— Двойная доза? — спросил я. — У тебя масса большая, стандартный флакон может не подействовать.

— Да нормально у меня все, — отмахнулся он, и я не на шутку заинтересовался.

— Да??? А как ты это проверяешь? Расскажешь по-братски?

Вы думаете, пунцовых крокодилов не бывает? Еще как бывает. Я теперь это знаю точно. Я сам это видел. Кто может заниматься сексом с ЭТИМ даже за деньги, я представить себе не мог. Про женщин-крокодилов я пока не слышал. По-моему, их в Зоотерике не производят.

— Бугор приказал маляву тебе передать! — смущенный Крокодил положил на прилавок приглашение на очередные бои. Не в качестве участника, а в качестве гостя.

— А можно не приходить? — поинтересовался я, увидев завтрашнюю дату.

— Не советую, — Крок покачал уродливой башкой. — Это как бы неуважение будет. Шеф как бы огорчиться может. Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя Шерхан огорчился?

— Нет, не хочу, — поморщился я. — Я иду.

— Правильный выбор, — кивнул Крок. — Мы с волчонком заедем за тобой. Постарайся выглядеть не как последнее чмо с района. Там будут люди.

— Принял, — покорно кивнул я.

Все понятно. Отвертеться не выйдет. Шерхану для чего-то нужно засветить мою физиономию в своих раскладах, и не понимать это равносильно тому, чтобы сунуть пальцы в циркулярную пилу. Результат будет печален и абсолютно предсказуем.

Следующую смену я заканчивал в белой рубашке, единственной в моем гардеробе, и в пиджаке, тоже единственном. Видя это, посетительницы аптеки, которые знали, что я на районе самый завидный холостяк, только томно вздыхали и хлопали ресницами. Видимо, после поступления на мой счет трехсот с лишним тысяч я стал необыкновенно хорош собой. Вот просто внезапно, в один день, йопта, затмил красотой самого Брэддилина Питтила.

— Погнали! — весело оскалился Волк, когда к означенному времени я подошел к микроавтобусу и сел в салон. Мы выехали из анклава и начали трястись по грунтовой дороге, что вела к цирку. Парни гоготали, обсуждая что-то веселое, а у меня сердце не на месте было. Меня томило какое-то неприятное предчувствие. Хотя, нет… скорее страшное, чем неприятное. Пульсировал крест на руке, дергаясь, словно созревший нарыв. Да и мне самому внезапно стало так дерьмово, что захотелось назад, домой, и коньяка на три пальца. Я ведь с того самого дня, как отнес Лилит в лес, капли в рот не брал. И если меня тянет на синьку, значит, дело плохо.

— Стой! — сказал я, и недоумевающий Волк ударил по тормозам.

— Чего тебе? — недовольно спросил он.

— Хтонь, — прошептал я. — Хтонь сегодня злая. Поехали назад, парни. Нас там ничего хорошего не ждет.

— Дебил! — уверенно сказал Волк.

— Обоюдно, — кивнул Крокодил. — Лучше Хтонь, чем Шерхан. Парень не сечет, что страшнее.

— Ага, — ответил Волк.

Дальше мы ехали молча, а я вглядывался в бегущую за окном черную чащу, и по моей спине ручьем тек пот. Я за последний месяц несколько раз заходил в лес, и никаких неприятных ощущений у меня это не вызывало. Напротив, мне было там хорошо и уютно. Сейчас Хтонь сердилась. Она накопила злобу, и ее острые уколы я отлично чувствовал своей зеленой шкурой. Так ведет себя боец, когда рефери выводит его на поединок взглядов. Если у нас с Хтонью тоже такой поединок, то я сразу признаю свое поражение. Мне страшно до ужаса.

Сегодня дают большое представление. Длинный травяной язык, вдающийся в лесную чащобу, залит огнями. Парковка сплошь заставлена машинами, названий которых я даже примерно не знал. Здесь множество трансферов из аэропорта, в которых скучали водилы в форменных фуражках. Микроавтобус остановился, и громилы позвали меня за собой.

— Я в кассу, — сказал я. — Надо с Олькой пошептаться.

— Да, мы уже слышали, как с нашими кошками перешептываешься, — насупились Волк и Крокодил, но развивать эту тему не стали. Они и сами понимали, что с такими головами и без денег им ничего не светит.

— Привет, малыш, — сунул я голову в окошко.

— Привет! — улыбнулась эльфокошка. — Неужели ты все-таки решил меня на свидание пригласить? Невежливо с твоей стороны было так поступать. Поматросил и бросил.

— Я даже лучше сделаю, — сказал я. — Жизнь вот решил тебе спасти.

— А что случилась? — напряглась она.

— Хтонь вот-вот рванет, — шепнул я ей. — Маги-то спасутся. А у тебя какие шансы? Бери девчонок и бегите отсюда сломя голову. Поняла?

— Да у нас же представление, — проглотила она вязкую слюну, поверив мне безоговорочно. — Нас ведь Шерхан…

— Думай сама, как выкрутиться, — сказал я ей. — Я не знаю, смогу ли потом помочь. Мы с тобой не чужие люди все-таки.

— И другие девочки тебе тоже не чужие, — обиженно надула та губки.

— Ты точно хочешь сейчас об этом поговорить? — терпеливо сказал я. — Запомни, тут опасно. Беги сломя голову за границу леса. Как можно дальше и как можно быстрее. Поняла?

— Поняла, — прикусила та губу. — Я что-нибудь придумаю. Спасибо, Вольтик. Должна буду. Знаешь, за что тебя девчонки любят?

— За то, что Лилит убил, — уверенно ответил я.

— Нет, — покачала она серебряной головой. — За то, что жалеешь нас, мусором не считаешь. Мы же видим, что тебе скучно с нами, но ты изо всех сил стараешься вежливым быть. Прости, но мы такие, какими нас сделали. Уж не взыщи, если глупые и жадные. Контракт пройдет, и мы к старой жизни вернемся. И снова, кто бухгалтером станет, кто учительницей. Так-то.

— Так ты учительница? — поразился.

— Наверное, — она отвернулась, смахнув непрошенную слезу. — Не помню. Мне снится иногда, как я мелом какие-то формулы на доске пишу. А ведь я не то, что формул не знаю, я даже в столбик складывать не умею и читаю по слогам. Ладно, иди, Вольт, и будь осторожен. Там по твою душу люди приехали. Поговорить хотят. Это очень плохие люди, я их знаю.

— Вот даже как? — удивился я. — А я уж было подумал, что популярный такой стал, раз меня в хозяйскую ложу зовут. Спасибо, Оль. Я думаю, Хтонь после вашего представления и рванет. Там большой амулет в конце срабатывает, он и запустит инцидент.

Я поднялся в ложу, где толпилось множество народу, в том числе и из той породы, которую я всегда ненавидел и боялся. Бандиты. Не тупое бычье, налитое наглостью и стероидной силой. Бандиты настоящие. Они всегда вежливы и спокойны, а каждое их слово весит, как силикатный кирпич. Они не станут угрожать, повышать голос и использовать мат. Это ниже их достоинства. Но если с ними не прийти к взаимопониманию, то им достаточно только мигнуть, чтобы человек исчез навсегда. Спасибо, Оля, век не забуду. Минуты, чтобы дойти до ложа, мне хватило подготовиться к этому разговору.

— Вечер в хату! — громогласно заявил я, и в мою сторону повернулись недоумевающие лица. — Я тебя, Шерхан, конечно, уважаю. Ты мужик в авторитете. Но елки-палки! Зачем сегодня-то таких людей собирать? Они ведь все трупы.

— Ты это о чем, паренек? — обратился ко мне совершенно неприметный мужичок в возрасте, который и был в этой компании главным. — У нас к тебе вопросы имеются. Двое серьезных ребят пропали, и кое-кто полосатый утверждает, что ты имеешь к этому отношение. Не хочешь нам ничего рассказать?

— Хочу, — ответил я, чувствуя, как разрывает татау на руке. — Вас позвали в ловушку. Но лучше я покажу! Тебе ведь умирать сегодня. Так напоследок полюбуешься.

— Ты что несешь, зеленый урод? — морда Шерхана окаменела. — Я тебя сейчас на ленты порежу. Тебе серьезные люди приехали вопросы задать. Ты чего с темы съезжаешь?

— Этих людей скоро разорвут на куски, — ответил я. — Хтонь вот-вот выплеснет прямо сюда. Ты их специально позвал сюда именно сегодня? Ты им денег должен, что ли?

— Что за подстава, Шерхан? — прошипел бандит. — . У меня амулет из Нахичевани есть. Парень или правду говорит, или очень сильно верит в свои слова.

— Никакой подставы, Мамука, — Шерхан даже шаг назад сделал. — Я понятия не имею, что этот малахольный несет.

— Пойдемте, господа, — позвал я бандитов. — Я покажу кое-что.