— Хорошо, — выдохнул Чака, который еще не набрал форму, но выглядел вполне бодро. Не сравнить с тем полутрупом, что я лицезрел пару недель назад. — Я тебе, Вольт, по гроб жизни теперь обязан. И тебе, Карина. Не было бы цветка, наш сын не выжил бы. Не унес бы ты в тот день цветок, я бы уже веселился с духами предков.

— Я едва доносила его, — призналась Элеонора. — Кесарево делали. Как ты тот цветок проклятый унес, мне немедленно хуже стало. А Чаке лучше.

— Я сейчас по ведру борща в день съедаю, — с гордостью произнес Чака. — И полбарана. Скоро свои законные полтора центнера наберу. А то меня ветром сносит. Худой стал, как щепка.

— Конечно, — вежливо согласился, чувствуя себя рядом с ним пигмеем.

— Буся-буся-буся! — Карина подманила олешка помоложе, и тот сунул голову в коляску, откуда немедленно раздалось агуканье и восторженный писк.

— Сисю хочу! — прозвучало в моей голове. Видимо, мы услышали это все, потому что Элеонора повернула коляску и пошла в сторону дома. Мы пошли рядом, с любопытством разглядывая последствия налета. Два последних клена, росших на Баррикадной, курвобобры сгрызли на моих глазах, и я печально вздохнул. У нас в сервитуте нужно высаживать железное дерево. Все остальное живет до первого инцидента.

— Я мокрый! — послышалось в голове, и наша компания припустила в сторону дома еще быстрее.

— На раз-два три! — услышал я сзади восторженный визг. — До моста и обратно. Кто последний, тот водит! Будем с курвобобрами в сифу играть! Я с ними уже договорилась.

— Борян! — набрал я номер трясущимися пальцами. — Ты вообще знаешь, чем сейчас твоя Наташка занимается.

— На алене катается, — услышал я пьяный голос. — А что? Обычное дело. Их десяток сорванцов, от шести до шестнадцати. И у всех сначала чашки по квартирам летали, а потом… В общем, забухал я, братан, когда это увидел. Мой мир сегодня рухнул. Не могу больше на это трезвыми глазами смотреть.

— Дай Нинке трубку, — осенила меня здравая мысль.

— Чего? — послышался недовольный женский голос.

— У тебя дома цветок со спиральными лепестками есть? — спросил я.

— Есть, — ответила жена охотника. — Борька из Хтони принес, а я укоренила его. Вот он, на окне стоит.

— Только не говори, что ты кому-то отростки дала, — я даже потом облился.

— Да всем соседкам, — недоумевающе ответила Нина. — Красивый же цветок. А что такое?

— Ничего, — обреченно отбил я звонок, а мимо меня пролетела хохочущая ватага подростков, азартно колотивших пятками аленьи бока. Свирепые звери даже не думали сопротивляться, и лишь покорно выбивали копытами дробь из асфальта. Соседи, увидев этакое чудо, переставали стрелять и застывали в недоумении. А визжащие от восторга дети, все как один инициированные пустоцветы-природники, поскакали к мосту, чтобы выяснить, кто из них будет водить.

— Мне послышалось? — слабым голосом спросила Элеонора. — Или они хотят с хтоническим зверьем в сифу играть?

— Вам не послышалось, — мрачно сказал я. — Наталья, Борькина дочь, уже с бобрами договорилась. А что? Обычное же дело. Точно такой же алень Борьке руку по плечо отхватил, а она на нем, как на лошадке катается.

— Что-то мне нехорошо, — сказал вдруг Чака. — Не в смысле здоровья. Вы не подумайте чего! У меня что-то в голове от новостей мутится. Мы тут раньше куда проще жили. Было черное и было белое. А теперь напрочь перепуталось все. Я уже не понимаю, кто друг, а кто враг.

— Вот и я ничего не понимаю, Чака, — вздохнул я. — С каждым днем все страньше и страньше…

— Элеонорочка, — Чака галантно пропустил жену в ворота. — Я пойду совсем немножечко подерусь, а потом сразу домой. Я чувствую многообещающие позывы. Кажется, у меня цикл восстанавливаться начал.

— Конечно, иди, дорогой, — кивнула Элеонора. — Только с хтонолосем не борись пока. Ты у меня еще такой слабенький после болезни.

Счастливый Чака убежал, оглашая окрестности свирепым воем, а мимо нас снова пронеслась ватага ребятишек на аленях, но теперь в обратную сторону. Уже заходя во двор, я услышал счастливый вопль гоблина Кузи.

— Я это заснял!

Дзынь!

Мы вошли в аптеку, но Любка так и не подняла головы от телефона. На своих роскошных, с искрой волосах, она теперь носит кокетливый чепчик, а не давешний жуткий капелюх, надвинутый глубоко на уши. Она залипла на каком-то контенте, столь сочном, что даже мы с Кариной не смогли оторвать ее от созерцания оного.

— Зайки мои! — донесся до меня голос самки тролля. — Что мы с вами знаем о Воронеже? Да ничего мы о нем не знаем, за исключением трех вещей. Первая: это лютое зажопье где-то за МКАДом, вторая: там почему-то едят окрошку на белом квасе, и третья: в этом городе живет какой-то блогер Кузя, который успевает постить свои видео быстрее, чем капитан нашей сборной по футболу. Полюбуйтесь, девоньки, что он выложил в этот раз! Скачки на хтонических оленях по городским улицам! Что еще можно ожидать от людей, которые отвергают окрошку на красном квасе! А сегодня у нас в гостях зоозащитник Божена Сулеймановна Кноппс. Скажите, Божена Сулеймановна, что вы думаете по этому поводу? Не опасны ли такие развлечения для детей?

— Я считаю, что этих детей надо изолировать от общества! В приют их отправить! В концлагерь! — раздался визгливый голос. — У оленей тоже есть права! Они не ездовые животные! Тем более, я не вижу на этом видео седел. А такая посадка крайне вредна для позвоночника диких животных. Она приводит к деформациям их спин. Наше общественное объединение зоологов «Шустрые, Инициативные, Заботливые Активисты» намерено подать жалобу в полицию!

— Прекрасно! — с серьезным видом кивала Катя. — А не желаете ли вы лично поехать и позаботиться о хтонических оленях? По моим сведениям, они претерпевают там жестокое обращение. Посмотрите, на улицах лежат трупы животных. Их там тысячи!

— Мы проведем расследование с привлечением независимых экспертов! — гордо заявила представительница ЗооШИЗы. — Мы не верим в беспристрастность нашей полиции. Более того, мы знаем, что на крови несчастных животных устроен целый бизнес! Их внутренности являются предметом торговли. Мы положим этому конец. Мы поедем в Воронеж и проведем пикеты! Мы привезем еду несчастным зверушкам, которые вынуждены кормиться на улицах города…

— А вас не смущает, — елейным тоном спросила Катя, — что на следующем видео это милое создание съело человека?

— Ничуть не смущает, — отмела все возражения зоозащитница. — Люди — это часть рациона хтонических оленей. В этом нет ничего ненормального. Мы должны с пониманием относиться к потребностям наших диких собратьев.

— Когда вы собираетесь в Воронеж? — уточнила Катя.

— В самое ближайшее время! — пояснила госпожа Кноппс, — Мы уже получили грант из нашей головной структуры, авалонского фонда «Вайлд пис без границ». И тогда мы сразу же организуем экспедицию по изучению диких животных Воронежской губернии. Я уверена, наш доклад сотрясет все чиновничьи кабинеты!

— Аминь, — сказала Карина, с интересом прослушав интервью. — Вечная память тетеньке.

Технично здешняя контрразведка потенциальную пятую колонну убирает, — завистливо подумал я. — В моей прошлой жизни все куда топорней делалось. А тут, ты смотри, какая тонкая работа! Приехали в провинцию очередные грантоеды, начали народонаселение смущать, а их там змеежопные собаки съели. Все претензии к собакам, а не к властям. Очень изящное решение, не ловленное, как трехминутный адюльтер в вечерней Паттайе.

Дзынь! У нас посетитель. Да еще какой! Кошкодевочка из Зоотерики. Что ей тут понадобилось? От всех болезней их лечат в башне. Рэкет? Группы поддержки не наблюдаю. Да и за крышу у меня уплачено. Девушка одета в облегающее платьице чуть выше колен, классическое, черное. На плече — небольшая сумочка, на ногах — легкие босоножки без каблуков.

— Слушаю вас, сударыня! — подобралась Любка, погасив телефон.

— Ой, Вольтик, это ты? — замурлыкала кошка, не обращая на фармацевта ни малейшего внимания. — Не думала тебя тут встретить, зая. Чего не звонишь?