать. Вид у моего нового компаньона был весьма потешный. На его постной роже появилась растерянность, недоумение и робкая надежда.

— Вот это годится, — сказала Карина, показывая несколько небольших кучек сушеных трав и цветов. — Но использовать нужно побыстрее. Жить им осталось пару дней. Температура в настоях — не выше сорока, иначе всем полезным свойствам конец. Рецептуру я распишу. На первое время хватит, но этого мало. Я принесу еще.

— Странные ты вещи говоришь, новая хозяйка, — медовым голоском пропела Элла, одна из косметологов, смотревшая на мою жену с ревнивым недовольством. — Мы тут давно работаем. Я вот сомнения в твоих словах имею.

Ну вот, проверка на вшивость подкатила, — подумал я. — Стандартный вариант при появлении нового начальства. Мы с ней эту сцену вчера вечером репетировали. Карина картинно повернулась к оппонентке и заявила.

— Давай проверим. Ты работаешь с травами из той кучи, что я выбросила. А другому мастеру рецептуру для масок и отваров буду подбирать я. Через месяц сравним. Девочки, кто хочет со мной поработать?

— Я, — робко подняла руку женщина лет пятидесяти, худенькая, как карандаш. И по лицу ее я понял, что пошла она на это, чтобы Элле нос утереть. На мою жену ей плевать с высокой колокольни.

— У тебя всегда гадюшник такой? — тихонько шепнул я на ухо Виталику, который продолжал неверяще щупать пробивающийся ежик на своей макушке.

— Так женский коллектив, — шепнул он в ответ. — Ты чего хотел? Тут каждый день как на минном поле. То Элка с Нинкой поссорятся, то они же помирятся и начнут дружить против Светки-маникюрши. А потом они все втроем травят массажистку Настю. Тут такие бои случаются, что Зоотерике не снились.

— Уважуха, братан, — пожал я ему руку. — Если ты пятнадцать лет все это разруливаешь, я горжусь знакомством с тобой.

— А то, — выпятил вперед тощую грудь Виталик. — Это ты у нас на новогоднем корпоративе еще не был. Вот это ужас-ужас!

— Хуже, чем день учителя? — поразился я.

— Хуже даже, чем день бухгалтера, — уверил меня он. — Тетки мои гуляют, как в последний раз. Главное — убежать, пока они не перепились. Иначе конец. Мужская честь будет растоптана.

— Спасибо, что предупредил, — хмыкнул я. — Не пойду к вам на корпоратив.

— А что это за зелье-то? — спросил Виталик, снова лапая макушку. — Если у меня шевелюра вырастет, то мы обороты удвоим. Это ж просто золотое дно.

— Да? Я что-то о таком способе заработка не подумал! — в голове моей забрезжил призрак обеспеченной старости.

— А у тебя никакого зелья нет, — заговорщицким тоном прошептал Виталик, — чтобы с одиннадцати сантиметров до пятнадцати могло увеличивать? Если есть, то этот салон можно закрывать. Очередь стоять будет отсюда и до моста.

— Такого зелья нет, — с сожалением ответил я. — Я про подобное даже не слышал.

— Плохо, — загрустил Виталик. — А то у меня товарищ интересуется. Хорошие бы деньги заплатил. Точно такого зелья нет?