Вы отстаёте от графика. В какие сроки тикет будет закрыт?

Это уже неприлично долго. С нас снимут премию, если тикет не будет закрыт немедленно.

И так далее.

А там, скажем, на другом конце жалобщик перестал отвечать на вопросы.

Понятное дело, технически подкованные ребята быстро сообразили и написали скрипт, который усреднял время выполнения всех задач и автоматически их прокликивал в программе с задержкой в полсуток, при этом ещё и сбивая номера тикетов, чтобы Мишура не мог их найти и увидеть реальный прогресс. Но в итоге коммуникация в команде просто умерла. Потому что чаты просматриваются кем попало, просто так с соседом под бдительным взглядом Мишуры не поговоришь, а в вижулик нельзя скопировать ничего с кьюбера.

В результате к нынешнему моменту исходно логичная система распределения задач выродилась в нечто аморфное. Первыми на линии обороны стояли Лёля и Выгорелкин. Они гребли лопатой вообще всё, что прилетало, особенно ультрасрочное, по таймеру ровно двадцать пять минут рвали жопу, чтобы это порешать, а если не получалось, сваливали в бэклог, где оно по большей части медленно кисло и протухало.

Время от времени туда наведывались другие сотрудники, например, Валов, который наковыривал себе самое развесистое и неделю его рассматривал с разных сторон, пока не находил гениальное решение. Пару раз в месяц — как раз перед подсчётом рейтингов — врывался Возлович, одним пальцем за секунду исправлял кучку простых задач, потом накидывал себе ещё с Лёли и Выгорелкина, а иногда и с Валова, и это помечал выполненным. При этом ребята не только теряли часть рейтинга за закрытые задачи, они ещё и получали по шапке за просроченные, ведь Возлович нечасто заходил проставить галки.

Остальные паслись на этом поле с переменной активностью. Кто-то брал задачу и уходил в загул. Кто-то потихоньку планомерно выковыривал те задачи, которые помогали ему развиваться, и игнорировал другие. Кто-то убивался в ноль, штурмуя крепость восьмидесятого левела, когда сам был на втором…

— Значит так, — решила я. — Во-первых, Агапова и Выгорелкин больше не будут обрабатывать новоприлетевшие задачи. Вы, ребята, внесли неоценимый вклад в работу отдела и нуждаетесь в отдыхе.

Лица всех сотрудников вытянулись, даже у Возловича, который почуял перекрытие доступа к кормушке.

— Вы нас увольняете?! — взвизгнула Лёля.

Я усмехнулась.

— Конечно, нет. Просто с вас хватит работать в авральном режиме. Идите в бэклог и спокойненько, неспеша там разбирайтесь. Для начала рассортируйте задачи на те, которые теперь, набравшись опыта, вы уже можете выполнить; те, которые требуют большей квалификации; и те, которые выполнить нельзя в принципе. Отчёт об этом я хочу увидеть в пятницу. Это реально?

Глаза у обоих вытянулись на стебельках.

— К пятнице?!

Я поджала губы. Конечно, хорошо бы на следующей неделе уже начать что-то решать с бэклогом, но если это займёт больше времени…

Тут Выгорелкин дёрнулся, как будто пнул Лёлю под столом. Она тоже вздрогнула, оба переглянулись и сели прямее.

— К пятнице постараемся, — важно произнёс Выгорелкин.

Я поняла, что они были готовы всё сделать к среде, но в последний момент догадались не признаваться. Что ж, пусть. У меня всё равно вряд ли будет время изучать их отчёт раньше выходных. Надо понять, что с новыми тикетами и откуда они берутся. Если их много однотипных, то найти корневые причины и либо исправить, либо обучить персонал, либо…

И тут меня осенила страшная мысль.

— Скрепка… А KPI отдела за что начисляется?

Скрепыш: За количество закрытых тикетов в месяц.

— Большое или малое количество?

Скрепыш: Большое , конечно, зачем малое?

Понятно, зачем — затем, чтобы техподдержка не плодила ошибки только для того, чтобы зарабатывать на их исправлении. Я таки залепила себе ладонью в лицо, отчего сотрудники состроили рожи мне и друг другу, намекая на мою неадекватность.

— Остальные, слушай мою команду! Берём самые тупые типовые задачи, которые прилетают каждый день и составляем график дежурств. Наша задача — налузгать семечек на премию, которую поделим на всех. Доступно?

Взгляды сотрудников повеселели.

— А это, а можно мне двойную норму дежурств? — вылез кто-то с заднего ряда.

Вот так-то лучше!

Дальше совещание пошло конструктивнее. Мы быстро составили график дежурств и раскидали первоочередные задачи. Однако я прекрасно понимала, что это лишь крошечная часть того мусорного монстра, которого мне предстояло уничтожить. Да и доверие команды я пока не завоевала, хотя взгляды многих уже потеплели. Многих, но не всех. Тот же Возлович смотрел презрительно и зло одновременно. Надо, кстати, разобраться, как конкретно этому индивидууму начисляют премию. Похоже, там не всё так просто. Но это потом. Сейчас я решила дать подчинённым переварить услышанное и отправилась в бухгалтерию.

Вообще этот отдел всегда внушал мне вполне оправданные опасения. Я мутных финансовых схем видала! Вернее, настраивала под них программы. Вот уж где приходилось вертеться. Но даже и без оных каждая бухгалтерия представляла собой что-то уникальное, где очень многое делалось каким-то своим особым способом. С учётом манеры ведения дел в «ЭкзоТехе» меня вообще могло ждать что угодно.

Сейчас я успокаивала себя тем, что мне не надо в этом разбираться, а только что-то там подписать. Странно, а когда повышали в должности на складе, не вызывали. И когда карточку меняла — тоже. Но... это же ЭкзоТех. Надо сделать такой мем, и будет универсальный ответ на вопросы типа «Почему так?»

В этих размышлениях я добралась до нужного этажа и даже двери со скромной табличкой. Вздохнула по старой привычке и попыталась войти. Но... это же Экзотех. Дверь оказалась закрыта. Пошарив взглядом по стенам, я обнаружила небольшую черную коробочку на уровне моей талии. Хм... ну ладно. Я тыкнула в кнопочку на устройстве и тут же словила приступ ностальгии. Звук почти полностью повторял те гудки и шуршания, какие издавали самые первые модемы.

Пока я лыбилась в пустоту, с той стороны ответили:

— Вас приветствует отдел, который сводит дебет с кредитом. — Голос звучал приятно, но явно был изменён программой. — Вы уверены, что хотите оторвать нас от этого занятия?

Я опешила. Интересно, это угроза или юмор?

— Добрый день! Не то чтобы хочу, но меня пригласили. — Подумала и уточнила: — Для подписания каких-то документов.

— Фамилия, имя, отчество?

— Александра Игоревна Нагибко.

— Дата рождения?

Я чуть не назвала настоящую и с ужасом поняла, что не помню, когда родилась Нагибко. Хорошо, хоть Скрепыш быстро сориентировался и вывел на внутренний экран цифры.

— Должность?

Интересно, а тут что называть: склад или техподдержку? Я решила все-таки, что второе.

— Пин-код от карты?

— Вы издеваетесь, да? — наконец сообразила я.

— Немного, — не стала спорить моя собеседница и наконец-то открыла мне дверь.

После такого приёма я заходила, ожидая подвоха. И он был, но поняла я это не сразу.

Сотрудницы, сидящие ближе всего ко входу, на меня никакого внимания не обращали. Своего ресепшна здесь не наблюдалось. А куда идти-то? Пришлось спрашивать у одной из этих барышень. Мне молча тыкнули в проход, по обе стороны которого стояли столы. За ними сидели женщины разного возраста и увлечённо работали. Или по крайней мере изображали бурную деятельность.

— До конца, — бросила барышня, которую я спрашивала, и всем своим видом дала понять, что аудиенция закончена.

Не сказать, что маршрут стал понятен, но что делать? Я пошла. И вот тут и обнаружился ожидаемый подвох: каждая из сотрудниц, мимо которой я проходила, поднимала на меня взгляд и смотрела, не отрываясь. Ничего не говорила, но глаз не отводила, пока я не попадала под прицел следующей дамочки. Будь у меня человеческое тело, я бы уже передёрнулась вся: полное ощущение, что входишь в логово упырей. Или змей. Вот сто пудов они это делают специально! Но даже понимая это, я чувствовала себя овцой, идущей на заклание.