Она уставилась на немолодую женщину в абсолютно чёрном деловом костюме, но с ало-синим тюрбаном на голове и попугаем на плече.

— Блишина, старший инспектор, — бросила проверяющая.

— Вы предпочитаете представляться без имени-отчества? — женщина, очевидно, начальница, удивлённо подняла брови и даже покачала головой. — Какая тяжёлая, должно быть, у вас работа, если вы опасаетесь предоставить даже такие минимальные данные о себе!

Блишина опешила и тут же наткнулась на сочувствующие взгляды от всех присутствующих в комнате.

— Я не боюсь! — почти взвизгнула она. Сообразив, как это прозвучало, тут же поправилась: — Просто не думала, что вас это интересует. Эм… Я — Ольга Витальевна.

— Очень приятно, Ольга Витальевна. А я — Андриана Альбертовна, — улыбнулась странная женщина с тюрбаном, и её подчинённые промычали что-то в унисон. — Мы понимаем, что для вас проверка — это просто работа, готовы всячески помогать. Мы бы даже предложили вам кофе с перекусом, — она кивнула на тумбочку с кофемашиной, чайником, конфетами, печеньем и ещё чем-то в блестящих манящих упаковках, — но понимаем, что нельзя.

Инспекторша про себя матюкнулась: кофе вновь захотелось. Да и к чайнику в кабинете теперь придираться как-то неудобно. Обычно она такие мелочи игнорировала, но мысль была, да-а.

— Предоставьте, пожалуйста, все личные дела сотрудников, — отчеканила Ольга Витальевна. — И журналы инструктажей.

Блишина хорошо знала, где искать слабые места.

— Конечно, — сладко улыбнулись ей. После чего Андриана Альбертовна указала ей на свободный стол с кьюбером. — Прошу вас. На этом кьюбере есть доступ к базе отдела кадров. Вы сможете ознакомиться со всеми трудовыми договорами и допсоглашениями к ним, приказам о приёме, увольнении, переводах, отпусках, командировках, взысканиях, поощрениях, личными карточками работников и…

По мере перечисления радость окончательно уходила из глаз инспекторши. Кадровичка не забыла ничего: ни про регуляцию трудового распорядка, ни про учёт рабочего времени, ни про оплату, ни про охрану труда, ни про что-либо ещё. В реальности это означало, что всё эти документы вылизаны до неприличного совершенства, на проверку уйдёт масса времени и усилий, а результат по нарушениям будет смешной.

И всё же Блишина уселась за кьюбер, руководствуясь мыслью, что и на старуху бывает поруха. Не может быть, чтобы ни одного косяка не было. Что-нибудь да найдётся. Или цифра оклада в трудовом отличается от цифры в штатном расписании, или дата приёма в договоре и приказе не одинаковые, или приказа на сверхурочную работу нет, или какие-то другие варианты.

Через час её терпение было вознаграждено. Она победно огляделась, откашлялась и заявила на весь кабинет:

— У вас в трудовом договоре с главным бухгалтером должность указана как «Главный бухгалтер», а в штатном расписании — «Ведущий специалист финансового отдела»! Это грубое нарушение!

Женщина в тюрбане покачала этим самым тюрбаном. Но вместо неё ответил попугай:

— Временное несоответствие! Приказ! Приказ!

Все находящиеся в кабинете, кроме инспекторши, разулыбались, а Андриана Альбертовна погладила своего любимца и пояснила:

— Капитан прав. Вчера мы утвердили новое штатное расписание, вступившее в силу сегодня утром. Ниночка, покажи Ольге Витальевне приказ об изменении штатного расписания и проект дополнительного соглашения к договору главного бухгалтера, который будет подписан сегодня после обеда. Вы успели попасть в четырёхчасовое окно между старым и новым документооборотом.

— Приказ! — припечатал Капитан, проводил взглядом Ниночку и добавил, явно недовольный её скоростью: — Приказ!

Блишина же посмотрела на девушку и пришла к выводу, что именно она ей может подойти. Приказ, разумеется, был. Инспекторша сдержанно похвалила Ниночку за его безупречность, а потом попросила проводить её к туалету. Сотрудница в панике обернулась на начальницу, та ей только кивнула, а Блишина мысленно восторжествовала. Явное запугивание!

— Нина… — начала она почти сразу по выходу, — я же правильно запомнила, как вас зовут?

— Д-да. Все зовут меня Ниночкой, — огромными глазами посмотрела та на неё.

— Вас это унижает? Вас же явно пытаются поставить в униженное положение этим… м-м… уменьшительно-ласкательным прозвищем!

Девушка остановилась и недоуменно посмотрела на Блишину.

— Вы… Вы меня обидеть пытаетесь? — глаза начали наполняться слезами. — Хотите сказать, что я недоразвитая? Правильно я вас поняла?

— Что? Где? Нет, я... — Блишина даже опешила, — я всего лишь хочу узнать, не оскорбляют ли вас?

— Но почему вы тогда сказали о моём имени как о чем-то постыдном? — Ниночка поспешно вытащила из кармана упаковку с бумажными платками и начала выковыривать оттуда один из них. — Мой прошлый начальник был такой же, а Андриана Альбертовна только-только научила меня вновь высказывать своё мнение и не бояться! А вы вновь пытаетесь меня вернуть к запуганному состоянию, да?!

Блишина поняла, что оправдываться можно до бесконечности и решила перевести разговор.

— Прощу прощения, что неверное выразилась. Мне просто показалась, что ваша начальница такая строгая и грозная. Наверняка с ней работать тяжело, всё по инструкциям, всё по регламентам. Давит же, наверное.

— Ох, Андриана Альбертовна и правда строгая. Обед по расписанию. На работе не задержаться, даже если дела не сделаны. А эти планы развития! Учиться заставляет! У меня же есть курсы по делопроизводству от университета ННВДАТН! Очень, знаете ли, хорошая организация!

Инспекторша чуть не подавилась — это она про университет «Нам Нужны Ваши Деньги, А Так Насрать»?! — но тут же сделала сочувствующее лицо:

— Наверняка заставила свои деньги потратить на новую учёбу, да и время личное!

— Да если бы! — всплеснула руками Ниночка. — Тогда отказаться можно было бы! А то и организация оплатила, и в рабочее время! Такая нудятина! Хорошо, что потом сразу йога.

— Йога? — удивилась проверяющая.

— Ой, простите, Василиса Ильинична предупредила, что вы не носитель языка. Йога — это…

Блишиной захотелось убивать.

Инспектор Калинкин был опытным проверяющим. В первую очередь он взялся за вечно закрытые пожарные выходы и не соответствующие реальной архитектуре планы эвакуации. Но, побродив по этажам, вынужден был признать, что в этот раз обошлось без нарушений. Разумеется, некоторые схемы явно повесили совсем недавно, и не все двери открывались без усилий, но на реальные штрафы это не тянуло. Так что инспектор отправился проверять ещё один не раз выручавший его вариант.

Немало порыскав по зданию, он таки нашёл технический персонал. Несколько работяг сидели в комнате, очевидно, игравшей роль лаундж-зоны, хоть и почему-то с несколькими офисными столами, и попивали там кофе. Калинкину тоже захотелось, но он решил не затягивать.

— Отведите меня на своё рабочее место, — представившись, попросил инспектор у мужика в куртке с надписью «Сантехническая служба».

В этом и состоял один из любимых трюков Калинкина: никто не знает, где рабочее место сантехника. Не в сортире же!

Мужичок льстиво улыбнулся, мгновенно подорвался и повёл его куда-то. Сначала они спустились на первый этаж, потом и вовсе в подвал, потом начали плутать по каким-то коридорам. И чем дольше мужчины шли, тем более хмуро те выглядели. Появилось множество труб, воздух стал отчётливо синтетическим, атмосфера неуловимо давила. Однако с каждым поворотом инспектор всё больше сиял. Ещё бы! Даже если сантехник и приведёт его в какую-то коморку, та точно не будет соответствовать нормативам для рабочего места.

В какой-то момент они вынырнули в зал, большой, светлый, пусть и за счёт искусственного освещения и белого цвета… всего.

— Идёмте-идёмте, — подбодрил мужичок Калинкина. — Уже совсем близко.

И начал подниматься по лестнице, плавно закручивающейся вокруг какой-то то ли толстой трубы, то ли башни. Но она явно не упиралась в крышу, а заканчивалась в паре-тройке метров от неё. Может, наверху соорудили что-то типа будки?