— Но почему вы шепчете?

— Потому что это, естественно, запрещено, — внезапно хищно улыбнулся Нечаев. — Весь смысл конференций в привилегированности. Компании выкладывают немалые деньги за то, чтобы послать сюда своих сотрудников. Именно в таких местах новости появляются раньше всего, здесь же куются самые важные альянсы. На большинство этих мероприятий нельзя попасть просто с улицы, нужно регистрироваться и получить одобрение. А его получают на основании истории посещений. Но на всё подряд ходить тоже нельзя — нужно понимать, какие именно конференции проложат тебе путь к более полезным, а какие, наоборот, закроют определённые двери. Это как игра в шахматы.

Саша слушал и думал, разводят его или всё и правда так серьёзно. Сам он получил билет через одного знакомого, и тот вроде не говорил, что это сложно, но и бабла состриг прилично. Как знать…

— Если бы доступ к материалам конференций был свободным, — продолжал Нечаев, — многие из них уже утратили бы свой престиж. Ведь, как я уже сказал, ничего эпохального на них обычно не рассказывают. Пузырь бы лопнул. Конференции — это про чувство причастности, про атмосферу, про элитарность. Поэтому запись строго запрещена, ведь на записи остались бы голые презентации, и стало бы ясно, что они в большинстве своём совершенно неинформативны.

В этот момент к ним подошёл бариста и поставил перед Нечаевым большой стеклянный бокал с ручкой, как у чашки, двумя трубочками, зонтиком и чем-то вбзитым и размазанным по стенкам внутри.

— Матча-эспрессо с адаптогенами, куркумой, сублимированной ашвагандой и пенкой из ферментированного винограда, — огласил он. — А вам, комсдарь?

Саша заполошно бросил взгляд в меню и понял, что быстро ничего не прочитает.

— Капучино?..

— Кето-капучино с чагой на кедровом молоке с морским коллагеном? — уточнил бариста.

— Э-э, да, — выдавил Саша, соображая, как коллаген может быть морским.

— Вам с рисовой пенкой или кунжутной? — уточнил невозмутимый молодой человек.

— На ваш выбор, — решил Саша и демонстративно повернулся к Нечаеву.

— Но ведь конференции — это не только про получение информации. Нужно и, как говорится, лицом посветить.

— Конечно, — благостно улыбнулся Афанасий. — Свечение лицом у меня запланировано, — он сверкнул очками, наверняка подглядывая в вижулик, — через сорок минут во время большого кофе-брейка. После этого на докладе про инновации в межзвёздных коммуникациях мне нужно будет задать один умный вопрос, а потом на докладе о вызовах логистики — два провокационных. После этого можно будет отдохнуть до ужина, а вот после ужина начнётся главная сессия нетворкинга. Для выполнения месячного плана потребуется выпить с… четырнадцатью топ-менеджерами. Опять жирным объедаться, ужас, но что поделаешь, издержки профессии…

Саша подумал, что его собственная профессия в сравнении кажется даже не такой уж сложной…

— Скажите, Афанасий Валерианович, — решил Саша перейти к сути разговора, — но вы же не всегда по конференциям катались. Скажем, пару лет назад вы ещё вполне себе заседали в офисе. Не вспомните ли, кто принимал на должности других гендиректоров? Ну, про Ермолаева понятно, а вот, скажем, Рыбьёшка?

Аккуратные губы Нечаева сложились неодобрительной звёздочкой.

— О, этого? Да кто его мог принять, там с тех пор, как Аркадий Петрович отошёл от дел, ясно кто заправляет. Я потому и сфокусировался на выездной работе, что это стало просто невыносимо.

— Кто? — Саша подался вперёд.

— Ну, Ермолаев же всё подряд подписывает, — пожал плечами Нечаев. — Что ему подкладывает жена.

Из бухгалтерии я вышла слегка на нервах. Там сегодня был кефирный день, и я рискнула немного попробовать. Это оказалось ошибкой: кефир во мне пузырился и шибал в голову похлеще шампанского, так что шла я немного по синусоиде, в голове весело шумело и побулькивало. Хорошо хоть базу успела залить до того, как нахрюкалась, это ж надо! Когда уже моя диета кончится⁈ Хочу жить, как человек…

Звонок я приняла на автомате, даже не посмотрев, кто это.

— За давностью лет не слышались, — вышиб меня из побулькивания голос Рыбьёшка.

Пришлось срочно протрезветь и при этом не впилиться в идущего навстречу сотрудника.

— Секунду, — я свернула в ближайшую пустую переговорку. — Слушаю?

— А вы не слушайте, вы рассказывайте, — как-то грозно произнёс Рыбьёшек. — Поручение выполнять будем или в салочки играть?

В какие салочки? Это опять его метафоры или это я ничего не соображаю?

— Так выполнено, Климент Смарагдович. Вот буквально только что…

— А чего в мочалку играем тогда? На кол захотелось?

Я поняла, что слишком косая для этого разговора. Что вообще он имеет в виду⁈

— Так не успела, думала до кабинета дойду…

— Ну-ну, — хмыкнули по связи. — Главное чтобы не до кондиции.

Он что, следит⁈ Да не может быть, Скрепыш бы знал…

— Ладно, смотрите у меня там, — продолжил свою мысль этот человек-загадка. — Если хоть один комар нос подточит, муха уже не пролетит.

Чего⁈

Но связь на этом оборвалась.

Я отцепила вижулик от уха и озадаченно на него воззрилась. Это что вообще сейчас было? И не пора ли мне делать ноги? А что если Рыбьёшек как-то прочухал, что базу я залила с изменениями? Как-то резко захотелось к Саше под бочок и подальше, подальше…

Но нет, Ася, надо взять себя в руки и не паниковать. Ты у Саши тут глаза и руки, нельзя, чтобы все труды пропали втуне из-за приступа паранойи.

Я немного подышала, заодно выветривая последние эффекты кефира, и вспомнила, что собиралась делать. А собиралась я на обед, но не одна. Кое-кого я давненько не видела, а на фоне открытий в отделе кадров стоило пообщаться.

Стёпа откликнулась на моё предложение радостно, и вскоре мы обе заходили в «Зелёный угол». Всё-таки здесь меню было поразнообразней, чем в офисной столовке, к тому же подавали и моё молекулярное, и обычное человеческое, так что Стёпе не пришлось бы давиться кубическим борщом.

Выглядела она отлично — с горящими глазами, румяная, посвежевшая. Сразу видно, стресс работы на ресепшене отброшен и забыт, и девушка готова на подвиги.

— Давненько тебя не слышно было, — заметила она невольным эхом Рыбьёшка. Я передёрнула плечами.

— Дел по горло, рвут на части. Ещё и болела, теперь вот, — я ткнула вилкой в прозрачные шарики на тарелке, — страдаю.

— А девочки из бухгалтерии говорят — наслаждаешься, — хихикнула она. — Вроде как похудела…

— Ой, им померещилось, — отмахнулась я. — Это я просто с лица сизая от усталости. Надо бы в отпуск сходить, что-то навалилось всё, да только не знаю даже, у кого теперь этот отпуск просить. У Рыбьёшка как-то стрёмно…

— Ой, не, даже не думай, — закивала Стёпа, уминая японскую лапшу. — Он только мозг сожрёт и ничего не даст. Лучше даже не заикайся при нём об этом, иди сразу к Ермолаеву, он что угодно подпишет, лишь бы отстали.

— Хм… — я призадумалась. Саша вот тоже кидал сообщение, что по словам Нечаева Ермолаев управлял по указке жены… Но то когда было? Ай, ладно, и правда, не к Рыбьёшку же идти, вот заодно и проверю.

Стефания всосала макароны и кивнула на меня.

— Ты просто так поболтать меня вытащила или дело есть? А то я тебя знаю, ты без дела не бываешь.

— Да так, скорее удочку закинуть, — улыбнулась я. — В кадрах тут ремонтик затеяли, в процессе нашли тумбочку старую, а в ней — распечатанные приказы. Причём такие, которые в базе хрен доступ получишь посмотреть. Вот я и подумала…

— Нет ли и на ресепе такой тумбочки? — закончила за меня Стёпа. — Это вопрос интересный. Нет, прям вот тумбочки, конечно, нет, у нас там всё эстетично было. Но вот виртуальный аналог…

— Ну-ну? — я подалась вперёд.

— Да была там такая практика одно время, пока ещё безопасники не запретили раздавать сведения о статусах задач… Статусы эти нам капали вместе с превьюшками самих задач. И вот эти превьюшки оставались в памяти локального кьюбера. Потом, когда СБ вмешалась, заменили кьюбер, а старый должны были списать, но в итоге он осел на том самом складе, который я тебе презентовала. И если ты ничего не выбросила…