— Мы со всем разобрались? Или нужно ещё объяснить?

Удивительно, но урод плюёт в меня кровью из разбитого рта.

— Тебе конец, гнида!

Я не знаю, что предпринять дальше, но кулак врезается в наглую рожу и без моей команды. Двое других тоже пытаются встать. Одного приземляю с руки, второго с ноги. Что же делать? Идти признаваться Лодмуру? Вдруг, решит по ночи нагрянуть сюда? Очень вряд ли, но вдруг?

Ох, йок! Откуда их столько? Дюжина точно есть. От семи до пятнадцати лет — дружной гурьбой летят в мою сторону через улицу. Прохожие с руганью отпихивают, натыкающуюся на них пацанву, но большего от взрослых ждать не приходится. Бежать? Поздно… Сейчас раскидаю — оборвыши, как я успел убедиться, сплошь слабаки — и сразу к Лодмуру. Похоже, в Босоногое братство входят все беспризорники Града. По сути, такие же сироты, как я, но оскотинившиеся без пригляда, превратившиеся в двуногих шакалов. Бить буду без зазрения совести. И малым пинков тоже достанется. Обнаглели совсем тут.

К накатившейся волне я уже был готов. Огромное преимущество в ловкости позволяло мне плясать среди неуклюжих противников, раздавая плюхи направо-налево. Младшим полегче, старшим потяжелее. У одного мелькнул нож в руке — этому со всей силы в нижнюю челюсть, чтобы уже не поднялся. Как и думал, вокруг уже куча зрителей. Взрослые свистят, улюлюкают. Зрелище им явно по нраву.

Ёженьки! Подмога к убогим спешит… Ещё с дюжину разновозрастной братии. Вроде, даже пара девчонок там есть. Теперь точно пора тикать. Против всей градской швыстни мне не выстоять.

— Не, ну просто огонь! Боевитый шкет! Уважу… Ик! Уважуха!

Рядом со мной стоит низкорослый лохматый мужик, с перекошенной от залитого рожей.

— Виртуозззно всех рассскидал. Граццция муфра. Восссторг!

Это уже другой пьяный, что возвышается возле дружка саженной оглоблей.

— Пшли! — рявкает третий дядька на босоногую банду.

Этого, хоть поставь, хоть положь. Здоровенный детина.

— Чего выперлись?! Налито! — отрет из открывшихся дверей трактира четвёртый, с чёрными, как воронье крыло, волосами и бородой того же цвета до пояса. — За шкирку великого воина — и быстро назад. У меня горло сохнет.

— Уваж старых, малый, — кладёт руку мне на плечо коротышка. — Вепрь сказал: за шкирку. Ну ты же и так пойдёшь, правда? За тебя нужно выпить… ик. Не обсуждается!

Имперская знать… В первый раз слышу про какую-то империю. Но это не важно. Важно то, что наш любитель маскарада — большой человек. Или, что тоже нельзя исключать, прикидывается таковым. Рискнут ли охотники Лодмура открыто нападать на благородного? Поддержат ли их местные блюстители порядка при наличии лишь голословных обвинений? Не сомневаюсь, что Патара, как тайно провезли каким-то образом в город, так тайно и вывезут с острова. Не понимаю, что задумал Кит, но мне это всё очень сильно не нравится. Что за своя игра? Куда он полез в одиночку?

Ну вот… У шпаны здесь оказывается целая организация. Наверняка под курацией криминальной структуры. Носитель нарвался. Впрочем, может, оно и к лучшему. Теперь точно вернётся в конюшню при постоялом дворе и будет там сидеть, не высовываясь. Без взрослых на улицу мальчишке больше не выйти.

И вот она разница в подходах к развитию в реалиях этого странного мира. Хоть каждый день дерись с себе подобными и бегай, прыгай без устали, а встретишь того, кто наглотался бобов, и проигрыш в бою обеспечен. Носитель настолько быстрее и сильнее местной босоты, что драка даже при таком численном перевесе противника напоминает избиение. Причём, не, как это обычно бывает — толпой одного, а совсем наоборот. Едва ли оборванцы даже в большем количестве смогут побить Китара, но исподтишка воткнуть в спину нож можно и слабой рукой. Тем более, что к первой группе шпаны уже мчится подмога. Пора уходить.

Так… А это ещё кто такие? Что пьяные понятно и так — перегар висит вокруг облаком. Охотники? Воины? Скорее всего. При всей разношёрстности нетрезвой компании в каждом вижу бойца. Что коротышка, что длинный, что бородач, что бугай — все размечены шрамами и разнообразными наколками. Плюс оружие на поясах — но это в городе в порядке вещей — плюс сам факт их вмешательства и желание выпить за паренька, победившего в одиночку целую дюжину сверстников. Ну и самое главное: от всех четверых даже в сильно нетрезвом виде так и веет опасностью.

Это даже не Лодмур с Драмадом. Ребята посерьёзнее будут. Носителю стоит держать ухо востро, ведь отказаться от приглашения не получится, а пьяные тянут его в тот самый трактир, где предположительно скрывается похититель Патара. Старый вепрь… И вепрем же назвали четвёртого, который уже скрылся внутри. Понятно.

Но не планы Китара. Чего хочет мальчишка я по-прежнему понять не могу. Дно вселенной! Но почему?! Почему я не могу читать мысли носителя?! Проклятая аномалия!

— Пойдём, пойдём, малый. Вон наш стол у окна. Лучший стол в Вепре… ик.

Ещё на улице мёртвой хваткой вцепившийся в мою руку своими железными пальцами низкорослый мужик, тащил меня через огромный зал наполовину забитой народом едальни. Тут под сотню человек, и каждый смотрит на меня. Сам того не желая, я втянул голову в плечи. Где он?! Он где-то здесь! Он узнает меня!

Но ни фальшивого скомороха, ни его людей в зале не было. Я облегчённо выдохнул. Может, не так уж и плохо всё обернулось? Драка с бандой оборвышей порушила мне все планы. Я ведь только хотел убедиться, что похитители Патара находятся здесь, а уже подговаривать, подкупать каких-нибудь шальных ватажников собирался где-нибудь в другом месте.

— Падай сюда, боец, — выдвинул стул рядом с собой бородатый. — Нашего пойла не предлагаю — мал больно — вот тебе морса. Добрый морс. По моему рецепту делают.

И, плеснув мне из кувшина в кружку чего-то розового, рявкнул своим:

— Бочка, я не понял — вы где Чопаря потеряли?

— Погодь, — забегал здоровяк мутным взглядом по залу. — Так вон же он.

Отставший как раз, пригибаясь, протискивался в двери. Нет. Про сажень я ошибся. Эта жердь подлиннее будет. Худой и сутулый, из-за своей пышной торчащей вверх шевелюры, он походил на кривую метлу. Вот только и тощим назвать высоченного дядьку язык не поворачивался. Жилистый, острый носом, локтями и скулами. Не красавец — из-под вздёрнутой верхней губы торчат крупные зубы, тусклые серые глаза навыкате. Пышные мешковатые штаны смешно смотрятся на фоне кожаной жилетки в обтяжку, надетой поверх некогда белой, а нынче пятнистой, рубахи, и огромных сапог с обитыми железом носами и узкими голенищами под самое колено.

— Инцидент исчерпппан, — пьяно заикаясь, сообщил длинный, подойдя ближе. — За жалкий сереббб… сереббб… Всего за монету бббратство сняло претензии. Дипппломатия — это ко мне.

— Кто-нибудь, заткните эту мычалку! — стукнул кулаком по столу бородатый. — Предлагаю уже выпить за молодого бойца! — провозгласил он, поднимая кружку с чем-то душистым. — Тебя, как звать-то, пацан?

— Китар, — подскочил я со стула. — Китар из Подгнилья.

— Хо-хо! Знаю, знаю, — лупанул меня по спине низкорослый. — У вас этот… ик. Глум-Ветробой!

Всё-таки Мун — маленький остров. Глума знакомец нашёлся. И охотник наш этого коротышку тоже наверняка помнит. Такого не забудешь. Очень уж на хорта похож. Голова круглая, крупная. Волос тёмный, курчавый, но коротко стрижен. И подбородок выбрит до блеска. Руки мускулистые, длинные — чуть ли не до коленей свисают. И коренастым не назвать, но и не худой. Хоть пьян до икоты, а движения чёткие, ловкие. Сразу ясно, что до ужаса быстрый. Куда там покойному Фрону.

— За бойца! — надоело ждать бородатому.

Удар тяжёлых кружек друг об друга понёсся глухим звоном по залу, но тут же утонул в общем шуме, что прежде стих лишь в момент моего появления здесь. Гуляли тут сегодня не только за этим столом. А напиток, и правда, отличный — в меру терпкий и кислый. Наверняка, слаще той запашистой бурды, что хлещут они.