— Ладно. Только дай прежде из кустов вылезти. Исцарапался с ним уже весь тут.

Санос убрал колено с моей спины и рывком поднял меня на ноги. При этом мои выгнутые назад руки едва не вылетели из суставов. Я ойкнул. Боль страшная. Дальше волоком сквозь ветки и листья — и вот мы уже возле кустов на той стороне. Толчок отбрасывает на несколько шагов.

— Всё. Гуляй.

Куда там. Едва получив свободу, разворачиваюсь и немедленно бросаюсь обратно. Кулаком мечу в нос. Санос ждал. Не дотягиваюсь. Зато второй рукой попадаю в живот, прямо в кубики мышц.

Только это мой и последний успех. Старшак охает, но тут же в прыжке хватает меня и валит на землю. Прижал тушей. Раза в два он меня тяжелее — не вывернуться. Запоздало вспоминаю про нож, что висит на боку. Мог пырнуть ведь. Дурак! Упустил момент. Тянусь к ножнам.

— Э нет, дружок. Это не шутки уже.

Санос снова выкручивает мне руку, а другой ловко расстёгивает мой пояс.

— Единый! Ты что творишь, Кит?! Да приди уже в себя!

На Вее лица нет. Сейчас разревётся. И я разревусь. От обиды.

— Побудет пока у меня.

Содранные с моего пояса ножны перевешиваются на пояс Саноса, а я сам снова отлетаю пинком.

— Остынь, малый. Сходи к ручью, охладись.

Для Веи слова. По взгляду вижу, что ждёт не дождётся моего очередного броска. Развлекается, тварь! Унижает на глазах у сестры. Как курёнка паршивого отшвырнул. И ещё с удовольствием отшвырнёт, если кинусь с кулаками по новой.

Похоже, возвращается разум. Пришло понимание, что побить я его не смогу. Старшак больше, сильнее, быстрее. Он специально меня распаляет своим снисходительным тоном. Хотел бы закончить, уже дал бы в нос. Перед Вейкой выпендривается. Красуется, тварь! Смотри, какой добренький я… Детишек не бью…

— Иди, Кит, — умоляюще на меня смотрит Вея. — Дома поговорим. Хватит глупостей.

Глупости?! Это, значит, я тут глупышка? Это я по кустам обжимаюсь с уродами всякими? Зубы стиснул, втянул носом воздух. Нет у меня слов для дурёхи сейчас. Молча отвернулся и, не думая, куда я иду, зашагал прочь. Не хочу её больше видеть.

— Нож отдам, когда извинишься, — кричит Санос в спину.

И тихо для Веи:

— Ну дает, малышня. Ох уж эти детишки.

Детишки?! Затмившая было обиду грусть снова вспенилась вихрями ярости. Ну я тебе покажу, детишек! И малышню покажу! Мужик тоже мне. Да я те три года разницы, что тебя надо мной сейчас держат за два месяца перешагнул. Извиняться? Ага. Извинюсь сейчас. Ты дождись меня только. Уж я извинюсь!

Мгновенно приняв решение, я стремглав припустил прочь от проклятых кустов. Теперь знаю, куда я бегу. И зачем бегу знаю. Хватит прятаться! Хватит позволять так с собой обращаться! Эти твари моего мизинца не стоят. Я ему покажу! Покажу!

Ведомый обидой и гневом, сам не заметил, как оказался возле своего схрона. Сейчас я тебе покажу малышню! Вытаскиваю из-под коряги маленький свёрток. Торопливо разворачиваю. На тряпочке жменька разноцветных бобов. Настоящее богатство, целых одиннадцать штук: пять силы, четыре крепи, два ловкости.

Плевать на всё! Ещё добуду!

В рот всё разом — и силюсь без воды проглотить. Не лезут, застревают в горле. Кое-как по два по три пропихнул. Ну, держись, гад! Теперь потолкуем на равных!

Сунул опустевшую тряпку под корягу обратно и со всех ног помчался в сторону посёлка. Сейчас, сейчас… Малышня… Сейчас… Мчусь, словно крылья за спиной выросли. Новые чувства, новые мышцы. Обретённая мощь распирает всего. Ох, ты и удивишься, дружочек. И Вейка… Вейка увидит, какой я. Настоящий я. Сильный я.

Где?! Куда делись?! Ушли…

Опрометью на луг у ручья. И здесь нет. На другом берегу пастухи. У них что ли спросить? Глупо… А, йок с ним! Бросаюсь туда. Брод, где по щиколотку, чуть в стороне. Что он мне? Я и здесь теперь перепрыгну. Разбегаюсь. С моей стороны невеликая круча в три локтя, с той сразу трава от воды.

Шаг, другой… Земляной край под ногой осыпается. Прыжок смазан. Прилично недолетая, плюхаюсь в середину ручья. Бррр. Лето летом, а вода холоднючая. С головою ушёл.

Дурак… Малолетний балбес… Что творю?

Вынырнул — тут по пояс всего — и плескаться. Пусть уж думают пастухи, что я искупаться решил. И так выставил уже себя идиотом. Саноса побить собрался, барана кусок. И что мне бы дало оно? Только кучу лишних проблем. Не время ещё. Хорошо, что вода остудила.

Бобы… Эх. Что сделано, того не вернуть. Но вот извиняться… Извиняться я точно не буду. Пошёл он, урод!

Он урод, а я псих долбанутый. Вейка же… С Вейкой мы потолкуем. По-взрослому.

Выбравшись на свой крутой берег, быстро выжал одежду и опять потрусил к болоту. Глупость сделана, но следы возле схрона свои затереть, замести точно надо. Кажись, встала голова обратно на плечи. И что со мной было?

Дурак…

Замечательно! Тот редкий случай, когда глупость приносит пользу. Слабость мальчишки, его черезмерная привязанность к старшей сестре, которая ему даже родной не является, обернулась удачей для общего дела. Проглоченными в эмоциональном порыве бобами он усилил себя в один миг даже больше, чем я своим кропотливым трудом за два месяца. Теперь он, и правда, способен устоять в драке против любого подростка в посёлке. Даже разница с Саносом в росте и весе нивелируется большим уровнем троероста носителя.

Только очень надеюсь, что Кит уже вернул разум и не набросится на обидчика с кулаками при встрече. Теперь, когда мальчишка остыл, он поймёт, что свою силу по-прежнему нужно скрывать. Пока его не взяли в охотники — а случится это, как я понимаю, не раньше осеннего замера — свои успехи в развитии надлежит хранить в тайне.

При всей своей импульсивности Кит не дурак. Он ребёнок. А детям свойственно ошибаться и делать глупости. Сегодня Санос переиграл его подчистую. Понятно же, что выбор места для встречи с подругой, не был случайным. Парень осознанно притащил её именно в эти кусты, растущие между поляной, где Кит резал траву, и дубом, где он прыгал по веткам. Санос хотел, чтобы мальчишка наткнулся на них. Ещё одно развлечение, плюс месть за прошлый раз, когда Кит проучил наглецов.

Не сейчас, так чуть позже мальчишка это поймёт и выберет правильную линию поведения. Открытая конфронтация исключена. Нужно действовать хитро. Как жаль, что я даже подсказать ему не могу. Но он справится. Слава звёздам, он ещё не подросток. Дави на него в купе с прочим ещё и гормоны, всё бы было гораздо сложнее.

К той же Вее Кит в силу возраста испытывает пока только родственную любовь. С наличием плотского влечения проблема бы обострилась в разы. Сейчас ревность есть, но желание уберечь от беды, защитить сильнее значительно. К тому времени, когда мальчишка дорастёт до стадии межполовых отношений, его нынешние смехотворные сложности уже будут в прошлом. Главное: не наделать глупостей и выдерживать прежний темп усиления тела, а мудрость и опыт придут.

Одиннадцать бобов… Замечательно. Просто отлично!

— И ничего он не урод. Грубоват, да. Ну тут все вы, мальчишки, свой гонор выпячиваете. Санос в душе очень добрый и нежный. Ты его просто не знаешь.

Надутые губы Веи обещали непростой разговор. В душе добрый… Только влюблённая дурочка может ляпнуть такую глупость про Саноса.

— И за сиськи он тебя начал хватать от своей доброты.

— Кит!

— А что, Кит? Не окажись меня рядом, что делала бы? Силой бы он тебя взял, и все дела.

— Дурак! — ещё ярче вспыхнула Вея. — Много ты понимаешь. Мы целовались только.

— Ага. Слышал я. Потом после таких поцелуйчиков пузо у девок растёт.

— Дурак!

— Э нет. Дура здесь ты у нас. Нашла в кого втюриться. Говорю же тебе, урод Санос твой. Помнишь мою битую рожу? Так, то Санос меня драться с Патаром заставил. И в другой раз ещё забавы ради с Брагом и Гаучем стравливал. Зуб даю, закрутил он с тобой, чтобы только мне досадить. Развлечётся и бросит. А скорее, так ещё и на смех перед дружками выставит. Не будь дурой, Вея.