— ...идеально вежлив, обладает ангельским терпением и помнит имена всех детей, любовниц и собак наших сотрудников. У женщин вызывает неконтролируемый приступ умиления. А его способность находить потерянные файлы граничит с мистикой.

— В целом, я не против, — уступил Рогозин под тяжестью аргументов, — но тогда обнажается ресепшн.

— Вы действительно возвращаете Андриану Альбертовну? – неожиданно спросила Стефания.

Саша кивнул, не совсем понимая такого перехода. При чем тут кадры? Найти замену?

— Тогда можно вернуть и Василису Ильиничну, — продолжила Стефания. — Она была секретарём до Юлия. Но Коржаковой не понравилась, мол, старовата. А она секретарь просто идеальный. Мне до неё расти и расти. Ей сейчас деньги нужны, так что она согласится. А Андриана Альбертовна ей стажёра найдёт. Та как раз его или её натаскает, как меня натаскивала.

— Звучит как план, — мигом одобрил Саша. — И он утверждён. Теперь о деталях…

Они ещё какое-то время обсуждали нюансы. В результате этого в постоянного подрядчика «ЭкзоТеха» по строительству полетела заявка на отделение части холла в отдельную комнату. В отдел закупок отправилось перечисление необходимых для нового помещения вещей. Крис получила задание составить приказ, запрещающий обсуждать внутренние дела компании в главном холле. Впрочем, Саша не слишком на него рассчитывал. Поэтому искин создала ещё одно распоряжение чуть наперёд – о том, что ждать клиентов теперь можно только в специально отведенной для этого комнате. Ещё не вышедшей Колумбихе пришло задание найти помощника для Василисы Ильиничны, которую пригласили на собеседование.

В самом конце беседы, уже выходя из переговорки, Стефания спросила у Рогозина:

— Вы же понимаете, что вас сожрут? Скажут, поставили в начальники кладовщицу и секретутку.

Саша не стал поправлять её, что Нагибко не его протеже, лишь предвкушающе и зло улыбнулся:

— Понимаю. И жду с нетерпением.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Пинь! Пинь!

Я аж почту открыла от неожиданности. Сразу два письма после гробовой тишины с утра — что ж там навернулось?

А навернулся Рогозин! Моя провокация сработала — он, похоже, побывал на ресепе и обнаружил развлекуху со статусами задач. И тут же превратил её в развлекуху для меня: мол, вот вам приказ припаять эту фичу к объединённой базе. Я коварно потёрла ручонки — я уже припаяла!

Второе письмо пришло от Стёпы:

«Чего ты на него гнала? Нормальный мужик».

И я поняла, что мне нужна пауза, прежде чем я смогу ответить на это простое короткое наблюдение. Потому что первой реакцией почему-то было — какого чёрта какая-то другая баба считает его нормальным мужиком?!

Вернувшись в кабинет и выведя кьюбер из сна, Саша почти минуту ждал. Он снова собирался взяться за информацию по Леопардше, и, судя по последним попыткам, обязательно что-то должно произойти.

— Крис, нет каких-нибудь важных писем?

Крис: Только фигня всякая.

— И никто не звонит?

Крис: Никто, мой генерал.

— И за дверью никого?

Крис: Никого. Работай уже, Саш.

Рогозин с некоторым опасением открыл папку с материалами по Широуховой. В ней лежало несколько подпапок, одна из которых называлась «Корпоративы этого года».

— Они ещё и гулянки устраивают, — проворчал Саша. – Пир во время чумы…

С первой же фотки на него смотрела Леопардша в обнимку с Клиной. Крис заботливо подписала даже тех людей, с которыми Рогозин был знаком.

— Так и знал!

И тут в дверь постучали.

— Да хрять!

Выдержки хватило только на то, что не заорать это слишком громко.

— Войдите, — выдавил Саша сквозь зубы, быстро листнув на следующее изображение. На нем Анжела обнималась уже с Николой и Ирочкой. И тот, и другая улыбались. А так ли реален развод, о котором говорят?

Дверь открылась, и в кабинет вошел человек с фотографии. В жизни он улыбался куда обаятельней, да и вообще производил приятное впечатление: этакий хороший парень, русоволосый, подкаченный, со смешинкой во взгляде.

— Добрый день, Виссарион Мирославович, — приятным звучным голосом произнёс владелец половины – пока ещё — акций компании. – Всё мы никак толком не пересечёмся. А мне хотелось бы с вами пообщаться. Приглашаю на совместный обед.

— Добрый, Никола Светозарович, — Саша постарался улыбаться не слишком кровожадно. На ловца и зверь. – Буду рад.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Надо сказать, Никола на еде не экономил. Обедали они в весьма приличном ресторане. Сначала, как и положено, вели беседы ни о чём. Но уже на салате Ермолаев вздохнул и прокомментировал:

— Вот вроде и вкусно, а с моим клубом не сравнится.

— Ещё не был, но слышал, хвалили, — ничтоже сумняшеся соврал Саша.

— Ещё бы, — разулыбался Никола. – Я, Виссарион Мироми… то есть Мирославович… М-м… Как насчёт перейти на ты?

— Только за, — улыбнулся Рогозин.

— Тогда… Дейсдарыня! – окликнул Ермолаев официантку. – Принеси-ка нам винца.

— Какого, комсдарь?

По обсуждению Саша быстро понял, что его собеседник немало разбирается в алкоголе, да и вообще эта тема ему весьма близка. Когда принесли бутылку, они торжественно выпили на брудершафт.

— Так вот о чём я, Виссарион…

— Саша, — поморщился тот.

— О как хорошо. А то имечко у тебя, конечно…

— Отличное имечко. Очень удобно проверять на готовность, — усмехнулся Розга. – Если выговариваешь, то ещё не готов, пей дальше. А если уже не получается, то всё, готов!

— Наш человек, — одобрительно хмыкнул Никола, отсмеявшись. – Обязательно приходи в мой клуб. Приглашаю! У меня бар – закачаешься!

— Вообще без вопросов, — и Саша действительно собирался прийти. — А как называется?

— «Барин». Скажешь таксисту – «К Барину на Аллее» — мигом домчит.

— О как! Название… говорящее.

— Вот ты понимаешь! – обрадовался Никола. — Я всегда что-то такое хотел. Понимаешь, вся Эрешкигаль, она такая… рабочая, бизнес, дела, сделки-хренелки. Тут всё построено ради этого. Но какой смысл зарабатывать бабки, если их тратить некуда? Нет здесь ничего, на что хотелось бы их спустить. И где.

Рогозин покивал, хоть был в корне не согласен с собеседником. Но тот, похоже, сел на любимого конька, что существенно облегчало Саше работу.

— А я хотел чего-то такого… знаешь, развесёлого, богатого, шикарного. Блеск, шоу, вина рекой. Чтобы душа развернулась. Чтобы гульнуть, так гульнуть.

— Звучит, — мечтательно вздохнул Рогозин. – Хочется порой, это да.

— Ещё бы. Нельзя всё время работать. Надо выбираться, веселиться от души, скидывать с себя всё это… прагматичное, — Никола выплюнул это слово с ненавистью, которой оно явно не заслуживало. – Вот так оттянулся от души, и остальное полегче стало. Помогает.

Розга на миг задумался.

— Этакий зигзаг и правда может помочь посмотреть на собственную жизнь новым взглядом, — согласился он.

— Зигзаг, — хохотнул Никола. – Прям название для следующего клуба.

Саша сделал замысловатый жест, имитирующий шуточный, излишне пафосный поклон.

— Только это в копеечку встанет, — задумчиво протянул Розга. – Этакие клубы…

— Да-а, клубы – это не дешевое удовольствие, — помрачнел Ермолаев.

Вообще Саша имел в виду кутежи в подобных заведениях, но так даже лучше вышло.

— Если можешь себе позволить, почему нет? – пожал он плечами.

— Хоть кто-то понимает, — вздохнул Никола.

Какое-то время они обедали, перекидываясь мало значимыми фразами, потом Ермолаев отлучился в туалет, а Саша принялся быстро пролистывать фото в вижулике. На всех фото с корпоратива Леопардша стояла в чьей-то компании. Это всегда был кто-то из руководителей — и одна и та же поза. Казалась она лёгкой и непринуждённой, сочеталась с ослепительной улыбкой, но после десятого снимка стало ясно, что в целом можно использовать один снимок Анжелы, подставляя рядом с ней разных людей – отличий от реальных фотографий никто не заметит. Саша вспомнил, как она вела себя на открытии заповедника для уву, и кивнул собственным выводам.