– Звучит весело, – я смотрела на затянутые серостью и пустотой коридоры и не могла представить здесь и половины из того, о чем рассказывал принц.

– У слуг здесь были пышные юбки, сшитые из разных тканей, но как красиво они выглядели в танце! Служанки крутились вокруг себя, и я выходил из этого крыла с кружащейся головой, – Аластор хмыкнул. – А потом отец обезумел, и все закончилось. Люди из Эйвиниума – мирный народ.

– Жаль, что так случилось, – сказала я. – Наверное, они любили тебя так же сильно, как и твою мать. Раз пришли сюда за ней.

– Поспорил бы с тобой, – пожал плечами Аластор. – Да и я мало что помню, они разбежались, когда мне стукнуло пять или около того. Хотя одну женщину я мог бы узнать и сейчас. – Парень потер подбородок и кивнул головой вперед. – Мне не разрешалось есть с отцом и старшими сестрами, еду приносили мне в покои, изредка выводили в столовую для слуг. Та женщина, должно быть, жалела меня. Я не помню ее имени, а вот вкус ее яблочных пирогов до сих пор не дает мне покоя, – Аластор засмеялся. – Она была похожа на тебя, такая же добрая и светлая.

– Она подкармливала тебя?

– Приходила проведать, уложить спать, – кивнул принц. – А потом живот ее округлился. Я еще не знал, что это значит, думал, она просто располнела, но быть с ней стало еще теплее. Ласковая служанка была. Хочу проведать ее комнату, там они жили с мужем.

– А король заставил ее бежать от войны беременной, – мрачно произнесла я. – Он нравится мне все меньше и меньше.

– А я? – неожиданно спросил Аластор, и я чуть не споткнулась. – Не делай такое лицо. Я ведь чувствую, наша магия тянется друг к другу. Как и должно быть.

– Магия? – опешила я. – Во мне нет никакой магии.

Брови парня сошлись на переносице, и он почесал ее указательным пальцем.

– У всех в Сфере есть ее остатки в крови. Они могут не влиять на твою обычную жизнь, ты можешь их не чувствовать, но в такие моменты очень полезны, – уголок его рта пополз вверх. – Ведь я узнал тебя из тысяч других девушек именно по ней. Хотя почти ничего и не помню про тот день в саду.

Сердце в моей груди пропустило удар. Он ошибался, ошибался.

– Аластор… – мой голос дрогнул, и я потрясла головой. – А что, если… Допустим, магии во мне нет… Вообще нет. Какая участь мне будет уготована рядом с королевским наследником?

– Узнаем, когда проведем брачный ритуал, – он беспечно пожал плечами. – Не переживай.

– А если он убьет меня?

– Нет, если ты моя пара.

– Ах ты эгоистичный кусок… – я зарычала сквозь зубы от бешенства. – Кусок пирога, Аластор! Гнилого!

Принц опешил и остановился перед дверью в комнату слуг.

– Что жизнь девочки-кондитера в сравнении с жизнью принца, да?! Пыль! Не прошла ритуал одна, так найдется другая! Но я на такое не подписывалась!

– Ты все не так поняла, – попытался остановить меня принц. – Я ни за что не позволю тебе умереть.

– Тебе плевать на меня!

– Святые лучи, нет…

– Если бы это было так, ты бы слушал меня, поверил бы про магию и не захотел бы рисковать!

– Да черт возьми, замолчи! – неожиданно Аластор схватил меня за плечи и прижал к стене, шумно дыша. – Я не стану рисковать. Потому что я уверен в том, что все получится, больше, чем в чем-либо в своей жизни. Ты предназначена мне. Я – тебе. Ритуал не представляет для нас опасности. Ты та единственная, кто может пройти его со мной, вот и все. Но если ты не хочешь – я не буду заставлять.

Я заморгала, пытаясь унять грохочущее в груди сердце.Не буду заставлять из его уст равнялось умру от проклятия.

Что, черт возьми, я делаю? Я ведь хочу спасти его. Хочу сильнее всего на свете.

– Аластор, – сглотнула я, отводя взгляд, – но пророчество…

– Ты знаешь… – нахмурился принц, а потом кивнул самому себе. – Конечно, ты знаешь. Я подумал об этом. В нем говорилось о дюжине девиц, так?

Я кивнула, и парень продолжил:

– А теперь посчитай, сколько их было всего. Ихдолжно было быть столько. Одна не явилась на отбор, другая вообще призрак, ее списали со счетов организаторы еще до начала испытаний. Это не допускается правилами, лишь блажь безумной ведьмы. С ней просто не захотели спорить, вот и все.

– Вот как, – прищурилась я, запихивая обиду куда подальше.

– Всего десять. Не двенадцать, – закончил принц. – А ты пришла ко мне во время первого испытания, вспоминай. Фактически, ты появилась на отборе в самом его начале, – он почесал подбородок. – Я так думаю.

Я замерла, поняв, что по этой логике я была на отборе с его первого дня, еще до испытания, только вот Аластор об этом не знал. В теле Мориэллы.

– В пророчестве ничего не сказано про невест, – продолжил принц. – И как девица, ты вполне подходишь.

Аластор усмехнулся, когда увидел мое выражение лица. Но если я была одиннадцатой… То кого богиня посчитала за двенадцатую?

– И мне ты подходишь вполне. Как принцесса. – Парень прищурил свои темные глаза, и я вздохнула.

– Но никакая я не принцесса, Аластор. Ты обманываешь сам себя.

– Верно. Ты лучше, – улыбнулся он. – Принцессы бывают глупыми, у меня две сестры, уж я-то знаю.

Я ничего не ответила, лишь шагнула внутрь комнаты, которую для меня открыл парень.

Скоро твоя принцесса превратится в ведьму, Аластор. Карета – в тыкву, а восхищение и любовь принца в ненависть.

Комната служанки была маленькой, но Аластор с большой любовью окинул ее взглядом. Следы наших ног остались на полу, затянутом толстым слоем пыли. Свет едва-едва проникал в помещение через мутное оконце под самым потолком, и в лучах его теперь плясала пыль, которую мы потревожили.

– Тут все почти так, как я помню, – поделился Аластор, проводя пальцем по маленькому столику у стены. Рядом с ним стояла кровать на крошечных ножках, и я задалась вопросом, как она еще не развалилась. На ней лежал скомканный плед. Обычный бордовый плед крупной вязки, но почему-то я испытала непреодолимое желание пощупать его.

– Ничего, что принц ходил по комнатам слуг? – спросила я, медленно подходя к кровати. Резной подголовник прислонялся к стене вплотную, и узоры на нем показались мне тоже знакомыми. У ведьмы в комнате были такие же? Вряд ли. Солнце, вырезанное по дереву, его витиеватые лучи, расходящиеся по всей поверхности, и маленькие засечки.

– Тетушке стало сложно приходить ко мне, когда срок ее стал больше, она еле передвигалась. А я был капризным ребенком, – он усмехнулся, а потом подтянул одиноко стоящий посреди комнаты стул и поднялся на него, чтобы протереть оконце рукавом своей рубашки. – Я был здесь всего однажды. Но счастье переполняло меня, когда няня наконец привела меня повидаться с ней. Только вот ее муж… – принц поджал губы. – Наверное, он боялся, что я буду обнимать ее слишком сильно, и стоял надо мной коршуном. Или остерегался моего проклятия. А может, прознал, что я обещал жениться на его жене, когда вырасту, – Аластор захохотал. – Ты, наверное, думаешь, что я был требовательным?

– Не думаю. Ты и сейчас такой.

Комнатку вновь заполнил бархатистый смех принца. Я заметила, что здесь, в окружении вещей, которые принадлежали людям, которых он когда – то любил, принц стал раскованнее и чаще улыбался.

– Я просто не мог заснуть без ее колыбельной.

– Вот как, – сказала я, почувствовав легкое головокружение. Слюна стала вязкой, и я сглотнула, оттянув ворот плаща от шеи. Странное чувство преследовало меня вот уже несколько мгновений с тех пор, как мы перешагнули порог этой комнаты, и от него никак не получалось отмахнуться. А потом Аластор запел. Тихо, улыбаясь свету, что лился из окна теперь без преграды.

– Завтра день начнем сначала, – продолжила я, перестав дышать. Я слышала, как кровь шумит в ушах, а Аластор счастливо улыбнулся и продолжил: