Инвитари ударила, что было мочи. Сгусток чистой энергии сорвался с её ладоней и полетел в грудь Хозяина колдовского леса, но на полпути что-то помешало ему. Ветка орешника изогнулась и встретила заклинание. Вспышка. Сгусток втянулся в ветку, которая засияла нестерпимым светом. Этот свет охватил все дерево, принявшее на себя удар, и оно осыпалось тончайшим пеплом. Невероятно мощное заклинание погасло, как уголек под весенним ливнем.

Инвитари ударила снова. Тонкий луч полетел в сторону расслабленно стоявшего человека. Но его расслабленность обманчива. Губы Хозяина едва заметно шевельнулись, и земля под его ногами вздрогнула. Толстый слой дёрна поднялся горбом, принимая удар на себя. Луч расплавил песок, превратил траву в пепел, но до хозяина так и не дошёл. Земля поглотила колдовство, рассеяв его по огромным просторам леса. Трава, палая листва и хвоя пошли волной, которая затихала с каждым пройденным метром. Это выглядело так, словно кто-то бросил камень в стоячую воду пруда.

Инвитари начала злиться. Она вплела в следующее заклинание больше силы, столько, что даже воздух вокруг нее затрещал от буйства энергий. Взмах, и десятки копий из чистой магии дождём обрушились на поляну. Деревья качнулись. Листья сорвались с веток и закружились в бешеном вальсе, вспыхивая, когда копье их разило. Каждый упавший лист стоил заклинанию частицы силы. К тому моменту, как последнее копье рассыпалось искрами, Инвитари тяжело дышала. Хозяин даже не пошевелился. Только в груди его торчало два золотых древка, и дыхание сущности стало тяжелым и хриплым.

Инвитари вдруг поняла, что Хозяин воюет не в одиночку. Хтонь на его стороне. А ведь нельзя победить лес в лесу. Только вот отступать уже слишком поздно. Она собрала остатки резерва и ударила всем, что у неё было, заливая всю поляну широким веером кипящей магией.

И тут лес ответил по-настоящему. Корни вырвались из земли и встали стеной. Стволы деревьев накренились, принимая удары на себя. Воздух стал плотным, как смола, и магия Инвитари вязла в нём, гасла, не долетая до цели. Каждый сантиметр поляны сопротивлялся. Каждый куст, каждый камень под ногами эльфийки работал против неё. А потом лес перестал защищаться. Он начал пить ее силу.

Инвитари почувствовала это не сразу. Сначала появилась обычная усталость, привычная после сильного колдовства. Потом она почувствовала странную пустоту в кончиках пальцев, будто магия утекала сквозь них быстрее, чем она успевала тратить. Потом пришел холод. Глубокий, внутренний холод, который не имел ничего общего с погодой. Она опустила взгляд и увидела зеленые ростки. Они были тоненькие, почти незаметные. Они пробились сквозь мох и обвили её лодыжки. Инвитари попыталась отшагнуть, но ноги её не слушались. Ростки уже добрались до колен, а потом до бёдер. Она не чувствовала их прикосновения, только ноги онемели. С каждым новым витком вокруг её тела лес высасывал из неё силу. Она хотела стряхнуть с себя надоедливую зелень, но поняла, что делать этого нельзя. Как только она распылит силы, то получит смертельный удар. Хозяин давил своей магией, выплескивая на нее все свою мощь.

Инвитари попыталась атаковать в последний раз. Слабая искра сорвалась с пальцев и погасла, не пролетев и метра. Её меридианы, каналы, по которым текла магия, истончались на глазах. Толстые, мощные реки силы превращались в ручейки. Ручейки — в ниточки. Ниточки грозили порваться. Она чувствовала это так же отчётливо, как чувствуют сломанную кость. Каждый удар сердца забирал остатки того, что она копила долгие годы. Она держалась только на магии амулетов, которые отдавали ей весь свой заряд. Изделия немыслимой ценности лопались по одному, осыпаясь пеплом на траву.

Из-за деревьев на поляну вышла пантера с глазами, полными равнодушной тишины. Хозяйка леса. Она двигалась бесшумно, и кусты почтительно расступались перед ней. Инвитари почуяла ее у себя за спиной, но сделать уже ничего не смогла. Она слишком ослабела в этой схватке. Она хотела поднять руку, но ее пальцы дрожали. Меридианы превратились в едва заметную паутинку, слабые, прозрачные, готовые лопнуть от малейшего напряжения. Хозяин стоял напротив. Его лицо бледно, а дыхание тяжелое. Он тоже держится из последних сил. Эльфийка еще могла его додавить, но тут пантера прыгнула, вцепившись в ее шею чуть ниже затылка.

Хозяйка дралась так, как дерутся кошки. Она сомкнула челюсти, и вместе с ее зубами в Инвитари вошла пустота. Всё, что оставалось от её магии, вышло в один миг. Меридианы опустели, а Инвитари рухнула на колени. Не потому, что пантера толкнула, а потому что держаться было больше нечем. Она могла бы победить одну великую сущность, но не смогла победить сразу три. Ее никто не готовил к тому, что сама Хтонь встретит ее на этой поляне, собрав в кулак всю свою немалую силу.

Лес ослабил травяные путы. Те, что обвивали её ноги, втянулись обратно в землю, сытые и довольные. Поляна больше не была враждебной. Она просто забыла об эльфийке, как забывают о высохшем листе. Как о пустой оболочке, которая бессильно лежала, раскинув руки. Инвитари смотрела в равнодушное небо прекрасными глазами, из которых ушла жизнь.

Охота сегодня была плохой. Не было ее, охоты этой. Василий теперь делал так, как когда-то сказал ему Вольт. Он обнимал самое высокое дерево и просил у Хозяина удачи. И удача пришла. С тех пор он не потерял ни одного человека, успевая вовремя почувствовать, что Хтонь начинает сердиться. Теперь жадность не застила ему глаза, и он успевал унести ноги до того, как кому-то из его людей пустят кровь. Но сегодня он почуял неладное с самого начала.

— Не будет удачи, — сказал он братве. — Уходим.

— Ты чего, старшой? — недоуменно посмотрел на него старинный друг, кхазад, что был поперек себя шире. — Мы чего, зря пришли, что ли?

— В натуре, старшой, — поддержали его остальные. — Ты чего, как баба!

— Ты, Фриц, пасть захлопни, — Василий поднес к его носу кулак, похожий на пивную кружку. — Я сказал, уходим.

— Ахтунг! — заорал гном, срывая с плеча карабин.

Но выстрелить он не успел, Василий отправил его на землю коротким ударом.

— Замерли все! — прошептал он. — Не двигаться! Оружие не лапать!

— Алени! Твою мать! — выругался Борька, один их старичков, носивший вместо правой руки металлический протез. — Сожрут!

— Медленно пятимся, — процедил Василий. — Они с трех сторон. Они дают нам уйти. Они не нападают. Значит, хотят чего-то. Фриц! Пивная твоя рожа. Бери ствол, но не вздумай выстрелить. Я чую, что Хтонь говорит.

— И что она тебе говорит? — спросили парни, пятясь назад и не отрываясь от аленей, которые отвечали шагом на шаг.

— Что надо идти, куда велят, — сказал Василий и повернулся к зверям спиной. — А велят нам идти вон за той белкой.

— Совсем спятил Васька, — выдохнул Фриц, но пошел за вожаком бригады, которому верил когда-то, как самому себе. — Допился до белочки.

Они шли не меньше часа. Алени окружили их широкой дугой, не приближаясь и не отпуская из виду. Они не проявляли агрессии, но за оружием в руках следили настороженно, то и дело переговариваясь негромким мычанием. Вскоре, когда бригада вышла на какую-то круглую поляну, алени прыснули в стороны, потеряв к охотникам всякий интерес.

— Баба! — сдавленно сказал Борька. — Гля, мужики! Эльфийка! Настоящая!

— Да? — весело загомонили охотники. — Бухая, что ли? Или грибами загасилась? Гуляем, пацаны!

— Труп, — Василий пощупал пульс на шее, приоткрыл веко и посветил фонариком. — Да, точно труп. Рубите жерди, парни. В сервитут ее потащим и полиции сдадим.

— Вот это облом! — обиженно загудели охотники. — На хрена нам мертвая баба? Да пусть ее бобры сожрут.

— Потому что нам за это заплатили, — спокойно пояснил Василий, аккуратно выкапывая из земли женьшень, выросший рядом с телом.

— О-ох! — загудели охотники. — Да мы только слышали о таком? Давай в Зоотерику отнесем? Сколько за него дадут?

— Много, — расплылся в счастливой улыбке Василий. — Тысяч семь-восемь точно возьмем. Ну, белка, веди нас к дому.