— Кто это? — хмуро поинтересовался подошедший Игнат.

— Старые знакомые, — небрежно махнул я рукой. — Под другим именем меня знают. Можешь не переживать. Всё нормально.

— Не сболтнул чего лишнего?

— Обижаешь. Не дурак вроде.

Этого оказалось достаточно. Душегубы поковырялись в повозке и вернулись обратно, к успевшему разгореться костру. Наш фургон ночью, чтобы не привлекать к нему лишнего внимания, как и остальные повозки, отдельно не охранялся. Я спал вместе со всеми, но к гильдейцам обычно приходил только, когда была готова еда. Посижу ещё здесь, покумекаю, что делать дальше.

Вот ведь радость нежданная! Как удачно я встретил Негоду. С души словно камень упал. Хоть назад возвращайся. Но нет. На Порог уже в этом сезоне никак не уплыть. Теперь только весной. Да и большую часть пути одолел. Повидаюсь напоследок с роднульками. Денег снова же — полный рюкзак. Куда их девать? Ох, соскучился я по своим… Скоро встретимся. Аж не верится.

К Оргарам, наверное, теперь идти смысла нет. В одиночку лезть в горы, когда даже боб съесть нельзя, чтобы силы пополнить — спасибо бесу, загнавшему меня на потолок по всей триаде — дело рискованное. Думал. Какую ватагу под это дело нанять, проводили чтобы, но теперь лучше сразу на Фат. До гор доберёмся, попробую поискать возле тракта фатоев. Поздней осенью те как раз возвращаться на остров должны из походов.

Скоро настанет самая сложная часть пути для меня. То в долину Оргаров за два дня проскочить ещё можно, а у моря болтаться неделю… Без везения не обойтись. В одиночку на такое не стоит решаться, наверное. Всё же глупость надумал. Лучше к Тумену двину сначала. Попрошу в вождя людей — проводить меня. Заодно и способ на остров добраться откроет.

Решено. А теперь пойду жрать. Там готово уже. Слез с козел, куда прежде по привычке по новой забрался. С Негодой второй раз поболтать не судьба. Игнату это, наверняка, не понравится. Да и что я торговцу скажу? Свои тайны ему открывать мне нельзя, а врать не хочу. Пусть элцы сами додумывают, как я главного хорта убил, как спасся, как здесь оказался.

Ох, народу-то сколько. Чтобы пробраться к своим, надо сквозь настоящий муравейник пролезть. Обогнул одну кучку обозников, обошёл костёр других…

— Парень, — тронул меня кто-то за руку. — Ты, случаем, не Малютин сын?

Голос женский, приятный. Я обернулся. Невысокая девушка. То есть всё-таки женщина — в полумраке сразу не разглядел мордашку — поймав меня за руку, заглядывала ко мне в лицо.

— Нет, — мотнул я головой. — Обознались, сударыня.

Глазки карие, носик пуговкой, ротик малюсенький. По бокам две косы. Не удивительно, что принял за девку. Только дар не обманешь — сорок восемь годов уже ей. Жаль… Такая милота, и уже через пару лет превратится в старуху. Отмер-то пустой. Ростом ниже меня, но одета в походный костюм. На поясе ножны. Охотница что ли?

Только больше меня впечатлило другое. В груди девушки сияет струна. Одарённая. Интересно, что… Сам не понял, как потянулся к светящейся нити. Та растёт, растёт, растёт…

Город. Ночь. Тишина. Но какая-то странная… Громкая что ли. Сверчки стрекочут как ошалелые, где-то хлопают ставни, скрипят половицы, гулко топает кто-то невидимый. Раз — и всё смолкло.

— Услышала?

Голос принадлежит мужику неприятного вида. В его руке нож. Рядом с ним ещё трое. Бандиты какие-то.

— Нет. В доме пусто.

— Йок! Кто-то его предупредил. Возвращаемся.

И я снова в лагере. Женщина отпускает мою руку.

— Извини. Отец его ищет.

Одарив меня долгим загадочным взглядом, маленькая женщина отвернулась и двинулась дальше. Слухачка. Слышал я про таких. Не самая редкая способность и не самая полезная, но для охотника ценность имеет. С таким даром она лису в тонкости слуха за пояс заткнёт. Не замечал её раньше. Видать, из обоза Негоды.

А вон и мои душегубы. Как раз разливают в миски что-то горячее и наверняка вкусное. Проголодался я что-то.

Ошибся? Она всё-таки ехала с нами? Едва ли. Наверняка, по утру пересела из какой-то ушедшей к восходу повозки на новую, входящую уже в наш обоз. Как ещё объяснить, что я снова её вижу вечером? Передумала? Решила вернуться? Куда и зачем? Не верю я в такие совпадения. И Игнат тоже.

— Та мелкая баба прибилась к обозу, — указал душегуб взглядом на женщину с косами. — Если бы в форте, то ладно. Но эта перескочила со встречного. Следить за ней в оба.

Переживает за груз. Уж точно не за меня. Даже догадок нет, что они там везут. Часть фургона наглухо закрыта навесными замками, и не отпиралась ни разу за всё время пути. Я не лезу в их тайны. Мне хватает своих. Но про бабу он прав — за ней глаз да глаз.

Только время идёт, а маленькая женщина — из-за возраста даже про себя язык не поворачивается назвать её малышкой — ничего не предпринимает такого, что насторожило бы нас ещё больше. День сменяется днём. Игнат даже узнал её имя и подробности появления здесь.

Мая — наёмница из охраны одного из купцов, ехавшего в обозе Негоды. В тот вечер, когда мы пересеклись, она якобы получила послание, заставившее её возвращаться обратно на Лок. Разорвала контракт, заплатила положенную неустойку и подсела на повозку к семье плотника, едущего на тот же остров.

Ясно, что история шита белыми нитками — кто бы ей то послание передал? Но ведёт себя смирно, интереса к фургону гильдейцев и к самим душегубам не проявляет. Игнат, было думавший “подозрительную бабу” прикончить, в итоге остыл. Мне же дела тем более нет до наёмницы. С того случая, тётка со мной даже словом не перемолвилась. Постепенно забыл про неё. И, как выяснилось через неделю, напрасно.

Горы. Наши с Игнатом пути разошлись. Ночью собрал свои вещи и, распрощавшись с гильдейцами, под утро покинул обоз. Судя по карте, которой снабдили убийцы, эта долина через два дня пути край приведёт меня к крепи. До долины Оргаров не больше трёх-четырёх дюжин вёрст. В один присест должен осилить. Без сна столько сдюжу. Места вокруг дикие, но после нашествия хортов зверья вокруг мало. При должной удаче легко проскочу. С моими долями и даром попробовать стоит.

Трусил лесом пару часов. Проводник мой — речушка, что бежит по долине. Короткий привал — и встречайте гостей.

— Не гневитесь, князь!

Чуть запыхавшаяся, но далеко не измотанная стоит у сосны. И всё ясно с трёх слов.

— Вы, сударыня, второй раз обознались.

Вот Негода! Зачем было про милость и вашесть кричать на весь лагерь?

— В этот раз уже нет, Ваша Милость, — опустилась женщина на одно колено. — Так вышло, что я вас подслушала. Но вы не гневитесь. Я ваша. Много лет Соболевским служила. Ваш батюшка отослал на Лок, когда вы ещё совсем мальцом были. Но клятву верности с меня никто не снимал. Не гоните, хозяин. Позвольте помочь. Ваш род — моя жизнь.

Насчёт посадки на корабль у меня изначально имелись определённые опасения. Порт Земграда — то место, которое не минуешь, реши ты перебраться на другой пояс. Кто-то из гахаров вполне мог стеречь пристань, в надежде, что я появлюсь здесь. Их ментальное восприятие, как я уже убедился, позволяет им почувствовать моё присутствие, если я окажусь возле них. Радиус зоны обнаружения мне неизвестен, но он невелик. Следовательно, на корабль мне нужно было проскочить быстро и на борт подняться в самый последний момент перед отплытием, чтобы мои враги не успели ничего сделать.

Время завершения посадки я заранее выяснил, а вот толпа попрошаек на пирсе стала для меня неприятным сюрпризом. В прошлый раз я тайно поднимался на борт корабля ночью и оттого не имел представления, как данная процедура проходит у рядовых пассажиров. Возможно, я зря не взял у Китара кубик. Среди этого галдящего сброда мог запросто притаиться гахар, и вычислить его до момента атаки возможности у меня не было. А он обязательно бы напал. В таком деле они рисковать не стали бы. Убить самого Ло даже ценой своей жизни — победа для любого из них.