Впрочем, тот частокол лишь на фоне плетеней в посёлке серьёзной городьбой смотрится. Вдоль дороги же, так и вовсе оградка из хлипких жердей, что прибиты меж кольев. Зато длинная — тянется на сотни и сотни шагов, огибая холм, и уходит далеко за ручей. Это просто граница участка и преграда для пасущейся на пожелтевшем, прибитом дождями и первыми заморозками лугу разномастной скотины. Со стороны леса оградка продолжается тоже, но пока круг не замкнут. Едва различимые отсюда людские фигурки копошатся близ самых деревьев.

— Загон ладят, — проследил мой взгляд Брант. — Давай в дом сначала. Вея точно там. Видишь дым? Небось, с Линой кухарят.

Я кивнул и направился к выходящей на дорогу калитке, от которой к приоткрытым воротам шла протоптанная тропинка. Ноги так и несут всё быстрее. Еле сдерживаюсь, чтобы не побежать.

А, к йоку! Скидываю на землю лук и колчан с рюкзаком — Брант подхватит — бросаю копьё и со всех ног несусь к частоколу. Подлетел. Тяну створку ворот на себя. Фат — не Мун. Среди дня изнутри запираться, когда домашние рядом снаружи, не нужно. Заскакиваю во двор и едва не сталкиваюсь с несущим какую-то миску Важиком.

— Ага! — с хохотом подхватываю уронившего свою ношу малого. — Не ждали!

У мальчишки отнялся язык. Худенькие ручонки душат мою шею. Лохматая головка прижалась к щеке.

— Вот так вымахал! Еле поднять тебя смог.

— Кто орёт там? — раздаётся из дома. — Что вернулись? Обед ещё не готов.

И тут же совсем другим голосом:

— Боженьки! Китя!

В сенях стоит Вея. Высокая, взрослая. На голове цветастый платок. На самой сарафан и передник. Рот открыт, в глазах слёзы.

— Вейка!

— Вернулся! Живой!

Названная сестрица бросается ко мне. Еле-еле успел опустить Важика. Она бы его просто смяла — настолько крепко вцепилась в меня. Повисла на шее. Теперь мы одного роста. Слов нет. Ревёт мне в плечо, причитает бессвязно.

— Родная… Ну, полно.

Шепчу, а у самого в глазах тоже мокро. Отвернись, бес. Не смотри на мои слёзы счастья. Тебе всё равно не понять.

Вот вроде бы и нормально поговорили — мальчишка даже частично признал свою вину и пообещал не влезать впредь — а далеко не всё сказано, что требовалось обсудить. Бросил своё беспечное: “ладно” — и завалился спать. Для него недалёкого с приездом на Фат все проблемы закончились. Про некоторые он даже не думает. Не видит их. Нужно было начинать с главного. Понятно же, что на острове нам нельзя надолго задерживаться. После поступка Мохи, сложить одно с другим не проблема. Но это для меня. Кит значения словам охотника не придал.

Сколько дней прошло, а он так больше ни разу и не вызвал меня. Проблем нет — Ло не нужен. Проехали с маленьким купеческим обозом через половину острова. Всего три повозки и девять с Китаром мужчин. Фат — это не материк и даже не Мун. Дороги почти безопасны и отсыпаны щебнем, так что даже дождь не мешает проезду. Несколько небольших перевалов — и вот мы на месте.

Посёлок, в котором мальчишка надеется обнаружить своих, встречает по-осеннему прохладной погодой. До зимы ещё месяц, но холода доберутся до этих широт со дня на день. Если Розины с сиротами здесь, ещё есть шанс уплыть с Фата до завершения судоходства. Китар убедится, что у детей всё хорошо, оставит им деньги — надеюсь, не все — и можно прощаться.

Если раньше зимовка на острове представлялась мне хорошей идеей, то в свете открывшихся обстоятельств моё мнение поменялось. Самый безопасный для нас вариант — переждать большую часть межсезонья в долине Оргаров. Тумен примет с радостью. Погостим у него, а в начале весны по ещё не сошедшему снегу, пока звери в спячке, вернёмся в империю. Я всё рассчитал. Выйдем к нужному острову, когда лёд в проливе ещё будет стоять. Переберёмся на нужный нам берег без всяких паромов, а дальше Земград и корабль.

Но для этого нужно спешить. Задержимся на неделю-другую — и всё. Будем ещё минимум месяц торчать на Фате пока лёд окончательно не затянет пролив. Этот остров опасен для нас. Слишком быстро здесь разносятся слухи. Слишком крепко здесь держит в руках все процессы местная многоголовая власть. Уверен, совет этих выборных, контролирующий даже здешнего декоративного ярла, очень скоро заинтересуется лже-Соболевским. Им-то точно известно, что данный князь насквозь фальшивый.

Слава звёздам! Весь выводок здесь. Друг Рабани по имени Брант ведёт носителя к дому сирот. Впрочем, домом эту древнюю развалюху из поросших мхом подгнивших брёвен сложно назвать. Почерневший от времени частокол, что окружает постройку, и то смотрится свежее и крепче. Не знаю, кто из них принимал решение по покупке недвижимости, но подавляющая часть оставленных Китаром денег ушла именно на землю, на которой стоит это недоразумение.

А вот участок хороший — большой, примыкающий к лесу, с собственным полноводным ручьём. Для фермерства с упором на животноводство идеально подходит. Переселенцы вложили средства с заделом на будущее. Рассчитывают на высокие заработки новоиспечённого лекаря. Разумно. Надеюсь, Китар не завязнет сейчас в обустройстве комфорта сирот. Очевидно, что с появлением денег, которых у этой семьи-интерната сейчас будет с избытком, начнётся строительство. Нам нельзя ввязываться в этот процесс. Время работает против нас.

Слёзы… Нет, не того я боюсь. Не заботы задержат мальчишку, а чувства. Пусть беззвучно, но разревелся в объятиях Веи. Лина, вроде бы чужой человек — и ту стиснул едва не до хруста костей. Китар слаб. Его слабость — эмоции.

Бегут с Веей по лугу, как малые дети. Дура в лёгкой домашней одежде. Как выскочила из дома, так и сопровождает Китара. Пусть не зима, но и не лето совсем. Простудится. Уклон не велик, но он есть. Вся уже потная. Мальчишка её тянет за руку.

Наконец, их заметили. Работа над постройкой ограды немедленно брошена. Разновозрастная, разнополая гурьба мчит навстречу. Сбили с ног, повалили. Крики, визг, слёзы, сопли… Животные.

— А я верил! — трясёт носителя Айк. — Верил!

— Китя вернулся! Китя! Китя! Китарка наш! — подвывая, голосит детвора.

— Вот теперь заживём! — скачет вокруг облепленного малышами Китара Халаш. — Видел дом? Видел сколько овец? Коров видел? Это я настоял. Забор видел? Земли сколько видел? И вся наша! Всё наше! И хортов тут нет! Кур видал?

— В дом! Всё бросайте! Все в дом! Будем праздновать.

Вспомнив, что она здесь за взрослую, Вея гонит всех вниз по склону холма. Айк заботливо набрасывает девушке на плечи свою куртку.

— Запахнись. Ещё застудишься. Снова дар буду на ваши сопли спускать. Не время тебе сейчас носом шмыгать.

И, бросив, весёлый с хитринкой взгляд на Китара, добавляет с улыбкой:

— Сказала уже брату?

— Ой, нет! — всплёскивает руками Вея. — Китя, мы же того. Поженились.

— И на сносях она, — встревает в разговор старших Лиша.

— Айк почувствовал даром, — поспешно добавляет Дина.

— У нас скоро ещё братик будет! — восторженно верещат в один голос чуть подросшие, но всё равно очень маленькие на фоне остальных детей Зуя с Фокой.

— Или сестричка, — умудряется одновременно обнять, и малых и оказавшуюся беременной девушку Кит. — Как же я за вас рад! Просто счастье!

— Мальчишка у нас. Я почувствовал. Я и это могу, — целует Айк в щёку молодую жену. — Угадай, как решили назвать?

По хитрому блеску в глазах будущего отца догадаться несложно.

— Ой, путаться будем, — хохочет Вея. — Всё, не быть тебе больше Китей. Малышу отдадим. Теперь только Китар.

Вот! Повод сказать, что ты к ним ненадолго. Порадуй меня. Нет. Мальчишка не хочет сейчас омрачать радость этим признанием. Подождём.

Весело болтая, быстро спускаются к дому. Малышня кружит рядом вприпрыжку. Айк начал прощупывать почву вопросами. Разговор на самую скользкую тему неизбежен. И это ещё одна тема, которую благодаря Китару мы не успели обсудить. Сказка, рассказанная Тумену здесь неуместна. Своим не наврёшь про тайное знание рода Соболевских. И знание языка высших хортов — это ещё самая меньшая из проблем. Не имею ни малейшего представления, чем сам Айк для себя объяснил тот поступок Китара. Надеюсь, мальчишка решит отмолчаться. Лучше обидеть друзей недоверием, чем неубедительной ложью.