Я заметалась – мои основные функции сводились к анализу и распределению задач, и внешне никак не проявлялись, но я уже в прошлый раз поняла, что не стоит давать людям повод думать, что я ничем не занята. Поэтому я решила кататься от робота к роботу и требовать от них отчёта по текущей задаче – это, конечно, замедлит работу, но зато у людей не возникнет лишних вопросов.

Вскоре я заслышала смутно знакомые голоса – давешние техники шли вдоль стеллажей. Я решила подобраться поближе и послушать, а то как бы они мою коробку и остатки воды не нашли. В отличие от роботов, для людей отсутствие наклеек и датчиков не делает их невидимыми.

– Да дроздец вообще что творится, – ворчал тот, что покрепче. Я попыталась вспомнить, как его звали, но Скрепыш уже вывесил мне на внутренний экран расшифровку его реплики с ремаркой: Виктор Силин, специалист по развитию упаковки. Ага, это, значит, Витёк. – Только смена началась, а уже иди что-то там проверяй.

– Ты мог бы со мной и не ходить, – прогундосил тщедушный и потёртый мужичок, про которого Скрепыш вывел справку, что это Родион Блошко, инженер по техническому обслуживанию участка. – Это вообще не твоя работа.

– Ну ага, конечно, сидеть там, чтобы мне шею мылили. Нафиг, лучше уж с тобой тут поброжу. Для меня проектов всё равно нет, маркетинг теперь упаковку аутсорсит, я слышал.

– Сфига ли его аутсорсить и при этом ваш отдел держать? – удивился Родик.

– Вот спроси что полегче, а? – фыркнул Витёк и аккуратно сплюнул в мусороприёмник. – Явился там какой-то новый эффективный менеджер, – последние слова Виктор произнёс таким ядовитым тоном, что мне стало сразу всё понятно. – Поувольнял там кого-то. Теперь так живём.

– Это который Виссарион? – хихикнул Родик. – У него ещё фамилия как-то… то ли хлыст, то ли кнут…

– Розга, только это не фамилия. Так-то он Рогозин, а это прозвище ему уже придумали. Сам понимаешь.

Судя по гримасе, Родион Блошко понимал. Впрочем, тут он отвлёкся, завидев Матрёну, то бишь, стационарный контролёр вентиляции, из которого я стырила плашку памяти для Кузи. Я напряглась.

Демид Григорьевич пригладил свои роскошные усы и покосился на кьюбер. Пора было разбирать таски… Начальник службы безопасности вздохнул и поставил кипятиться чайник, ради этого даже встав и нажав на кнопочку, а не отдав приказ по вижулику. Потом неторопливо достал коробку с чайными листьями. Да-да, надо обновить заварку. На это ушло ещё минут десять. Демид Григорьевич вновь посмотрел на кьюбер и решил, что много не наразбирает, пока чай заваривает и кипятится новая вода, так что остался стоять у стойки с напитками.

Чай получился отменным, с просто волшебным ароматом и насыщенным коричневым цветом, который чуть побледнел от лимона. А вот такси так и стояли не разобранными. Демид Григорьевич подумал, что портить такой чудесный напиток неприятной работой не дело…

Так он мог бы прокрастинировать ещё вечность, но он понимал, что компания держится на нём – без его многолетнего опыта и непревзойдённых навыков тут давно уже всё бы рухнуло. Так что делегировать было нельзя, и он всё же сел за кьюбер. Глава безопасности открыл программу, привычно ругнулся на неё и прокрутил вниз список тасков. «Горите в аду, тунеядцы». Раньше не было проблем с фильтрацией дури: мало кто решался с ней прийти к начальнику СБ и озвучить свою глупость, глядя ему в глаза. Но кьюберу все равно какие буквы на нем набирают. Вот народ и разошёлся: по любой ерунде строчили таск, по-простому «задачу». Разработчикам писали про неполадки, даже про выдуманные. Менеджерам – о необходимости согласования с клиентом очередного чиха. На склад – о количестве каких-нибудь товаров, хотя эту цифру легко было посмотреть в той же программе. А вот безопасности доставался всякий бред вроде «у меня сработал пропуск только на третий раз» или «срочно нужно проверить камеру над холодильником, кто-то жрёт мои котлеты!» Ещё была категория тасков, которые Демид Григорьевич и ненавидел, и любил одновременно: сообщения ко второй службе безопасности, которую, дабы избежать путаницы (не помогло!), назвали службой контроля. Демида Григорьевича бесил сам факт существования этих типов, однако какое же он получал удовольствие, переназначая таск на их руководителя. Блаженство!

Однако был один тип «задач», который вызывал у главного безопасника куда больший восторг – «письма параноиков», как называли их в отделе. И бесспорным лидером среди них являлся Фома Вадимович Благонадёжин. Вот у него был бред отличный, выдержанный, куда там всякой мелкой шелупони.

Демид Григорьевич раскидывал таски с мелкими задачами по подчинённым, отправлял часть задач в службу контроля, а потом наткнулся на это. Пару секунд он медитировал на послание, а потом клацнул на общий чат с сотрудниками.

– Общий сбор! Высший приоритет!

Коллеги сорвались с мест и рванули в кабинет главного безопасника.

– Дейсдари! Коллеги! – Демид Григорьевич поднялся и одёрнул костюм. – Сегодня у нас событие. Наш отважный борец с мировыми заговорами, наш, не побоюсь этого слова, самый прозорливый шпион прислал нам послание!

На лицах сотрудников отразилось понимание, они просветлели, многие разулыбались.

– Итак, как вы уже догадались, нас своим сообщением осчастливил Фома Неве… Благонадёжин. Такие письма надо читать с выражением. Денис, полезай на стульчик и читай вслух!

Денис, сегодня опять получивший штрафной из-за Иннокентия Геннадича, безропотно полез на стул под подбадривающие реплики коллег. Демид Григорьевич скинул ему письмо, и тот, раскланявшись, сделал вид, что разворачивает свиток и держит его перед собой как глашатай королевский указ.

– Имею честь продекламировать письмо от уважаемого – наверное – Фомы Вадимовича Благонадёжина. Исполняется впервые!

– Хватит ржать! – с переигранной суровостью провозгласил Демид Григорьевич. – Отнеситесь со всей серьёзностью! Человек писал! Старался!

Смешки усилились.

– Все приготовились внимать? Сделайте серьёзные лица! Итак…

Кто-то изобразил барабанную дробь.

– «Докладываю о чрезвычайном происшествии. Один из приобретённых через аукцион ЧОРов ведёт себя деструктивно».

– Вот, олухи, учитесь, – Демид Григорьевич многозначительно поднял палец. – Ещё ничего не сказал, а уже страшно. Деструктивно! Не странно, не с ошибками, не сломался, черт его побери! А деструктивно! Продолжай, Денис.

– «А именно: кричит, сыплет угрозами, охотится на МАРов по всему складу и устрашающе хохочет».

– Наконец-то! – воскликнул один из сотрудников. – С двадцатого века ждали восстания машин! Дождались!

– Кому сдаваться? – пошутил другой с бейджем, на который было написано «Серёга».

– Можно я секс-чориням сдамся? – добавил рыжий парень, и народ заржал.

– А вот я бы кухонным чориням сдался, – вздохнул первый.

– Да ты через неделю в идеальный круг превратишься! – Демид Григорьевич и сам не отказался бы поближе к еде. – Будешь перекатываться по коридорам и застревать в дверях!

– Да я уже, – хмыкнул первый с удивительной самоиронией. – Денис, не хлопай ушами, а то лучших ЧОРинь разберут, останешься один с верным самокатом!

В этот момент на вижулики всех присутствующих пришло уведомление, что роботы охраны куда-то уходят. Не сговариваясь, мужчины рванули к дверям. Уже через миг в ней образовалась образовалась пробка, которую глава СБ многоопытно пнул, придавая направление. Сотрудники попадали прямо под ноги уходящим к лифту роботам.

– Ловить? – первый оказался первым и тут и сейчас лежал в самом низу.

Рыжий, вскочивший почти мгновенно, уже тыкался в вижулике.

– «Наивысший приоритет», – прочитал он. – Так бывает?

– Конечно, – уверенно ответил Демид Григорьевич. – Когда слишком высокого о себе мнения.

– Думаете, это Клина?

– А кто ещё?

– Тоже верно.

– Может, проверить? – совестливо спросил Серёга, поднимаясь. – Вдруг ей помощь нужна?