— Ваше сиятельство, — в комнату вошел Бледный. — Ваша охрана ведет бой. У нападающих в группе маги-природники. Стража несет потери. Одного кабан задрал, второго вороны заклевали.

— Однако, — удивился Христофор Аркадьевич. — Эльф?

— Готов, — кивнул наемник. — Спал ушастик. Даже не почувствовал ничего. Аптекаря наши камеры засекли около дома. Он скоро будет здесь. Те, что в лесу, просто отвлекают внимание.

— Разберись с ним, — поморщился граф, в груди которого появилось какое-то неприятное предчувствие. Предчувствие у мага такого уровня — это не просто интуиция. Это всегда предвидение, пусть и неоформленное в полную уверенность. Впрочем, уверенность тут же появилась, потому что во всем поместье погас свет. Видимо, Дикая Хтонь выбралась-таки за пределы подвала.

— Прокофий! — крикнул он. — Разбуди умников. Пусть разворачивают свою лабораторию…

Пальба у въезда в поместье поднялась нешуточная. Я видел, как туда помчались броневики охраны, которые безжалостно корежили газон шашками своих протекторов. Видел, как огромный дуб шагнул из глубины леса и погнал ветвями два десятка бойцов графа, которые безуспешно дырявили его из автоматов. Не понимаю, какой смысл стрелять в дерево? Наверное, это у них нервное. Шипастая ограда снялась с места и начала смыкаться у ворот, отсекая отряд охотников от охраны. Она выгнулась дугой и начала мерно идти навстречу друг другу, словно стремясь задушить пехоту в своих объятиях. Учитывая размер шипов, опасность нешуточная. А еще птицы, атакующие с ветвей. Их много, очень много. Стаи ворон закружили над дворцом, то и дело срываясь в крутое пике. Люди орали, сбиваясь в кучу, но противостоять напору колючей ограды и диких зверей не смогли. Они побежали. Впрочем, две бронемашины попытались протаранить ожившие кусты, но длинные плети запутались в колесах, повисли на них всей своей зеленой тяжестью, а попытавшихся выбраться людей тут же атаковали хлесткими ударами веток.

— Ну, поехали, — сказал я сам себе, выпивая «Быструю жизнь» и «Медвежью силу». И, как выяснилось, сделал это не зря. Легкая тень у дома, которую я и не заметил сначала, озарилась вспышками выстрелов. Я ускорился, как только смог, нырнув рыбкой за шары туй. Я уходил влево и вправо, пока затвор не клацнул, а тень не превратилась в странное существо, двигающееся необычайно быстро. Даже залитый до бровей зельями, я успел лишь увернуться от удара шипастого хвоста.

Вытянутая вперед волчья морда, длинные, словно у орангутана, мускулистые руки и хвост с шипом на конце, который этот мутант явно подсмотрел у ската. Он двигался почти так же быстро, как я, нанося удары то когтистой лапой, то хвостом, а то и ногой, исполняя что-то похожее на уродливое кунг-фу.

Бах! Бах! Бах! Я выстрелил трижды, но под кожей странного существа обнаружились толстые костяные пластины, которые пули взять не смогли.

— Да что ты за дрянь такая? — прохрипел я, ловя летящий в меня хвост и ломая пополам шип, блеснувший на конце каплей зеленоватого яда.

— Ах ты сволочь! — возмутилось чудовище. — Знаешь, как сложно такое оружие отрастить? Это тебе не морду кошачью сделать!

— А-а! — понял я, уходя от удара и пробивая ему в скулу. — Метаморф! Любитель модных кроссовок! Спалился ты на них, голубок!

— Да ладно! Ну надо же! Какой в вашей деревне народ зоркий! — сплюнул он окровавленную слюну и растопырил руки. Из костяшек его кулаков полезли длинные лезвия. — Сюрприз! Эта личина — моя любимая, аптекарь. Я ее несколько лет до ума доводил.

Взмах. Еще взмах. Потом еще… Мне все труднее уворачиваться, а пространство вокруг начинает плыть мелкой рябью, как и всегда, когда зелье быстрой жизни заканчивает свое действие. Поперек живота когтистая лапа прочертила четыре параллельных линии, тут же засочившихся кровью. И в этот самый момент я отчетливо понял, что следующего удара мне не пережить. Он просто выпустит мне кишки.

— А чего это у меня в левой руке? — промелькнула вдруг в башке странная мысль, но тут же пропала, потому что удар ноги выбил из меня дух.

Я отлетел на пару метров и зашелся в истошном кашле. Метаморф уже через пару секунд перевернул меня пинком на спину и уселся на грудь. Словно в замедленной съемке я вижу, как он заносит для удара лапу. Я вижу оскал его клыков и чувствую вонь из волчьей пасти. И тут я понял, что у меня в левой руке. Шип. Я так и не выбросил его.

— Сюрприз! — улыбнулся я, всаживая острие в бок метаморфа. Оно и там наткнулось на костяную пластину, но скользнуло по ней, пропахало кожу длинной царапиной и застряло в теле мутанта.

— Ах-х-х! — выдохнул метаморф, из последних сил пытаясь меня достать. Но я все еще очень силен. Перехватил его лапу, вывернул ее, а когти попросту воткнул в газон. Вытащить их маг уже не смог. Он подергался, посучил ногами и затих, выпустив из пасти длинную нить слюны. Постепенно его лицо и тело как будто начало оплывать. Втянулась морда, волчьи клыки превратились в нормальные человеческие зубы, буйная грива волос стала коротким седоватым ежиком, а мощное, мускулистое тело оказалось вполне обычным, даже субтильным. Неприметный мужик средних лет, пройдешь мимо и не заметишь. Только застывшее выражение ярости, удивления и обиды на его лице делало этого человека ярким даже в смерти.

Я со стоном повернулся, отчего раны на животе снова закровоточили, а отбитые ребра заболели тупо и мерзко. Нашел свой рюкзачок, который улетел в сторону в первые секунды драки, и нашел там ослепительно-изумрудный флакон. Вот и могильный пион пошел в дело. Я зубами сорвал крышку и выпил зелье одним махом. Скривился от заполнившей рот горечи. Ну почему я не эльф! У них все зелья вкусные. Ладно, ерунда! Зато боль притупилась, и кровь перестала течь. Кстати, что-то выстрелы пореже стали.

— Охренеть! — только и смог сказать я, когда увидел, как в панике отступают графские люди под напором движущейся на них шипастой ограды. И как под ее защитой в мою сторону бегут охотники во главе с троллем Граком и Чакой, который палил из чудовищного слонобоя с одной руки. Звери, птицы и колючие кусты теснили охрану в дальний угол поместья, покупая нам время своими жизнями.

— Чака! За это же смертная казнь на месте! — зажмурился я, вспоминая неумолимые законы нашей богоспасаемой родины. Урукам запрещалось брать в руки любое огнестрельное оружие, а тем более из него стрелять.

— Это уже третья смертная казнь за сегодня. Боюсь, так и помереть можно. Вы как такое могучее колдунство учинить смогли, отроки? — спросил я, когда вся честная компания добралась до меня.

— Хтонь совсем рядом, — Наташка показала пальчиком на дворец. — Так колдовать намного легче. Молодой Хозяин почти всю силу в нее вложил, да еще и нам помог. Мне с мальчишками, дядя Вольт, такого нипочем не сделать.

— В доме охрана есть? — спросил Василий.

— Думаю, да, — ответил я. — Но идти все равно нужно.

— Так чего стоим? — рыкнул тролль и вынес тяжеленные двери ударом ноги.

Четырехметровые резные створки жалобно хрустнули и уныло повисли на одной петле, а из дома раздалась автоматная очередь, выбившая кровавые фонтанчики из груди тролля. Грак заревел, вслед за ним заревел Чака, который отбросил ружье и достал меч. Они ворвались внутрь дворца, откуда немедленно послышались жалобные вопли, хруст костей и беспорядочные выстрелы.

— Детей не впускайте туда! — скомандовал Василий. — Нельзя им на такое смотреть. Малы еще.

— Вот ведь два чокнутых, — сплюнул я, держа в кулаке зелье Берсерка, последнее в моем арсенале. Такие препараты нельзя глотать бесконтрольно. Так это не работает. Передозировка может привести к тому, что ты просто перегоришь. Откажет сердце, гипофиз, надпочечники и щитовидка, не приспособленные к такому режиму. И ты победишь всех, но порадоваться этому не сумеешь, потому что попросту помрешь.

— Можно заходить, — прорычал урук из темноты.

Помпезный холл графского дворца представлял собой жуткое зрелище даже в рассветной полутьме. Залитый кровью, устланный кусками разорванных, разрубленных и растоптанных тел. Два героя лежали у стены, и вид при этом имели чрезвычайно довольный, особенно Чака, на котором места живого не было. Тролль тоже ранен, но выглядел относительно бодро, а вот урук совершенно явно пел погребальную песнь, готовясь отойти к предкам. Неудивительно, учитывая два десятка пулевых отверстий, разбросанных по его могучему телу в художественном беспорядке.