Интересно, — несвоевременно подумалось Карине, — а где тут ближайший салон красоты?

— Нет здесь салонов красоты, — лениво ответила Хозяйка. — Я сама себе косметолог. Моя внешность в моей полной власти. Могу отрастить волосы, а могу запретить им расти. Хочешь, у меня рога из головы вылезут?

— Нет-нет, спасибо, — торопливо ответила Карина. — Я вам верю.

— Хорошо, — улыбнулась солнышку Хозяйка. — Терпеть не могу рога. Как муж их таскает, ума не приложу. Потом так голова чешется, ты бы знала. Кстати, в твоей утробе зреет всего один плод. Ты в курсе?

— Как один? — Карина в растерянности опустилась на траву. — Я же снага. Мы большие выводки рожаем. У нас не бывает так, чтобы один…

— Такова воля Великого леса, — Хозяйка задрала сарафанчик повыше и развернула ноги к солнышку другим ракурсом. — Он дал тебе много, но не пожелал распылять свой дар на шестерых. Твоя дочь родится, взяв лучшее от своих братьев и сестер.

— Дочь? — еще больше растерялась Карина. — А я всегда сыновей хотела.

— Это совсем не исключено, — мерно ответила Хозяйка. — Если вдруг твой муж все-таки справится, то ты родишь ему еще детей. Правда, вероятность этого не слишком велика.

— А если он не справится? — с замиранием сердца спросила Карина.

— Тогда твоя дочь займет место моего погибшего сына, — жестко ответила Хозяйка. — Она станет сущностью этого леса, но куда более слабой, чем мои дети. Но тут уж как выйдет. Никого более подходящего у нас на примете нет, а родить еще я не смогу ближайшие лет сто. Великие сущности, это, знаешь ли, не мухи-дрозофилы.

— Вы же про своего ребенка говорите! — воскликнула Карина. — Почему вы так спокойны? У вас что, сердца нет?

— Может быть, потому, что я не человек? — лениво повернулась к ней Хозяйка. — Ты видишь перед собой женщину только потому, что я не хочу смущать тебя каким-то иным обличием. Ты пытаешься мерить меня по своим лекалам, но это ошибка. Я в них не помещаюсь. Тебе недоступна моя логика, а твоя для меня слишком примитивна.

— И что я должна здесь делать? — осторожно спросила Карина. — Ну, кроме того, что буду сходить с ума от беспокойства.

— Послушай лес, — ответила Хозяйка. — Я вот могу его слушать целыми днями, и мне никогда не надоедает. Он ведь все время разный. Ты когда-нибудь летала, как цапля?

— Н-нет! — замотала головой Карина.

— Тогда ложись со мной рядом, — Хозяйка стукнула по траве ладошкой. — Тебе с дочерью понравится. Выбери любую из тех птиц, что летают над нами. Только вон ту справа не трогай. Это сейчас я. Видишь, я тебе крыльями покачала. Здорово, да?

Карина послушно легла на траву и впилась взглядом в одну из молодых цапель, кругами летавших над поляной. Странная сила бросила ее наверх, и она с замиранием сердца уставилась на саму себя, лежащую внизу и раскинувшую крестом руки. Бедра толстоваты, — подумала вдруг Карина с легкой досадой. — Вот бы мне тоже уметь своей внешностью управлять.

Научишься еще, — услышала она насмешливый голос в своей голове. — Это несложно. Скорее всего, ты останешься здесь вместе с дочерью. Она подрастет, станет Хозяйкой, а ты выберешь свою судьбу сама. Захочешь, станешь кикиморой или берегиней. Или еще кем-нибудь.

Не хочу я себе такого! — нервно ответила Карина. — Мой муж справится. Я в него верю! Можно, я одна полетаю? Без собеседников в голове. А то я начинаю с ума сходить.

Ну, полетай, — равнодушно произнесла Хозяйка и любезно замолчала.

Восторг! Чистый восторг испытывала Карина, оказавшись в теле хтонической твари. Кожистые крылья ловили потоки воздуха, которые забрасывали птицу наверх, все выше и выше. Глаза на удивление видели далеко и четко, и Карина заложила круто влево, обозревая окрестности с недоступной прежде высоты. Вот под ней сервитут, крошечный, словно макет на столе архитектора. А на том берегу Воронежа, прямо за серебристой лентой реки, оседлал крутые холмы губернский город. Золотые маковки церквей торчали из мешанины крошечных домиков, рядом с которыми суетились едва заметные фигурки людей. Серые полоски дорог с едущими по ним автомобильчиками казались детской игрушкой, а пулеметные стволы, движущиеся вслед за полетом птицы, совсем не пугали. Они казались тоненькими палочками.

Далеко я что-то улетела. Подстрелят еще, — подумала вдруг Карина, с замиранием сердца оглядывая безбрежное море Великого леса, который раскинулся отсюда на сотню верст. — Как бы снова стать собой?

Пока не умеешь, лучше вернуться к своему телу, — безжизненный голос Хозяйки послышался в ее голове. Карина все это время была не одна. — Я помогу тебе найти дорогу. Возьми немножко вправо. Еще. Еще. Вот так. Смотри вниз. Да, вот наша поляна…

Карина очнулась на траве. Она лежала ровно в той позе, в которой наблюдала себя с небес. То есть на спине, раскинув руки крестом. Она пыталась услышать Великий лес, чтобы раствориться в нем без остатка. И лес впустил ее…

Федеральная трасса она и в Мире Тверди трасса. Двухполосная дорога, разделенная отбойниками, качества оказалась вполне приличного. По ее обочинам стоят зарядные станции, а поскольку движки тут электрические, то и времени такая остановка занимает чуть более, чем пять минут. Досуг надо было как-то скоротать, и первым из всей нашей группы сориентировался Чака.

— Мне шаурму, — всунул он голову в ордынский фургон, стоявший рядом со зданием заправки. — Восемь штук.

— На всю компанию берете, сударь? — вежливо поинтересовался гоблин в белом чепце.

— С ума сошел? — возмутился Чака. — Почему на компанию? Это мне! Я кушать хочу! И майонеза побольше положи! Побольше, я сказал!

Урук полностью парализовал торговую точку, к вящему возмущению вставших за ним в очередь, но ссориться с лучшим флористом Ваёв никто не решился. Просто никто здесь не знал, что он флорист. Я достал бутерброды из рюкзака и меланхолично начал поедать их, запивая настоявшимся чаем из термоса. Новостная лента в телефоне сегодня была на редкость уныла, и даже обожравшиеся сыроежек старухи не отчебучили ничего веселого. Кроме прорыва канализации, полностью затопившей горнолыжный курорт на улице Хользунова, в родном городе и не произошло ничего. Администрация вновь подала заявку в книгу рекордов России на получение почетного звания «Самая большая лужа страны». Страждущим жителям, умирающим от жуткого запаха, пояснили, что пока не приедет комиссия для оценки рекорда, об откачке фекалий и ремонте прорыва даже речи быть не может. Престиж региона у нас всегда стоит во главе угла. А вонь ради такой высокой цели можно и потерпеть.

— Да, Элеонорочка, — услышал я разговор по телефону. — Покушал хорошо. Нет, не дрался еще. Зеленку не забыл. Да, острый. Вчера точил. Мешки для тел видел. Ты у меня такая заботливая! И я люблю…

Они так ворковали, обсуждая газики младенца Ашоки, что я плюнул в сердцах и отошел подальше. Терпеть не могу эти сопли. По-моему, производя на свет позднего ребенка, люди начинаются казаться слегка ушибленными на голову. Они восхищаются такими вещами, какими в нормальном психическом состоянии восхищаться никто не станет. Пойду лучше прогуляюсь.

Здоровенное асфальтированное поле вмещало пару сотен постов, и оно забито машинами сплошь. Я даже присвистнул, осознав необходимую для этого объекта мощность. Помню, еще в прошлой жизни хохотал, когда слушал эхпердов, на серьезных щах рассуждавших о замене машин с двигателем внутреннего сгорания на электромобили. Меня всегда интересовало, бывали ли они за пределами Московской области, в каком-нибудь глухом районе, где при включении чайника выбивает пробки по всей деревне? В Мире Тверди проблему инфраструктуры решили радикально, и это внушало нешуточное уважение.

Метка на руке уверенно показывала на северо-восток, в сторону Рязани. Но ехать туда через Липецк и Ряжск дураков нет. Там трасса не федеральная, со всеми вытекающими из этого факта последствиями для колес и подвески. И тут мою голову посетила светлая мысль. На грани гениальности, йопта. А вдруг нас пасут? Особенно меня. Не настолько же наивны похитители бесценного котенка. Должны же они думать хотя бы на шаг вперед.