— Да это, кажись, Барсик за угощением явился, — Фриц опустил ружье. — Где морковка, старшой?

— В рюкзаке, — Василий тоже опустил ствол. — Унюхал, паразит. Вот как он это делает, скажи?

— Вы что, грибов обожрались? — насмерть перепугался Серый. — Какая морковка? Да ну вас на хер, психи! Чего я связался с вами!

— Смотри и учись, салага! — хмыкнул Василий, насаживая на шампур морковку. — Барсик! Барсик! Барсик! Хороший мальчик! Иди сюда! Мы тебе вкусненького принесли!

Чудовищная клыкастая харя высунулась из кустов, оглянулась подозрительно, а потом раззявила слюнявую пасть, утыканную разнокалиберными орудиями убийства. Василий осторожно подошел к нему, сунул морковку и пугливо отскочил в сторону, пока капкан не захлопнулся.

— Уф-ф! — Василий вытер пот со лба. — Ну до чего страшен, зараза.

— Почему он не нападает? — просипел Серый. — Такого быть не может. Это же хтонолось. Он нас уже порвать должен был.

— У нас договор с Великим лесом, — ответил Василий, протягивая лосю вторую морковку. — Мы берем понемногу, и он нас не трогает. Если ты этот договор нарушишь, то в следующий раз Барсик схарчит и морковку, и тебя. Мы для Хтони что-то вроде гоблинов на свалке, подъедаем падаль. Мы для нее даже немного полезны. Поэтому она и смотрит на нас сквозь пальцы. Не мешает, но и не помогает. Если начнешь наглеть, она обидится.

— Ордынцы на прошлой неделе двоих потеряли, — сказал Серый, который не мог отвести взгляда от аппетитно хрумкающей пасти. — Говорят, злой стал лес. Травы новые появились. Один цветок сорвал, а его иглами нашпиговало. А второго лиана высосала.

— Да, я знаю, — кивнул Василий, которому Вольт про новости в лесу рассказал. — Лишнего не брать, молодого зверя не обижать. И будут нам всем счастье. Пошли, парни!

Они побрели на восток, туда, где когда-то было старое деревенское кладбище. Они не дойдут до него, им в те места ходу нет. Лишь полюбуются на оазис издалека, а зверя возьмут в его окрестностях. Отряд шел уже полдня. Снега с каждым часом пути становилось все меньше, зато все чаще встречались проплешины с пробивающейся молодой травой. А уже к обеду они дошли до цели. Серый, который в сердце Хтони был впервые, раздвинул ветки цветущих кустов и недоуменно произнес.

— Ты чё балаболишь, старшой? Сказал, что к самому озеру людям ходу нет. А тогда вон те что там делают?

Митяй шел за барином, пугливо оглядываясь по сторонам. Чего юному Петру Христофорычу вздумалось полезть в Хтонь, графский ловчий даже в бреду представить себе не мог. Только вот когда старый барин с супругой изволили на воды отбыть, наследник вотчины словно с цепи сорвался. То горничных всех в свою опочивальню перетаскал, то по пьяному делу колдунством огненным амбар спалил. Охота ему приелась уже давно, и он изволил экспедицию в Хтонь организовать. Потешить себя решил его сиятельство граф Матюшкин, а то оне шибко от безделья маются. Учиться не желают. Только пьют, безобразничают и девок в поместье портят. Так думал Митяй, который ничего хорошего от этого похода не ожидал. Да, графы могучими магами огня были, и наследник рода тоже удалец из первых. Только вот сердце сорокалетнего мужика сжималось в нехорошем предчувствии.

Хохочущий барин уже сбил огненным шариком белку с ветки, и Митяй покорно засунул подпаленный трофей в рюкзак. С ними трое егерей из графского поместья и нанятая команда охотников, которые поклялись, что доведут до места. Не нравились Митяю эти парни. Все как один молодые, бесстрашные и бестолковые. Разве нормальный мужик с разбегу в чужую Хтонь сунется?

— Египетская сила! — прошептал Митяй, увидев проталины на полянах. — Не то правду говорят, в Хтони всегда лето! Убей меня гром!

Они шли все дальше и дальше. Охотники сбили с ветки цаплю, которая нацелились было напасть, а барин Петр Христофорыч огненной стеной отогнал атакующее стадо аленей. Так они и шли, то пугая зверье выстрелами, то сжигая его. На одном из привалов Митяй тайком отошел в сторонку, обнял дуб, как учил его еще дед, и прошептал.

— Прости, Хозяин. Не со зла он это. Молодой, глупый еще. Не карай его.

Вместо ответа зеленая веточка, растущая рядом, почернела и сбросила листья, отчего настроение Митяя упало до земли. Хозяин дал свой ответ. Ловчий подошел к барину, который сидел в складном кресле и посасывал винцо. Сказал.

— Уходить надо, барин. Лес злой на нас.

— Закрой рот, мужик, — презрительно ответил хозяин. — Ну что мне это зверье сделает? Прошлым летом граф Коновницын в Хтонь ходил, и ничего.

— Там куда слабее лес, — упрямо ответил Митяй. — Здешняя Хтонь могуча, барин. Тут, говорят, целых два хозяина. Не будет удачи. А граф Коновницын с собой магов-природников взял и чуть ли не взвод охраны. Они его по тому лесу и вели.

— Гнать тебя надо, Митяй, — сплюнул молодой граф и забросил пустую бутылку в кусты. — Старый ты, дурной и трусливый. Вот вернемся в поместье, собирай вещи и вали на все четыре стороны.

— Да как же, ваше сиятельство, — растерялся ловчий. — Еще мой прадед вашему роду служил. Нельзя же так!

— Пошли! — скомандовал граф, не обращая на слугу никакого внимания.

Они шагали еще час, и чем дальше команда углублялась в лес, тем теплее становилось, и тем больше на деревьях было листьев. Звери их почему-то не трогали, и Митяй даже, грешным делом, загрустил. Неужели напрасно беспокоился? И место потерял! Люди, в барских вотчинах рожденные, иной жизни не знали. Телевизора у них не было, газет тоже. Дворянские юридики как будто окутывала плотная завеса, за которой шла неведомая жизнь. Вот потому-то покинуть вотчину для обычного человека было сродни тому, чтобы уехать за границу без знания языка и без единой деньги на кармане. Да люди в Хтонь пойдут охотней, чем переедут в земский город, где все совсем не так, как в родной деревне. А вот Митяй задумался…

— А-а-а-а! — заорал один из охотников, которого схватила какая-то странная полупрозрачная лиана. Она плотно обвила его, прижав к стволу сосны, и бедолага на глазах бледнел, пока его пытались освободить. Лиану разрубили, и тело упало наземь бездыханное. Оно было покрыто маленькими кровоточащими точечками, а сам охотник лежал белее мела.

— Готов, — сказал бригадир, пощупав пульс на шее. — Отбегался Мишка. Что это за дрянь его схватила? Мы про такую и не слышали даже.

— Пошли! — нетерпеливо сказал граф. — Мы почти у цели.

Молодой маг оказался прав. Они вышли в самое сердце Хтони, где царило вечное лето. Удивительное озеро, сплошь покрытое белыми цветами, испускало в небо столбы пара, а у самого берега на компанию людей удивленно смотрел молодой курвобобр. Крошечный шарик огня опрокинул его на спину, и Петр Христофорович издал победный вопль.

— Как я его! А? Митяй! Принеси!

— Я уволен, — мрачно ответил ловчий, и хозяин уставился на него с тупым недоумением. Он сначала побледнел, а потом побагровел.

— Я сказал, принеси, — прошипел он, опасно сузив глаза. Его пальцы сжались в щепоть, как и всегда, когда он хотел бросить свой шар.

Митяй втянул голову в плечи, разделся и полез в воду, чтобы вытащить немаленькую тушу убитого бобра. Разноцветная жаба вскочила вдруг на лист кувшинки, что рос по соседству, и уставилась на ловчего глазами-бусинами. Митяй застыл и словно прилип к ней взглядом, завороженный переливами огней на ее шкурке. Он знал, что чем ярче тварь, тем она опасней. Так природа метит тех, кого наделила силой для отпора врагу.

— Ты чего там? Заснул? — послышался крик с берега, но Митяй не шевелился. Он дождался, когда лягушка сиганула в воду и уплыла. Только тогда он посмел вытащить на берег тушу убитого барином бобра.

— Разделать, хозяин? — угодливо спросили охотники. — Тут много всего. Животина молодая, сильная. Ливер у нее отменный будет.

— Себе забирайте, — лениво махнул рукой граф. — А мне стул поставьте и стол. Обедать желаю. Посидим чуть-чуть и назад пойдем. Много разговоров об этой Хтони. Барахло полное. Жаль, боев тут больше не проводят. Вот помню, я в прошлом году обкурился и на какого-то неудачника-снага поставил. А он возьми и выиграй. Вот смеху-то было. А потом лес разбушевался. Хорошо, у меня амулет телепортации был.