Вепрь вышел на балкон и, подойдя к кованой оградке, посмотрел вниз. Стрелы в него не летят — уже хорошо. Похоже, сегодняшнее сражение, и правда, закончилось.

— Давайте лучше к нам, синьор маршал, — громко пробасил Вепрь. — Я тоже того… гарантирую вам безопасность. Поднимайтесь. Тут будет удобнее.

Кем-кем, а трусом маршал Лоренции не был. Не прошло и десяти минут, как принявший приглашение Хайдара синьор Винченцо Гьярди, пропущенный охраняющими лестницу Тёмными, входил в зал с гордо поднятой головой. Невысокий, некрупный, с блестящей в свете фонаря лысиной. Густые бакенбарды, обвислые седые усы, кустистые брови. Последние хмуро завалены к носу, но в карих глазах страха нет. Маршал хорошо знает Хайдара, как и всех остальных местных Тёмных, так что слову Вепря он верит.

— Вы все трупы, — произнёс синьор Гьярди.

Это не угроза. Его голос спокоен.

— Такое Хранители не прощают. Это глупо. На что вы рассчитывали? Убийство графини… Хоть накройте её, — покосился маршал на труп Джузеппины.

Вепрь хмыкнул.

— Специально не убираю. Чтобы вы посмотрели. Видите стрелы? Чьи они? Во мне тоже такие торчали. Графиню убили не мы.

— Отец Леонардо уже поплатился за своё решение. Орден не ведёт переговоры с бунтовщиками. Он бы смог оправдаться перед Хранителями.

— Ага, — фыркнул Вепрь. — Мы дали ему отличный повод избавиться от Джузеппки. Она давно ему поперёк горла. Воспользовался моментом. Синьор Гьярди, вы не хуже меня знаете, каким дерьмом они были. Что он, что она. Мы сделали Лоренции одолжение. Потом ещё спасибо скажете.

Теперь пришёл черёд маршала фыркать.

— Потом? — вскинул бровь синьор Гьярди. — Когда потом? Никакого потом не будет. Для вас так уж точно. Хранители убьют вас. Борг, Борг… Я считал тебя умнее.

— Хранители не всесильны, — решил, что настала пора вмешаться Хайтауэр. — Они тоже люди. Вы следите за новостями, синьор? Не так давно в Светлых Княжествах от руки одного единственного отступника пало сразу двое Хранителей. А ведь их и так мало.

— Зато Светлых много, — холодно возразил лорентиец. — Орден не останется в стороне. Тем более после сегодняшнего. Это вы ослепили нас? С кем имею честь?

— Бывший король Эмрихта — Кэйлор Хайтауэр, — представился Его Величество. — Да, это я убил Светлых. И судить меня за этот поступок будет только Единый в посмертии. Ведь у меня есть душа. Как есть она и у всех, кто приходит на Ойкумену с Земли и с Предземья. Угнетение и террор в отношении уроженцев Дна Мира, как вы презрительно называете наши прекрасные пояса, отвратительны, но меня, как глубоко верующего человека, свято чтущего заветы Создателя, больше всего возмутила эта чудовищная ложь, которую вам здесь скармливают на чистом глазу местные якобы слуги Творца. Бездушные. Да уж… С таким невозможно мириться.

— И к чему это вы? — фыркнул маршал. — У нас тут не теологический диспут. Вы устроили бунт в моём графстве. Я, как маршал, состоящий на службе у… — покосился он на труп Джузеппины, — у жителей Лоренции, обязан его подавить. Не надо про сложные вещи. Я человек простой. Ну перебили вы всех паладинов, обезглавили Отца-Настоятеля — похоже, он скоро помрёт — и что дальше? Что вы собираетесь со всем этим делать? Со всем этим дерьмом, в которое вляпались?

— Пока ничего, — пожал плечами Хайтауэр. — Вы не верите в это «пока», но время рассудит нас. Мне сказали, что вы неплохой человек, синьор Гьярди. Вот вам мой добрый совет: подбирайте упавшую власть. Вы на службе у жителей графства. Вот и служите им. Городской совет вас поддержит. Борг уверил меня, что в Лоренции вас уважают. А мы… Мы уйдём. Чтобы позже вернуться. Уж поверьте, это «позже» наступит.

— Как у вас тут всё просто, — невесело усмехнулся маршал. — Городской совет, уважение, власть… Будто, кроме Хранителей, на Ойкумене кто-то что-то решает. Нам посадят угодного острову нового графа, и попробуй кто вякнуть. А вы трупы. Это без вариантов. Вы, Милорд, видно, новенький. Это так не работает. Не у нас.

— Посмотрим, — ухмыльнулся Хайтауэр. — Время рассудит нас.

Время… А ведь время действовать, и правда, пришло. Его Величество потому и назвался своим настоящим именем, что больше не боится гахаров. Ло ушёл, и его врагам мы уже не нужны. Их тоже ждёт Истина. Колдуну нам уже не помочь. У него там своя война, у нас здесь своя. Вернее, у них. Это я уйду дальше, когда найду Тишу, а моим друзьям здесь ещё жить и жить. Они здесь надолго.

Уступив главенство Хайтауэру, Вепрь сделал правильный выбор. Его Величество приведёт нас к победе. Вон, как к месту и какие правильные слова говорит. Этот Гьярди с ним даже особо не спорит. Разногласия упираются только в островных колдунов, с которыми пока мало ясности. Больше месяца их не видно не слышно… Неужели, тому виной Хо? Или Ло, уходя, навалял им по полной? Было бы неплохо. Придёт время — узнаем. Пока же ясно одно — нас отпустят без боя. Маршал так-то не враг нам. Как и мы ему. Он не станет губить своих солдат понапрасну.

— Но давайте уже перейдём к нашим насущным проблемам, — сменил тему Хайтауэр. — Нам понадобятся лошади — по паре на каждого. И припасы на несколько дней.

Синьор Гьярди аж хрюкнул, закашлявшись.

— А вы часом не охренели, Милорд? — округлил глаза Маршал. — Я здесь, вроде как, для того, чтобы убедить вас сложить оружие, а не помочь вам собраться в дорогу. Графиню убили не вы. Может, вас и простят? Совсем оставаться без Тёмных столице не дело.

— Вроде как, — кивнул Вепрь. — Вы честно пытались. Если что, подтвердим. Ну не вышло, бывает. Эти Тёмные — ребята упёртые. Мало того, что перебили всех Светлых, так ещё и грозятся весь город сжечь к йоку. Дилан может, вы знаете. Из него с его трёшечкой огонь так и прёт. Тут вам каждый житель Лоренции только скажет спасибо, если Тёмным уступите. Пусть уходят. Что богатой Лоренции три десятка коней? Мы ведь даже заплатим за них. Потом как-нибудь.

Синьор Гьярди не оценил.

— Шутки-шутками, а решение здесь только одно, — нахмурился маршал. — Я сейчас забираю тело Её Светлости — негоже ей здесь лежать с остальными — и ухожу. Дворец остаётся в блокаде. Попробуете прорваться — попробуем вас не пустить. Вот и думайте, как вам удрать, не подставив меня и без крови. Её и так пролилось слишком много.

Намекает на тихое бегство? Мол, мы вас не заметим, если дадите нам шанс это сделать. По идее Хайтауэр запросто может перенести всех по очереди на крышу соседнего дома, откуда мы потом незаметно спустимся на другую улицу. А что, это выход. Раз уж нас отпускают… Но Его Величество не собирается играть в эти игры.

— Какие тут могут быть шутки, синьор? — без тени улыбки произнёс Хайтауэр. — Угроза реальна. Мы прекрасно понимаем, что Хранители, появись они здесь, непременно допросят вас с применением дара. Вас никто не собирается подставлять и тем более призывать к измене. Вы служите Лоренции? Вот и служите. Наш шантаж не оставляет вам выбора. Вы не можете позволить нам спалить город. Двадцать восемь лошадей, провиант и свободный проход. Согласитесь, это — просто смешная плата за спасение вашей любимой Лоренции. Обвинить вас в предательстве никто не посмеет.

Ха! Ну и хитёр же Его Величество. Какую верёвку подкинул застрявшему в этом болоте солдату. Хватайся — и вылезешь чистеньким.

— Борг? — повернулся маршал к Хайдару. — Он это серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — подыграл Его Величеству нахмурившийся Вепрь. — Мы тут не в игры играем.

— Вы не посмеете, — попятился побледневший мужик.

— Нет, синьор Гьярди, это вы не посмеете, — покачал головой Хайтауэр. — Отказать нам. На кону не те ставки, чтобы проверять нас на блеф. Повторяю, я не оставил вам выбора.

Дурак? Или всё-таки нет? Вепрь уверял, что второе. Сейчас и узнаем. Колеблется, думает, взвешивает.

— К йоку вас! Будут вам лошади.

Это правильный выбор. Впрочем, он же единственный. Ещё одна победа за нами. Вепрь прав. Во всём прав.

Люди маршала Гьярди сопровождали нас до самых ворот, молчаливым почётным экскортом, как назвал эту тараканью возню Валя. Нет, служивые рядом с нами не ехали, и вообще, не приближались к покидающему город отряду, но, благодаря чутким ушам Кота и глазам видящего в темноте Фрэнка, нам было известно, что солдаты следят за нами со всех чердаков и крыш, прячутся в переулках, бегут по соседним улицам, выглядывают из окон домов, мимо которых мы проезжаем.